В тени пурпурных крыльев

Жизнь в последнее время превратилась в унылое болото. Ни искры интереса, ни гроша за душой. Однообразные дни сливались в серую массу. Я сам загнал себя в эту яму, но кто мог подумать, что дно окажется таким глубоким, а падение – таким стремительным в настоящую бездну? … Тихий вечер окутал город плотным покрывалом. Тусклые огни мегаполиса отражались в моих усталых глазах. Стоя на холодном балконе и глядя в закопченное стекло, я отпустил мысли в свободный полет. «А что, если бы?.. Родиться в другом мире? Полностью другую жизнь прожить?» Глупые, опасные мечты. Но я упивался ими, словно накликая беду. И она пришла. Пока я витал в облаках, на меня нахлынуло странное, леденящее предчувствие. Я обернулся – в комнате воцарилась абсолютная, неестественная темнота. Первая, абсурдная мысль: «Лопнули глаза? Вот был бы прикол!» Но дело было не в глазах. Во мгле вспыхнули два ярко-алых огня. Присмотревшись, я с ужасом осознал – это были глаза. За ними, в густой черноте, проступил контур руки, тянущейся ко мне. И тогда раздался голос. Дьявольски сладкий, медовый, он проник прямо в мозг, наполняя его невиданным, опьяняющим блаженством. — Ты пойдешь со мной? Разум помутнел. Я стоял, парализованный, в кромешной тьме. Опьяненный этим голосом, забыв обо всем на свете, я машинально шагнул навстречу руке. Страдание. Сознание вырвалось наружу и рассыпалось пылью по бескрайним просторам вселенной. Одиночество. Еще шаг – и я почти коснулся протянутой ладони. Боль. Тело перестало слушаться, само потянулось к призрачной конечности… … Не знаю, сколько времени прошло. Я открыл глаза – и ужас сковал тело ледяными клещами. «Где я?» Логичный вопрос в нелогичной реальности. Я лежал посреди бескрайней равнины, утопающей в море фиолетовых цветов. Над головой вместо привычного голубого купола пылало кроваво-красное небо, отливающее металлическим блеском. Волшебная, сюрреалистичная картина быстро обернулась кошмаром. Атмосфера нереальности сдавила горло. Я вскочил на ноги. Осмотрелся – сердце застучало, как бешеный молоток. Края поля терялись в багровой дымке у горизонта, а небеса, казалось, вот-вот прольются огненным дождем. В памяти всплыли те самые красные глаза. Если они привели меня сюда, они должны быть рядом? Но вокруг ни души… Решив, что стоять на месте – смерти подобно, я выбрал направление наугад и пошел. Шаг за шагом. Аромат цветов, странный и тягучий, обволакивал сознание, притупляя страх. Я шел долго, время здесь потеряло смысл. И вдруг – фигура вдалеке! Человек? Беспокойство кольнуло по коже, но отступать было некуда. Я направился к силуэту, стараясь скрыть дрожь в коленях. По мере приближения фигура становилась все страннее. Это не был ни человек, ни статуя. Скорее… смутная проекция, мерцающий силуэт, словно изображение на разбитом экране старого телевизора. Трогать его я боялся. Побродив вокруг бесцельно, я замер. В тот же миг проекция издала громкий, сухой треск. Я затаил дыхание, наблюдая. К моему изумлению, она беззвучно поплыла в ту сторону, откуда я пришел. «Ну, значит… туда?» Я последовал за ней. Через некоторое время проекция остановилась, зависла над землей, а затем медленно, как тонущий корабль, стала погружаться в почву. Я смотрел, чувствуя, как почва уходит из-под ног не только у этой тени, но и у моего рассудка. И в этот момент из того же места, куда ушла проекция, вылез… настоящий человек! Весь в земле. — Опа, а ты кто? – незнакомец отряхнулся, рассыпая комья темной почвы. Его голос был хрипловатым, но живым. — Я кто?! – выпалил я, ошеломленный. – Это ТЫ кто? Я попал сюда из-за каких-то красных глаз и ничего не понимаю! — Правда? – незнакомец усмехнулся без веселья. – Не повезло тебе, братец. Добро пожаловать в мир мёртвых. — Чего?! – у меня подкосились ноги. – Мир… мёртвых? — Ну, эээ, да, – он кивнул, вытирая грязь со щеки. – Мир мертвых. И времена тут, скажу тебе, неспокойные, бардак полный. Красные глаза, говоришь? Хм… Скорее всего, это Саманта тебя сюда пригладила. У нее такой… стиль. — Саманта? – голос мой дрожал. – Зачем? Для чего я ей в мире мёртвых? И как отсюда выбраться? Что мне вообще делать?! — Да мне откуда знать? – незнакомец развел руками. – Развлечение у нее