Until it's too late

Апрель 1996 г.

Хогвартс, Шотландия

      Холодный проливной дождь уже на протяжении нескольких часов безжалостно барабанил по крышам древнего британского замка, шустро стекая вниз толстыми ручейками. За окном кабинета главы Хогвартса яростно ревел северный ветер, чьи порывы мстительно напоминали о недавно почивших зимних днях, временно ушедших в тень до следующего своего возвращения. Верхушки тёмных елей Запретного леса грозно и пугающе медленно качались по направлению ветра, словно погодные условия совершенно не заботили деревья. Глухой треск, ритмично смешанный со зловещим протяжным скрипом, отважно соперничал с чересчур громким шелестом дождевых капель, бурно разрывающих ночное небо. Бедная луна была скрыта нахальными грозовыми тучами, затмевающих сегодняшнее полнолуние. Где-то послышался протяжный волчий вой, смутно кольнув воспоминаниями о превращениях несчастного мальчика Римуса Люпина во время каждого полнолуния. Полупрозрачный жуткий туман оседал на Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, напоминая о растущей популяции дементоров Минерве Макгонагалл, в данный момент находящейся в кабинете директора школы. Атмосфера в Великобритании мрачнела с каждым месяцем: активизировавшиеся Пожиратели Смерти, сбежавшие из доселе казавшейся надёжной тюрьмы, заключение Стерджиса Подмора в Азкабан, унизительные публикации в «Ежедневном пророке» в сторону Альбуса Дамблдора, слежка за предполагаемыми членами Ордена Феникса…       Многочисленные портреты бывших директоров и директрис образовательного учреждения непривычно беспокойно переговаривались, напряжённо ожидая неожиданный визит Министра магии Корнелиуса Фаджа, который должен был появиться с минуты на минуту. Министерские глаза и уши в лице Генерального Инспектора Хогвартса Долорес Амбридж услужливо докладывали струсившему Фаджу обстановку и настроения в школе. Учебное заведение превратилось в подобие концлагеря под пристальным наблюдением министерских соглядатаев, преданно доносящих всё услышанное и увиденное в нужные руки. Немыслимый позор для школы! Новые министерские декреты, не блещущие хотя бы намёком на адекватность или на малейший проблеск интеллекта рождались в стенах школы чуть ли не каждый день: упразднение всех ученических организаций и кружков, включая факультетские команды по квиддичу, проверка компетентности преподавательского состава, запрет для учителей касательно передачи студентам информации, не относящейся к учебной дисциплине…       Последнее, кстати, относилось к недавно прогремевшему интервью Гарри Поттера, который рассказал репортёру Рите Скитер о произошедшем на кладбище в городке Литл-Хэнглтон, где в прошлом году возродился Волан-де-морт и был жестоко убит подросток Седрик Диггори. Мальчик, который мог ещё жить и жить… Минерва до конца своих дней будет помнить душераздирающие крики горя и безудержный плач родителей Седрика, склонившихся над телом своего мёртвого сына. Волан-де-морт отобрал у мальчика Диггори тысячи не проявившихся улыбок, возможность закончить школу и обрести счастье, прожить молодость… Седрик Диггори мог бы стать целителем, профессиональным игроком в квиддич, учёным… Но навсегда останется лишь единицей, цинично вошедшей в список несчастных случаев во время Турнира Трёх Волшебников.       — Выручай-комната — прекрасный выбор места для регулярных собраний, Минерва, не так ли? Дети имеют свойство удивлять стариков, — с тенью весёлой улыбки спокойно произнёс Альбус, сидящий за своим столом, безмятежно поглаживая почти дремавшего феникса Фоукса.       О проведении среди учащихся различных нелегальных занятий по защите от тёмных искусств Орден Феникса был осведомлён ещё в начале октября, когда состоялся первый поход в Хогсмид для учащихся. Наземникус Флетчер в обличии пожилой колдуньи в вуали подслушал разговор участников несанкционированного объединения в «Кабаньей голове» и не только передал всю информацию лично Дамблдору, но и посвятил членов Ордена в подробности. Минерва хорошо помнила светящееся от гордости за крестника лицо Сириуса Блэка, словно тот лично снова учудил какую-то очередную проказу как в старые добрые времена.       — Не разделяю твоего восторга, Альбус, — сухо ответила Минерва, но её уголки губ предательски изогнулись в тонкой улыбке, кричащей об одобрении.       В бунтарском духе своего факультета Минерва никогда не сомневалась. Не ведающая границ отвага и пылкое сердце, горящее во имя великой идеи. Дети, пожелавшие побороться с несправедливостью мира.       — Нелегальная студенческая организация, специализирующаяся на освоении заклятий от тёмных искусств под предводительством Поттера, — устремив наполненный едва скрытой тревоги взгляд в окно, сказала Минерва, не борясь с нотками гордости, прозвучавшими в её тоне. — Отчисление из школы — меньшее, что грозит мальчику, Альбус. Сомневаюсь, что мистер Поттер сможет выйти сухим из воды.       — Не торопитесь с выводами, моя дорогая, — мягко возразил ей Дамблдор. — Даже в самой глубокой реке можно найти брод.       Чуть нахмурившись, Минерва бросила на Альбуса изучающий взгляд. Каким образом Дамблдор собирался помочь мальчику уйти от ответственности? Согласно тексту вышеупомянутого письма, у Фаджа под рукой был свидетель. Это сильно усложняло положение текущих дел.       — Амбридж не оставит…       — Дамблдор, Министр магии будет здесь через несколько минут, — вернувшись из Министерства на свой портрет и прервав разговор, уведомила Альбуса одна из бывших директрис Хогвартса Дайлис, изображение которой располагалось под самым потолком комнаты.       Потревоженный Фоукс, негромко вскрикнув, вылетел из рук Альбуса и сел на край стола, аккуратно сложив алые крылья. Портреты прошлых глав Хогвартса мгновенно замолчали, тревожно переглядываясь между собой. Звенящую тишину кабинета нарушали лишь тихое шипение странных приборов, стоящих на шкафах, и порывы ветра за окном.       Сердце Минервы замерло на мгновение, а после заколотило в разы быстрее. Пульс участился вместе с дыханием. Забирая больше воздуха как можно незаметнее, профессор Макгонагалл, из-за нервозности сжав губы, выпрямилась, перебегая глазами по книжным полкам, многочисленным удивительным устройствам, желая взять под контроль давно поселившийся у неё в груди оттенок липкого, всепоглощающего страха перед неизбежным. Минерва знала, что переживает слишком сильно, но также понимала, что когда-нибудь это должно было произойти. Альбус давно воспринимался Министерством и Фаджем словно кость в горле. Продолжая с честью отстаивать свою точку зрения, Дамблдор нажил себе множество недоброжелателей, мечтавших избавиться от великого волшебника. Минуло две войны, а тревожится Минерва не перестала: беспокоилась за родителей, братьев, друзей и за Альбуса, который за все промелькнувшие годы стал её надеждой и опорой. Её верой.       — Я хотел бы прожить с тобой каждый день, Минерва, пока они не превратятся в одно вечное утро, — одним вечером признался ей Альбус, когда они оба разбирались с административными делами.       Давняя дружба, основанная на крепком взаимоуважении и неумолимой тяге к открытиям в различных сферах магии, плавно переросла в изумительную по своей силе субстанцию, поглотившую обоих волшебников, — любовь. Объявшее чувство, пронесённое сквозь годы. Два одиночества, израненных призраками первой любви, разбившей обоих без остатка, медленно коснулись душ друг друга и никогда больше не отпустили.       Минерва Макгонагалл после неудавшейся первой влюбленности и последовавшей за ней тяжёлого выбора не допускала мысли, что снова когда-то сможет так горячо полюбить кого-то. Минерва в первый раз в жизни была так счастлива ошибиться.       — Всё будет хорошо, Минерва, — заглядывая Макгонагалл в глаза, тихо произнёс Альбус, аккуратно сжав своей тёплой рукой её ледяную ладонь и успокаивающе поглаживая по ней большим пальцем, безмолвно передавая спокойствие.       Послышался шорох в камине. Альбус, напоследок легко сжав пальцы Минервы, аккуратно отпустил их. Нарушив момент, мгновение спустя из камина, раздражённо отряхиваясь и ничего не заметив, вышел донельзя довольный Корнелиус Фадж.       — Добрый вечер, Корнелиус, — вежливо поздоровался Альбус, едва заметно кивнув гостю.       Собрав все ранее прорвавшие эмоции воедино, Минерва, приложив всю свою выдержку, накопленную за годы преподавания, одарила Министра максимально холодным взглядом, хотя сама внутреннее боролась со стремительно хлынувшим отвращением к Фаджу. Огромная власть, доверенная толпой человеку, крепко вцепившумуся в собственное кресло. Чем больше человек правит, тем больше он верит, что власть — его естественное право.       — Не представляете до чего сегодняшний вечер замечателен, Дамблдор, — не скрывая мрачного удовлетворения, произнёс Фадж, проходя вглубь кабинета. — Беззаконие никогда не остаётся безнаказанным.       — Как трогательно, Министр, что Вы так горячо веруете в неизбежность правосудия. Надеюсь, что это убеждение распространяется на всех нарушителей закона без исключений, — не удержалась от холодной ремарки Минерва, получив косой взгляд Альбуса, чуть приподнявшего уголки губ.       Корнелиус Фадж, явно уловив саркастичный посыл, испепеляюще возрился на профессора Макгонагалл. Минерва чувствовала нехарактерное для себя мстительное удовольствие. Обычно из всего преподавательского состава за саркастичные реплики был ответственен Северус, любящий плеваться ядом.       — На Вашем месте, Минерва, я бы воздержался от столь резких заявлений. Якшаться с сумасшедшими преступниками никогда никого не доводит до добра, — вложив всю не присущую ему храбрость в голос, ответил Фадж, чуть покачиваясь на носках туфлей.       Через несколько секунд через камин прошли мракоборцы Бруствер и Долиш, за которыми быстро последовал личный секретарь Министра Перси Уизли. Фадж, трусливо оглянувшись и увидев своих коллег, увереннее расправил плечи.       — Следите за выражениями, Корнелиус. Не стоит забывать об этикете, — холодно ответил Дамблдор уже без тени улыбки. — Угрозы ни к чему, особенно те, о которых, в последствии, придётся пожалеть.       Фадж, широко раскрыв глаза, неверяще посмотрел на профессора Дамблдора, пока Перси Уизли уже записывал слова директора. От следующего акта напряжения спас звук отпрыгнувшей в сторону гаргульи, пропустившей визитёров. Послышался щелчок открывающейся двери и в помещение практически приволокли сердитого и одновременно растерянного Гарри Поттера, которого стальной хваткой держала за локоть Долорес Амбридж, гадко улыбаясь. Минерва едва не скривилась из-за неприязни, увидев коллегу. Ситуация продолжала набирать обороты.