Дети Гринмира

Они не верят в старый мир. Они его сожгут.

В тени павшего тирана зреет новая сила — не слепые фанатики, не трусливые консерваторы, а те, кто взял от Гриндевальда не слепую ярость, а огонь перемен. Они называют себя «Дети Гринмира» — наследники не по крови, а по духу, те, кто видит в его наследии не провал, а незавершённую революцию. Их знак — изумрудное пламя в кольце змеи: огонь, что очищает, и хитрость, что прокладывает путь.Их девиз — «Мы переродим мир в пламени». Их оружие — не только заклинания, но тайны, предательство и холодный расчёт. Они не воюют за власть — они переписывают правила.Они не боятся крови — они видят в ней цену нового мира. Они не прячутся — они ждут своего часа.

Старый порядок обречён. Гринмир грядёт.

Мир был обычным.

По крайней мере, так казалось.

Люди ходили на работу, дети играли во дворах, а по вечерам в домах зажигались лампы — теплые, уютные, обыкновенные. Никто не подозревал, что за этой серой завесой повседневности скрывается другая реальность. Та, где палочки взмывают в воздух по велению мысли, где зелья варятся в котлах из чистого серебра, где магия не сказка, а закон. В ожидании мерцающих огней и магии, которые переполняли его сердце, Гарри Поттер просыпался от тревожного сна, полный смятения и вопросов. Он лежал в своей комнате, где обычные стены едва отражали торжественность той реальности, которая когда-то казалась ему недоступной. В воздухе витала легкая завеса повседневности, не позволяющая ему вырваться в мир, полный тайных знаний и волшебства. Но именно в этот мгновение, когда лунный свет нежно касался его лица, на тумбочке, рядом с разобранным будильником, у него лежала находка, обладающая таинственной силой— перо. Гарри нашел его вчера вечером, когда выносил мусор — черное, почти синее в лунном свете, с едва заметным отливом, будто кто-то провел по нему серебряной пылью. Оно упало с неба — нет, не упало, а спланировало, как будто невидимая рука осторожно опустила его к его ногам. Гарри взял перо в руки. — Воронье? — пробормотал он тогда, взяв находку с тумбочки. Гарри рассматривал перо очень внимательно и тут он понял, что ошибся. Перо было слишком совершенным. Каждый бороздок, каждый микроскопический зубчик на его краю казался выточенным ювелиром. Оно не просто лежало на ладони — пульсировало едва уловимым теплом, как живое. — Откуда ты... В ответ перо дрогнуло. Гарри замер. Он точно видел — кончик пера изогнулся, будто пытался указать куда-то.  — На чердак? — прошептал Гарри, поднимая глаза к потолку. В доме Дурслей чердак был местом запретным — туда складывали хлам, который «еще может пригодиться», но так и не использовали. Там пахло пылью, старыми газетами и чем-то еще — чем-то, что всегда заставляло Гарри чувствовать легкое покалывание в кончиках пальцев. Смущение и тревога переплетались в его разуме, когда он решил, что настало время узнать, что скрывается за запертыми дверями. Перо снова дрогнуло, и на этот раз Гарри не сомневался — оно тянуло его, словно магнит. Осторожно ступая по скрипучим ступеням (Дурсли спали, и разбудить их было смерти подобно), Гарри добрался до узкой двери под потолком. Ручка была покрыта паутиной, но замок, к его удивлению, оказался не заперт. — Ладно, — прошептал он, толкая дверь. — Что там такого... Дверь со скрипом поддалась, и Гарри замер на пороге. Чердак был не тем. Он помнил его заваленным коробками и старыми чемоданами, но теперь... Теперь посередине комнаты стоял стол — старый, дубовый, весь покрытый резными символами, которые светились в темноте едва уловимым синим свечением. На нем лежала книга — толстая, в кожаном переплете, с металлическими застежками. Она была как вызов самой природе, как призыв к его истинной сущности. А над столом, в воздухе, медленно вращалось нечто. Гарри не сразу понял, что это. Прозрачный, как стекло, шар, внутри которого переплетались тонкие золотые нити, образуя замысловатые узоры. Они двигались, перестраивались, будто что-то вычисляли. Перо в его руке вдруг вспыхнуло — и шар мгновенно отреагировал. Золотые нити метнулись в его сторону, выстроившись в... В слова. «Гарри Поттер» Сердце Гарри бешено заколотилось. — Это... Это ко мне? — голос дрожал. Нити снова переплелись, и новые слова возникли в воздухе: «Гринмир ждёт тебя, наследник Слизерина» За спиной у Гарри что-то щелкнуло. Дверь на чердак захлопнулась. — Что?.. — Гарри резко обернулся, но дверь теперь казалась частью стены — ни ручки, ни щели. Он рванулся к ней, ударил ладонью по дереву — никакой реакции. Тишина. Только слабое гудение шарика в воздухе, будто он смеялся. Гарри медленно повернулся обратно. Золотые нити снова перестраивались, и на этот раз они сложились в знак — изумрудное пламя, окружённое змеёй. — Кто ты? — прошептал он, чувствуя, как лёд заползает под кожу. Шар пульсировал, и вдруг... Гарри резко вдохнул, соскочив с кровати. Сердце всё ещё бешено стучало, а на лбу выступил холодный пот. — Просто сон… — прошептал он, сжимая кулаки. Но что-то гнало его обратно на чердак. Он вышел из комнаты и снова поднялся по скрипучим ступеням, толкнул дверь — и увидел лишь груды пыльных коробок, старый велосипед и паутину, серебрившуюся в солнечном свете. Ни стола, ни книги, ни таинственного шара. — Значит, правда сон… — пробормотал он, но тут же почувствовал лёгкое покалывание в пальцах. Вернувшись в комнату, он замер: на подоконнике, за стеклом, сидела сова. Большая, серая, с круглыми жёлтыми глазами. В клюве она держала конверт из плотного пергамента. Гарри осторожно приоткрыл окно. — Э-э… для меня? Сова просунула голову внутрь и выпустила письмо ему в руки. Затем уставилась на него, будто ожидая чего-то. Конверт был тяжёлым, с красной сургучной печатью. Гарри перевернул его и прочитал:

«Мистеру Г. Поттеру

Комната в левом крыле Дом №4 по Тисовой улице Литтл Уингнинг, Суррей»

Сердце снова забилось чаще. — Кто бы это… — он начал вскрывать конверт, но вдруг услышал громкий скрип двери. — Гарри?! — раздался грубый голос дяди Вернона. — Что это за шум?! Сова резко взмахнула крыльями и исчезла. Гарри судорожно сунул письмо под подушку и плюхнулся на кровать, притворяясь спящим. Дверь распахнулась. — Ты что тут устраиваешь?! — прошипел Вернон Дурсль, озираясь. — Ничего, дядя… — пробормотал Гарри, делая сонное лицо. — Ничего?! А этот стук?! — Наверное, ветер… Дядя Вернон фыркнул, но, не найдя ничего подозрительного, хлопнул дверью. Гарри сжал письмо в руке, краем глаза наблюдая за дверью, за которой только что исчез дядя Вернон. Мысли о нём всегда вызывали в Гарри смесь страха, злости и… чего-то ещё, чего он не мог точно назвать. «Он ненавидит меня», — думал Гарри, прислушиваясь к удаляющимся шагам. «Ненавидит просто за то, что я есть. За то, что я живу в его доме. За то, что я не такой, как Дадли». Гарри никогда не понимал, почему дядя Вернон так его терпеть не может. Может, потому что он «ненормальный»? Потому что странные вещи случаются вокруг него? Но разве он сам в этом виноват? «Он боится», — вдруг осенило Гарри. «Он боится всего, что связано со мной. Боится, что я напомню ему о том, чего он не хочет знать». Дядя Вернон всегда злился, когда Гарри задавал вопросы о родителях. «Попали в аварию, и хватит об этом!» — рычал он. Но теперь… теперь это письмо… «Они знали», — сердце Гарри забилось быстрее. «Они всегда знали, что я… что я не обычный. И скрывали это от меня». Гнев подкатил к горлу. Сколько раз дядя Вернон кричал на него за «эти твои выкрутасы»? Сколько раз наказывал за то, что Гарри не мог объяснить? «Он запирал меня в чулане. Морил голодом. Заставлял делать всю работу по дому, а Дадли…» Гарри сжал кулаки. Дадли мог делать что угодно — ломать игрушки, дразнить Гарри, даже бить его, и дядя Вернон лишь хлопал его по плечу: «Молодец, сынок, дашь сдачи этому тунеядцу!» «А если они знали про магию…» — мысли Гарри снова вернулись к письму. «Значит, они знали и про родителей. И про то, как они на самом деле погибли». Он посмотрел на перо, лежащее рядом. Оно снова дрогнуло, будто подмигнуло ему. «Больше они ничего от меня не скроют», — твёрдо решил Гарри. «Больше они не заставят меня прятаться». Как только его шаги затихли, Гарри вытащил письмо. Он разломил печать. Внутри лежал лист пергамента, а на нём — строки, написанные чёрными чернилами:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

заместитель директора!

Гарри перечитал письмо три раза.—Хогвартс… — прошептал он. И тогда он заметил — на краю кровати лежало чёрное перо. То самое. И оно снова дрогнуло.