такое, нравится ей души ловить. А насчёт тебя… решай сам, браток. Выживай. Меня, кстати, Дёма зовут. А тебя? — Андрей… – прошептал я. – В смысле, выживать? Что за чудовищные развлечения? Отсюда… совсем нельзя уйти? — Ну, скорее всего, никак, – Дёма усмехнулся криво. – Ты ведь все равно мертвый. Вот и останешься тут. Навечно. — Но я не умирал! – крикнул я, отчаяние прорываясь наружу. – Я не хотел умирать! Мне задали вопрос, я даже ответить не успел… сознание помутилось, и я… я просто пошел на этот голос, взял эту руку… Я не мертв! — Твоя душа мертва, Андрей, – Дёма сказал тише, но твердо. – Или, по крайней мере, ей здесь уготована только смерть. Вторая. Окончательная. — Н-нет… – я покачал головой, отказываясь верить. – Этого не может быть! Я чувствую, я живой! Отчаяние Андрея висело в тяжелом, напоенном цветочным ароматом воздухе. Дёма смотрел на него с каким-то усталым пониманием, но без жалости. Внезапно, тишину разорвал новый звук. Не треск и не шорох земли, а… смех. Легкий, насмешливый, он разлился по фиолетовому полю, будто серебряные колокольчики, но в каждом его перезвоне слышалась ледяная сталь. Он исходил не из одной точки, а как будто со всех сторон сразу, отражаясь от невидимых стен. — О-о-о! Какое трогательное отрицание неизбежного! – Голос был бархатистым, глубоким, полным нечеловеческой сладости и презрения. – Такой юный дух, уже оторванный от причала жизни, но все еще цепляющийся за призраки плоти! Восхитительно! Над полем, метрах в десяти от Андрея и Дёмы, воздух задрожал и искривился. Фиолетовые цветы под этим местом резко пожухли, почернели и рассыпались в прах, образовав идеально круглую черную плешь. В центре этого круга материализовалась фигура. Это был не человек. Скорее, изысканная пародия на него. Высокий, стройный силуэт, облаченный в струящиеся одеяния цвета старого золота и запекшейся крови, которые, казалось, ткались из самого мрака и света одновременно. Черты лица под идеально уложенными волосами цвета воронова крыла были поразительно, неестественно совершенны – резкий подбородок, высокие скулы, тонкий нос. Но эта красота была пугающей. Кожа отливала мертвенной фарфоровой белизной, а в уголках губ и глаз змеились тонкие, едва заметные трещинки, словно на древней статуе. И глаза… Они были огромными, миндалевидными, и светились изнутри холодным, глубоким фиолетовым пламенем, точно две капли жидкого аметиста. Дёма мгновенно напрягся. Его рука непроизвольно потянулась к поясу, где ничего не было. Его обычно насмешливое или усталое выражение сменилось настороженностью и… страхом? Он сделал едва заметный шаг назад, заслоняя собой Андрея. — Глашатай… – прошипел Дёма, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная ненависть. Фигура с фиолетовыми глазами изящно склонила голову, ее губы растянулись в улыбке, слишком широкой и слишком острой, чтобы быть человеческой. — Добрый вечер, Демьян, – голос Глашатая был подобен шелку, скользящему по лезвию. – И тебе, новоприбывший… Андрей, верно? Саманта небрежна в обращении с посылками, но она умеет выбирать… интересные экземпляры. Особенно те, чье сердце уже отравлено тленом и… гордыней. Он произнес последнее слово с особым, сладострастным ударением. Его фиолетовый взгляд, тяжелый и пронзительный, впился в Андрея, заставляя его кожу покрыться мурашками. Этот взгляд ощущался физически, как прикосновение ледяных щупалец. — Я – Глашатай, – продолжила фигура, плавно раскинув руки, будто принимая поклонение. – Глашатай Греха Гордыни. И я вижу в тебе, Андрей, искру. Тлеющий уголек презрения к той жалкой жизни, которую ты влачил. К тем, кто был ниже тебя. К тем, кто не сумел разглядеть твой истинный потенциал. Андрей попытался возразить, но слова застряли в горле. В словах Глашатая была жуткая правда. Разве он не считал себя лучше? Разве не презирал свою убогую жизнь и тех, кто, как ему казалось, виноват в этом? Стыд и гнев смешались внутри него. — Не слушай его, Андрей! – резко оборвал Дёма. – Он лжет, как дышит! Его слова – яд! Он хочет только одного – чтобы ты сам себя погубил! — Молчи, жалкий бродяга! – Голос Глашатая грянул, как удар хлыста. Фиолетовые глаза вспыхнули ярче, и Дёму отбросило невидимой силой на пару шагов. Он вскрикнул