Ночь и утро

      Се Лянь из лености решил не открывать пока глаза. Насладиться утром можно только так: лежа на шелках, в легком сумраке, созданным плотными шторами, и прижимая к себе теплого сонного супруга.       Хуа Чену не нужно было спать, Се Ляню не нужно было спать, но они не сговариваясь проводили ночи в общей постели так.       Когда-то они заснули вместе впервые, ещё в храме Водяных Каштанов, и с тех пор Се Лянь не мог выбрасить из головы то чувство уюта и неги от тихого голоса Саньлана под ухом.       И сейчас, уже супругами, они могли себе позволить не стесняясь делить большое ложе с кучей подушек и мягчяйших одеял.       Хуа Чен мягко потянулся и Се Лянь почувствовал как мышцы перекатываются под разогретой кожей. Это было приятнее, чем текущая меж пальцев тёплая вода. Се Лянь прижал мужчину к себе покрепче, позволяя придавить себя к кровати сильнее.       Демон расположился на нем. Голова на плече, а нога на бедре. Се Лянь был в западне, но только больше вытянулся, чтобы его высокому Саньлану было в стократ удобнее заключать его в объятия. Да и рука затекла и теперь, когда Хуа Чен оказался полностью лежащем на нем, её можно было размять.       Размять и уложить её на чужую спину. Широкую и сильную.       —Гэгэ. — ото сна голос Хуа Чена был хриплым, а слова невнятными, — Гэгэ проснулся?..       Се Лянь промычал согласно и открыл глаза.       Хуа Чен выглядел так, будто продолжал спать, его выдал только зевок и чуть напрягшиеся брови — луч света ложился ровно на неповрежденное веко демона. Се Лянь силой воли задернул штору сильнее. Так его Саньлана не беспокоило солнце. Но Хуа Чен все так же прятался от солнце, скорее играючи, чем серьёзно, и уткнулся носом в принца в складу между грудью и началом руки.       —Хах, Саньлан, щекотно, — негромко прыснул Се Лянь.       —Гэгэ, хорошо спалось? — Се Лянь не видел выражения лица Хуа Чена.       —Просто отлично, — Се Лянь не видел и своего выражения со стороны, но чувствовал свои счастливо сощуренные глаза.       Он повернул лицо демона на себя, чтобы рассмотреть чужое ещё просыпающееся лицо.       —Саньлан, — Се Лянь просто так иногда повторяет его имя.       —Гэгэ.       В чужом тёмном глазу наконец проясняется.       —Ох, этот ничтожный извиняется.       —Нет-нет, ну куда же ты?       Саньлан даже ночью оставлял повязку на глазу, переживая, что Се Ляня может испугать его вид. Се Лянь понимает, как тому страшно увидеть хотя бы каплю отвращения, и даже спокойное лицо принца он может истолковать как угодно. Поэтому Се Лянь часто просит демона снимать повязку — так они оба привыкнут к этому. Вот как вчера, после долгих поцелуев плавно перетикающих на кровать, Се Лянь молча стянул ткань с глаза и бережно гладил и целовал место, где когда-то было глазное яблоко.       —Саньлан, не переживай, хочу, чтобы ты ещё полежал со мной. Вот так, да.       Палочка благовоний не успела бы остыть, как сомнения Хуа Чена растворились в тепле и заботе рук Его Высочества. Тот был рад исполнять любые приказы принца, но, стоит признать, им обоим нравилось, когда указания исполнялись с улыбкой и радостью.       Служить своему богу всяко удобнее, когда на сердце спокойно.       В кровати становилось горячее. Принцу казалось время от времени, что мертвое тело демона могло стать даже горячее песка под лучами беспощадного солнца — так быстро тот принимал тепло. Пару часов в кровати в компании принца и на щеках Саньлана появлялся румянец, а кожа становилась мягче, как после долгого ухода и массажа. Се Лянь не мог не получать удовольствие от гордости, разливающейся по нему. Только с ним Саньлан выглядел таким счастливым и здоровым.       Но Хуа Чен и не успел остыть после бурной ночи. Кожа раскраснелась и кажется вот-вот с неё повалит пар, как от разгоряченных углей.       Саньлан целовал шею принца, еле сдерживая дрожь в ногах.       Неподабающий вид. Сейчас же только утро.       —Саньлан что-то хочет от своего мужа? — Се Лянь интересовался мягко, располагая демона к такому же непосредственному разговору.       —Мгм.       