Те, кто пропустил дуэль

Му Цин ходил по Залу Воинской Мощи, нахмурившись и сцепив руки за спиной. Богов редко вызывали в Большой Военный Зал, за исключением случаев, когда важное дело требовало их присутствия. В комнате было шумно: все удивлялись, почему им пришлось временно прекратить свою работу. Му Цин не обращал на них внимания, сосредоточившись на появлении Небесного Императора. Как только тот ступил на возвышение, где стоял его трон, в зале воцарилась тишина. Это неприятно напомнило Му Цину о том, как то же самое происходило раньше, когда Се Лянь входил в комнату в замке. Он бы сказал, что это из-за его ауры. Хотя, если бы он действительно захотел сравнить, ауры Цзюнь У и Се Ляня отличались: Цзюнь У внушал уважение своей силой, тогда как Се Лянь — добротой и благожелательностью. Что ж, со временем всё сильно изменилось. Теперь, когда он шел по улицам между божественными дворцами, обычно поднимались шёпоты, порочащие его. Му Цин не принимал участия. Но это не означало, что он не судил. Звук разворачиваемого пергамента вернул Му Цина к настоящему моменту. Он слушал, как император читал свиток и говорил о провокации недавнего призрака, превратившегося в бедствие. Затем был зачитан список имён. И вот он дошёл до конца пергамента. Последние слова всё ещё звучали в голове Му Цина, как дурной сон. Новое бедствие... Хуа Чэн осмелился вызвать на дуэль 35 богов — всех одновременно — и даже уточнил, что если он победит в каждой дуэли, то боги должны будут сами попросить проклятые оковы и быть изгнанными в мир смертных. Такое событие было невероятным, неслыханным в истории Небес! И самым невероятным из всего были последние три имени, которые были названы: Фэн Синь. Му Цин. Се Лянь. Внимание всего зала немедленно обратилось к ним, включая и самого Му Цина. Се Лянь стоял у дальней стены. Если он хотел не привлекать к себе внимания... Ну, он потерпел неудачу, подумал Му Цин с усмешкой. Несколько секунд никто не говорил. Затем начался хаос. — Это смешно! — рявкнул Фэн Синь. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и его лицо выражало ярость. — Этот Хуа Чэн — настоящий псих! Что он пытается этим доказать? Му Цин посмотрел на него снисходительно. — Если бы ты подумал, ты бы понял. Это, очевидно, провокация. Он хочет выставить напоказ свою силу, чтобы унизить небеса. — Я сам догадался, спасибо! — ответил Фэн Синь, закатив глаза. — Но это не меняет того факта, что это чушь. Му Цин пожал плечами, готовый возразить, но император тут же прочистил горло. — У вас есть три дня, чтобы подумать об этом, — заявил он. — Встреча окончена. Все боги автоматически направились к выходу, возобновляя шёпот и обсуждая произошедшее. Большой Военный Зал теперь казался совершенно пустым. Перед самым уходом Му Цин краем глаза заметил Фэн Синя. Его взгляд скользнул дальше — к Се Ляню. Ничего не изменилось. Можно было подумать, что после изгнания Се Лянь потеряет своё положение фаворита императора, но этого не произошло. Цзюнь У, вероятно, захочет спросить его, знает ли он Хуа Чэна, ведь вызов был брошен им троим — и всех их объединяло одно: они были выходцами из Сянь Лэ. В любом случае, Му Цин вздохнул. Он не хотел больше иметь с этим ничего общего. Он решительно вышел из зала, и за ним быстро последовал Фэн Синь. --- Три дня пролетели в мгновение ока. Му Цин принял твёрдое решение — не участвовать в этой глупой дуэли. Он никогда не слышал об этом бедствии. Ни в одном отчёте о нём не упоминалось, так зачем ему участвовать в этой шараде? Он безуспешно пытался сосредоточиться на своей задаче, прежде чем сдаться и покинуть свой дворец, направляясь к Нань Яну. Можно было сказать, что сегодня что-то было не так: обычно лёгкая атмосфера Небес имела странную тяжесть. Это заставило Му Цина нахмуриться. Он даже не удосужился постучать. Толкнув дверь, он влетел внутрь и налетел на Фэн Синя, который явно одевался, чтобы выйти. — Что ты здесь делаешь? — спросил Фэн Синь, прищурившись. Му Цин подошёл ближе. — Ты ведь не собираешься участвовать? — Конечно, собираюсь! Он призрак, который открыто бросил вызов Небесам. Наш долг — отправиться туда, чтобы защитить и нашу честь, и смертных. Кто знает, каковы его намерения? — Наш долг? — выплюнул Му Цин. — Какой долг? Ты же поклялся быть верным королевской семье. Напоминаю: ты ушёл. Фасад Фэн Синя начал трескаться. — Я всегда был лоялен, — ответил он сквозь стиснутые зубы. — Это он попросил меня уйти. Не то что ты, который, как только всё пошло не так, собрал вещи и спросил, можно ли уйти. — И ОН МНЕ ПОЗВОЛИЛ! — воскликнул Му Цин. — А я думал, ты побежишь туда, чтобы всё записывать или критиковать всех, — бросил Фэн Синь. — А я думал, ты будешь в первых рядах, защищая честь Небесной столицы, — парировал Му Цин. Он заметил, как сжались кулаки другого — так сильно, что костяшки побелели. Повисла тяжёлая тишина, но она длилась недолго. Фэн Синь скрестил руки на груди и прислонился к стене, будто обретая некое подобие спокойствия. Его тёмный взгляд был прикован к Му Цину. — На самом деле... ты боишься, не так ли? Му Цин почти слышал хруст собственных зубов, настолько крепко он стиснул челюсти. — Я? Бояться Хуа Чэна? Не смеши меня. — Да ладно? Тогда почему ты не идёшь? — Я осторожен. — Просто ещё одно слово, означающее твою трусость. Напряжение возросло, их голоса снова стали громче. — То, что ты всегда считаешь себя самым умным, — не новость, — резко сказал Фэн Синь. — Но это не делает тебя лучше! — А ты думаешь, что твоя маленькая преданная и упрямая манера поведения делает тебя благородным? — парировал Му Цин, его взгляд потемнел. — Ты говоришь так, будто хочешь играть в героя, будто тебе ещё есть что доказать Се Ляню. Но тебе это не нужно. ТОГДА КАКОЙ СМЫСЛ ИДТИ НА ЭТУ ГРЕБАНУЮ ДУЭЛЬ? — А какое тебе дело? МОИ РЕШЕНИЯ — НЕ ТВОЁ ДЕЛО! Му Цин сердито шагнул вперёд. — О, ЕЩЁ КАК МОЁ! ОСОБЕННО ЕСЛИ ВСЕ ПРОИГРАЮТ, И ТЕБЯ ИЗГОНИТ РАЙ! — И ЧТО? — закричал Фэн Синь, дико жестикулируя. — МОГУ ЛИ Я ЗАКЛЮЧИТЬ, ЧТО ТЕБЕ НЕВСЁ РАВНО? Тишина. Их дыхания столкнулись в густом воздухе. Му Цин открыл рот, потом закрыл. Его горло сжалось. Это был не страх. Это было что-то другое. Что-то, что копилось слишком долго. Он указал пальцем на то, о чём предпочёл бы не думать. У него и раньше были такие мысли. Почему ты никогда не смотришь на меня так, как на Се Ляня? Почему ты продолжаешь вести себя так, будто я не имею значения? — Скажи что-нибудь, — пробормотал Фэн Синь. — Идиот... — простонал Му Цин. Его голос дрогнул. Фэн Синь не ответил. И тогда Му Цин, без предупреждения, протянул руку и схватил его за воротник. Поцелуй был жестоким, полным невысказанных слов, многолетнего гнева, преданной боли, отведённых взглядов. Му Цин ожидал, что его оттолкнут. Что будут крики. Но вместо этого Фэн Синь ответил, не раздумывая, сильнее прижав губы к его губам. Возможно, потому что ждал. Возможно, потому что был зол. Они потерялись в этом поцелуе. А потом и в других.