от боли, схватившись за грудь. – Твоя участь – скитаться в пыли, пока последняя искра не угаснет. Этот… – Глашатай снова обратился к Андрею, его голос вновь стал медовым, – …этот несчастный не может дать тебе ничего, кроме надежды на медленное угасание. Но я… я предлагаю тебе величие. Глашатай сделал шаг вперед. От него исходил холод и запах… дорогих духов, смешанный с запахом тления и озона. — Ты чувствуешь себя обманутым? Преданным жизнью? – Глашатай поднял руку с длинными, острыми, как когти, ногтями. В его ладони вспыхнул сгусток фиолетового пламени, внутри которого метались искаженные, кричащие тени – те самые проекции, которые видел Андрей. – Этот мир мертвых – не конец. Это новая реальность, где правят Силы. Силы, подобные мне. Твоя душа ранена, но не сломана. В ней есть огонь, пусть и огонь тщеславия. Отдай его мне. Отдай свою гордыню, свое право считать себя лучше, значимее, избраннее других. Отрекись от жалкого сострадания и слабости, что зовется человечностью. И я дам тебе силу. Силу выжить здесь. Силу повелевать. Силу заставить тех, кто презирал тебя там, зависеть от тебя здесь! Ты станешь моим Послушником. Моим рыцарем в этом фиолетовом аду. Ты будешь не жертвой, а хищником. Иллюзия была ослепительной. После унижений и бессилия прошлой жизни, после ужаса попадания сюда, после слов Дёмы о вечной смерти… Предложение Глашатая казалось единственным якорем спасения. Сила. Величие. Возможность отомстить самой судьбе. Фиолетовое пламя в руке Глашатая манило, обещая все это. Андрей почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, какая-то темная, запретная часть его души откликнулась на этот зов. — Нет! – закричал Дёма, с трудом поднимаясь на колени. Его лицо было искажено болью и яростью. – Андрей, не верь! Он превратит тебя в такую же пустую оболочку, как те проекции! Ты станешь рабом! Топливом для его силы! Твоя гордыня сожжет тебя изнутри! Глашатай лишь усмехнулся, не отводя фиолетовых глаз от Андрея. — Выбор за тобой, Андрей, – прошептал он, и его шепот заполнил всю вселенную. – Вечное ничтожество в этом аду… или Сила, которая заставит сам ад дрожать перед тобой? Отдай мне свою Гордыню. Прими свою истинную суть. Андрей стоял на краю. Фиолетовое поле, кровавое небо, избитый Дёма, сияющий нечеловеческим величием Глашатай – все смешалось в калейдоскопе безумия. Искра тщеславия, всегда тлевшая в нем, вспыхнула ярким, ядовитым пламенем под фиолетовым взглядом. Он сделал шаг. Не назад. Не в сторону. А вперед. К Глашатаю. — Я… – начал он, голос хриплый от нахлынувших эмоций. Но договорить ему не дали. Воздух над полем содрогнулся с таким грохотом, что земля затряслась. Кровавое небо над головой раскололось по швам, как разбитое стекло. Сквозь трещины хлынул поток ослепительно-белого, режущего глаза света и… оглушительного рёва, в котором смешались миллионы голосов – крики, стоны, смех, скрежет металла. Это был звук ломающейся реальности, звук надвигающейся бури. Глашатай Гордыни взревел – уже не сладко, а с бешеной яростью. Его совершенное лицо исказила гримаса гнева. Фиолетовое пламя в его руке погасло. — Нет! Не сейчас! – прошипел он, глядя на разлом в небесах. Дёма вскочил, забыв о боли, его глаза расширились от ужаса и… странного предвкушения. — Сдвиг! – крикнул он Андрею. – Беги! Куда угодно! Прочь отсюда! Сейчас! Небо продолжало разваливаться на куски. Из трещин падали сгустки не то света, не то пламени, выжигая на поле огромные черные пятна. Фиолетовые цветы вокруг начали виться и гореть синим пламенем. Глашатай, казалось, собирался с силами, его фигура начала размываться, превращаясь в вихрь темной и фиолетовой энергии, но его взгляд, полный ярости и обещания, на миг снова встретился с растерянным взглядом Андрея. Выбор был сделан. Или нет? Все смешалось в хаосе. Инстинкт самосохранения пересилил все. Андрей рванул с места, не разбирая направления, уворачиваясь от падающих с неба огненных обломков. Он бежал, не оглядываясь, в глубь фиолетового ада, под грохот рушащегося мира, оставляя за спиной и Дёму, и сияющего демона Гордыни, и страшное решение, которое он почти принял. Но призрак обещанной силы и мести горел в его груди, смешиваясь с животным страхом. Хаос только начинался.