Красноречивый в обычное время Хуа Чен решил выразиться совсем неразборчиво. Видимо, надеялся на чужую догадливость.       Принц сжал чужие бедра, останавливая дрожь в длинных ногах. Как и всегда, это не помогло.       —Скажи мне и я все сделаю.       —Мф, может ли гэгэ взять этого ничтожного?.. Взять, как делал этой ночью.       Хуа Чен развёл ноги, куда незамедлительно проскользнула расслабленная рука принца.       Это было невыносимо. Поплывший взгляд, сильное тело и абсолютная катастрофа между ног — все из чего сейчас состоял супруг Се Ляня. И принц приложил немало усилий, чтобы Хуа Чен так выглядел.       Обычно они набрасывылись друг на друга как звери после долгой разлуки. Они не щадили ничего — ни себя, ни вещи вокруг. Считай они свои расходы на ткани, «случайно порвавшиеся», так же часто как делал местный бухгалтер, то может и задумались над своим поведением, но у них куча других дел.                    Хуа Чену все никак не удавалась нарадоваться чужим ответным чувствам, а Се Лянь плавился в чужих объятиях без желания прекращать это хоть на мгновение — да, они были завалены делами.       Но эта ночь была особенной.       Дело было не в дате, или событии. Просто Се Лянь захотел подарить Хуа Чену такое же удовольствие, какое сам регулярно получал от демона.       Се Лянь не мог представить как разрывает чужую одежду и страстно берет Хуа Чена на полу или столе для подношений (где, сам оказывался не раз). Ему казалось, что Хуа Чен бесспорно оценит такое внимание, но чтобы довести того до состояния мягкой куклы в руках принца стоило пораскинуть мозгами.       Вчера день Се Лянь начал с обещаний и просьб.       «Саньлан, освободишь для меня один вечерок?»       «Саньлан, позавтракаешь со мной? “       «Ох, Саньлан, мне так неловко (ему правда было неловко)… Но можешь ли ты снова купить то. То прохладное масло с древесный запахом?.. Ох, спасибо тебе!»       «Саньлан, конечно иди по делам, я буду ждать тебя здесь!»       И завершающая, совсем постыдная:       «Саньлан, позволишь мне сегодня вести?.. »       Хуа Чен, не ожидавший ничего подобного, растерялся и будто ничего не расслышал — переспросил.       «Мне хотелось бы сделать тебе приятно так, как ты обычно это делаешь мне.»       Се Лянь краснел, но не смел отворачиваться. Он должен был увидеть, как после мгновений борьбы в чужих глазах наконец читалось понимание и уязвимость. Особенная уязвимость, после которой всегда следовало согласие.       Се Лянь подмял под себя Хуа Чена и позволил себе отдаться всем эгоистичный мыслям, что преследовали его после начала их супружеской жизни.       Он держал чужие руки крепко, над головой, и растягивал тугие стенки мышц, то охотно поддающихся, то с трудом расслабляющихся.       Хуа Чен тяжело дышал и сдерживал слезы, но раздвигал ноги когда его просили, открывал глаза на просьбы посмотреть в чужие — в общем был послушен, но с тем так ошеломлен, будто был далеко за пределами кровати.       Се Ляню этого никогда уже не понять, ведь стоило начать массировать точку наслаждения внутри, как Хуа Чен оказывался рядом, хмурился и стенал от приятной пытки.       «Пожалуйста…» — Хуа Чен дрожал, после первого оргазма, пока не такого сильного.       «Потерпи,» — Се Лянь отрезал все попытки Саньлана руководить процессом, даже если то были простые просьбы продолжить. Но Се Лянь старался хвалить супруга так, как тот заслуживает.       После того, как Се Лянь вошел в чужой жар, он повторял, какой его муж прелестный, спрашивал без конца о его самочувствии. Стоило взять быстрый темп, он хрипло шептал комплименты и обещания продолжить так же, если что-то Хуа Чену особенно нравилось.       Второй оргазм Хуа Чена был громким и долгим. Он хватался за чужие руки, которые продолжали сжимать обмякающий член. Вздохи были поверхностным, а слюна тянулась ниточкой от укушенного плеча принца до языка демона. Но принцу нужны были ещё пару движений до рязрядки.       