***

— Мы пропустили поединок, — недоверчиво пробормотал Фэн Синь. — Правда? Спасибо за информацию, я и не заметил, — саркастично ответил Му Цин. Фэн Синь бросил на него сердитый взгляд, но Му Цин отвернулся. — Ну, ладно. Спросим у кого-нибудь, что произошло. — …Да, именно так и сделаем, — коротко ответил Фэн Синь. Некоторое время они стояли в молчании, осознавая, что, вероятно, они — единственные двое богов, которые не стали свидетелями поединка. Фэн Синь рассмеялся, снимая напряжение: — Нас теперь будут называть трусами, ты же знаешь. После этого каждый пошёл своей дорогой. Но всё вышло совсем иначе. Му Цин понял, что что-то не так, когда, проходя по Божественной аллее, заметил, как боги оборачивались ему вслед и начинали шептаться. Он сдержал порыв пригладить одежду и проверить, ровно ли сидит воротник. По позвоночнику пробежала неприятная дрожь. Если их предположение было верным, значит, все остальные боги приняли вызов. Слухи распространялись быстро, и все были уверены, что Хуа Чэн сошёл с ума и не сможет выстоять против стольких богов. Му Цин задавался вопросом, принял ли Се Лянь участие. Это было вполне вероятно. Он вряд ли смог бы проигнорировать вызов — особенно когда речь шла о боевых навыках. Возможно, он хотел доказать, что всё ещё так же силён, как прежде. Чем дальше Му Цин шёл, тем громче становились шёпоты. Проходя мимо, он уловил обрывки разговоров — и с удивлением заметил, что среди них не звучало слово «трус». Как только он вернулся во дворец, первым делом спросил: Он остановил первого попавшегося служителя и потребовал рассказать, что произошло. — Вы не знаете? — воскликнул тот, не скрывая удивления в голосе. — Хуа Чэн победил всех богов! Только Бог Мусора сдержал слово и сам попросил Небесного Императора изгнать его. Дворцы всех остальных были сожжены дотла. Даже Се Лянь был побеждён? Му Цин хотел спросить подробнее, узнать, как прошёл бой... но гордость помешала ему. Фэн Синь, наверное, обрадовался, что Се Ляня не постигла та же участь, что и других. Они никогда не говорили об этом, но Му Цин знал: он всё ещё сожалеет о том, что произошло после битвы.

***

В мире смертных вызов Хуа Чэна был принят. На следующий день бедствие явилось во сны верующих — с торжеством рассказав им о падении богов. Стало известно, что храмы побеждённых были обращены в пепел, и все попытки восстановить их потерпели неудачу. Говорили, что все, кто сражался, были унижены новым призраком, ставшим бедствием. Некоторые даже шептались, будто Хуа Чэн сделал это из личной мести. Во дворце Наньяна Фэн Синь молча читал донесения. Во дворце Сюаньчжэня Му Цин отстранённо прислушивался к слухам. Когда они снова встретились, это произошло в пустом коридоре. Их взгляды пересеклись — без слов, как будто оба вспоминали, почему пропустили дуэль. И если с тех пор они никогда больше не говорили об этом, даже спустя столетия, — это было их личным делом.