любимый папочка

Тэхён развалился в кожаном кресле своего кабинета, затягиваясь сигарой. Вечерний свет скользил по его рельефным бицепсам, обтянутым дорогим шелком рубашки. Он знал, что Чонгук уже ждет — тот всегда ждал, с тех пор как впервые робко заглянул в эти роскошные апартаменты не с поклоном, а с дрожью в голосе: «Папочка… можно я останусь?» И вот он здесь, на коленях между его бедер, с пухлыми губами, приоткрытыми от волнения. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — Тэхён провел пальцами по его щеке, чувствуя, как та горит. Чонгук кивнул, не отрывая взгляда от ширинки, за которой уже угадывался твердый контур. — Тогда покажи, как ты благодарен, — прошептал Тэхён, откидываясь назад. Пальцы дрожали, расстегивая ремень, но как только он освободил его, вся робость исчезла. Он хотел этого — не денег, не статуса, а его. Губы обхватили горячую плоть, язык скользнул по напряженному стволу, и Тэхён глухо застонал, впиваясь пальцами в его волосы. — Хороший мальчик… — прошептал он хрипло, чувствуя, как тот берет глубже, словно боясь оставить хоть сантиметр без внимания. Чонгук поднял глаза — темные, влажные, полные обожания. Его папочка. Только его. Тэхён прикрыл глаза, позволяя себе утонуть в ощущениях. Чонгук был искусным, он знал все его точки, все ритмы, от которых Тэхён терял голову. Он помнил, как учил его – сначала неуверенно, с покрасневшими щеками, потом все смелее и искуснее, пока Чонгук не стал тем, кто мог свести его с ума одним только взглядом. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они, их дыхание, смешанное в жарком воздухе кабинета, и тихий стон, сорвавшийся с губ Тэхёна. Он чувствовал, как напряжение нарастает, как тело Чонгука дрожит от усилия, и это опьяняло его сильнее любого вина. Когда первый толчок пронзил его, Тэхён вскрикнул, вцепившись в волосы Чонгука. Мир взорвался красками, и на мгновение он потерял связь с реальностью, видя только лицо Чонгука – сосредоточенное, преданное, любящее. После того, как волна прошла, он откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Чонгук поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его глаза сияли. — Ты всегда такой хороший, — прошептал Тэхён, притягивая его к себе. — Мой хороший мальчик. Чонгук прильнул к нему, вдыхая запах его кожи, смешанный с возбуждением. Он знал, что для Тэхёна это было больше, чем просто плотское удовольствие. Это была связь, глубокая и нерушимая, которая соединяла их души. Он чувствовал себя избранным, единственным, кому было позволено видеть эту сторону Тэхёна – уязвимую, страстную, полностью отдавшуюся ему. Он провел пальцами по его щеке, нежно стирая следы наслаждения. Тэхён улыбнулся ему в ответ, и в этом взгляде было столько любви, что у Чонгука перехватило дыхание. Он опустился на колени, целуя его бедра, живот, грудь, пока не добрался до губ. Этот поцелуй был другим – медленным, нежным, полным благодарности. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук между поцелуями. — Я тоже тебя люблю, — ответил Тэхён, обвивая его шею руками. — Больше всего на свете. Они лежали так, переплетясь телами, пока дыхание не выровнялось. Тишина в кабинете была наполнена теплом и умиротворением. Мир за окном мог продолжать существовать, но для них сейчас существовало только это мгновение, их любовь, их связь. И этого было достаточно.