Третий и четвёртый оргазмы Хуа Чен получил из-за новой позы. Теперь Се Лянь вдавливал его бедра в кровать, а сам демон лежал на животе. Член без конца терся о шёлк и ноги то и дело сгибались в колене, задевая ягодицы принца. Се Лянь только радовался — его муж был таким высоким и сильным, как молодое дерево, в какой бы позе не был, обвалакивал его. Заниматься сексом с ним было даром небес, но брать его оказалось несравнимо приятнее.       Се Лянь раздвинул ягодицы Хуа Чена, как только вышел из чужого нутра. Оставалось только глотать слюну от вида. Несколько оргазмов Хуа Чен встретил на члене принца отчего стал мягким и шелковым внутри, подрагивающим от легкого дуновения духовной энергии в воздухе.       Се Лянь огладил наружние складки, собирая свою сперму, росой сбегающей из внутренностей, и вернул ее обратно.       Он позволил себе дерзость и уложил их обоих спать без похода в ванную.       Он надеялся, что Хуа Чену смазка и сперма внутри будут дарить столько тепла, сколько и чувства пренадлежности.       Се Лянь не прогадал.       К утру семя внутри остыло, но смазка разогрелась, будто демон специально только для этого её внутри и держал.       Если пальцам Се Ляня было так легко проскользнуть внутрь, то каково будет вернуть своё достоинство в гостеприимный жар?       Не менее ошеломительно, чем вчера, как выяснил принц.       Он снова нависал над Хуа Ченом, все ещё подслеповато моргавшего.       —Все хорошо, любовь моя?       —Да… — Хуа Чен жадно сглотнул, — все прекрасно.       Саньлан подарил слуху Се Ляня много прекрасных звуков и потому звучал хрипловато и говорил тихо.       Медленные движения сопровождались тяжёлым дыханием обоих.       —Аргх, Саньлан.       —Да, ох, да, Ваше Высочество?..       Се Ляню казалось он сейчас заплачет — ему было хорошо, ему было спокойно. Руки росли из плеч, чтобы доставить удовольствие Саньлану, ноги росли из бёдер, чтобы Саньлану было удобнее расположить на них свои ладони. Член возбуждался, только чтобы Саньлан почувствовал себя желанным и нужным.       Се Лянь ускорился.       —Саньлан, в тебе так горячо. Так мягко. И мокро, боже, ты представить не можешь как там мокро, в тебя будто кончили все Небеса разом.       Се Лянь нес бред, но в Хуа Чене этот бред поднял какие-то животные звуки.       Се Лянь перехватил его поудобнее.       Так он смог увидеть пузырящуюся смазку у места соединения их тел.       —Небеса подарили тебе столько любви, чтобы я затолкал её в тебя поглубже. Была бы моя воля, я бы оставил все это внутри тебя навсегда. Одна мысль, что мой Саньлан всегда мокрый между ног успокаивает меня и возбуждает. Ох, Небеса.       Се Лянь пришлось втянуть воздух, ведь притихший Хуа Чен резко сжался, будто вот-вот кончит. Невероятное чувство, резкое, как удар.       —Все хорошо, родной, я никогда тебя никому не отдам. Это владения только одного небесного члена.       Хуа Чен вскрикнул, сам не ожидавшей дрожи, боли, наслаждения, что прокатились по его телу волной сильной и тяжёлой. Ему будто наступили на живот и сдавили член.       Видимо воображение художника оказалось красочным, а картина такой постыдной, что Хуа Чен кончил от неё.       Яйца уже были пусты после ночи и из члена пустилась только вялая прозрачная струя.       —Молодец, фух, умница, — Се Лянь старался отдышаться.       Но он ещё не кончил.       Он достал член наполовину и быстро дрочил, стараясь не сильно тревожить Саньлана, пребывавшего в забытьи.       Когда он кончал внутрь, Хуа Чен пришёл в себя.       —Гэгэ?..       —Да?       Хуа Чен выглядел так разбито, будто его действительно взяло полчище солдат. Се Лянь будет корить себя за эти мысли позже, а сейчас поцелует в лоб драгоценного супруга и аккуратно из него выйдет.       —Гэгэ…       —Все отлично, ты молодец. Сейчас я тебя вымою.       —Подожди гэгэ.       О Небеса, неужели Се Лянь перегнул?.. Он сделал Саньлану больно? Словами? Действиями? Это будет крах, Саньлан никогда больше не ляжет под него, не откроется ему.       —Доброе утро, — сказал Хуа Чен, еле сдерживая улыбку.       С Се Ляня будто кандалы сняли.       Он легко засмеялся, как смертник, которому выписали помилование.       —Действительно доброе.       Он помог супругу подняться и целый час смывал с них обоих порок и грех.