Неправильные диаграммы

ГЛАВА 1. Неправильные диаграммы — Ты не понимаешь, Быков, я не из вашего мира, — голос Джона был спокоен, даже слишком. Быков закатил глаза и шумно поставил чашку кофе на подоконник. В окне дышала осень — серая, вялая и невыносимо похожая на пациентов их терапевтического отделения. — Слушай, инопланетянин с квадратной башкой, я тут главный. У нас всё просто: если у тебя температура — даём жаропонижающее, если ты бредишь — отправляем к психиатру. Но ты... — он прищурился, — ты как нераспечатанный том Достоевского: вроде бы и ясно, что драма, но с чего начать, хрен поймёшь. Джон усмехнулся — губы почти не дрогнули. — Я не пациент. Я случай. И я твой случай. --- ГЛАВА 2. Стук и ржавчина Он появился внезапно — с распечатками МРТ, в которых Быков ничего не нашёл. Ни опухоли, ни воспаления, ни объяснений. Только странная активность в теменной доле и слова, которые не совпадали с медицинскими. — Вы точно не под психотропами? — Я просто чувствую иначе. Быков по привычке взял ручку, чтобы записать: пациент симулирует или врет. Но рука дрогнула, как будто сама поняла — не врет. Он действительно другой. Слишком холодный для истерика, слишком точный для сумасшедшего. --- ГЛАВА 3. Диагноз без диагноза Джон приходил каждую неделю. Будто проверял, остался ли Быков прежним — таким колким, острым, едким. Как бритва, которой он с каждым визитом подрезал кожу на чувствах Джона. — Ты меня раздражаешь, — как-то раз бросил Быков и зажёг сигарету, даже не выходя из больницы. — Это не раздражение, — Джон смотрел ему прямо в глаза, — это страх. Быков засмеялся. Горько, зло. А потом подошёл и схватил его за ворот рубашки: — Ты хочешь сказать, что я тебя боюсь? — Нет. Ты боишься того, что видишь во мне себя. Только без стенок, без юмора. Просто человека, который чувствует слишком глубоко. --- ГЛАВА 4. Бесконтактно — Если ты и правда не отсюда... тогда какого чёрта ты ко мне прилип, а? — Потому что ты тот, кто не отвернулся. Кто обидел, кто пошутил... но остался. — Я просто врач, Джон. — Нет. Ты бы мог быть... чем-то большим. Тишина повисла в воздухе, как кома. Быков не знал, что ответить. Он был мастером уколов, но сейчас слова под кожей не проходили — только оставляли синяки. --- ГЛАВА 5. Граница боли — Мне пора, — сказал Джон однажды, как будто между делом. — Куда? — Обратно. Между мирами нет визового режима, но есть сроки. Я — ошибка. Мне нельзя здесь долго. — И всё? — Быков сделал шаг вперёд, его голос вдруг стал ниже. — Ты просто уйдёшь, как пациенты после выписки? Я был чем-то вроде… симптома? Или… ты хотел меня вылечить? Джон посмотрел на него с нежностью, которую трудно было вынести. — Я хотел быть услышанным. И ушёл. Не попрощавшись. Потому что в этой больнице не прощаются. Здесь — лечат. Или теряют. --- ЭПИЛОГ. Остаточные явления Быков открыл ящик стола. Там — старая ручка и бумага, на которой кто-то чужим почерком написал: > "Ты был моим доказательством, что люди способны чувствовать даже то, что не могут объяснить." Он взд охнул. Поставил диагноз. Закрыл ящик. И впервые за долгое время понял, что не всё лечится.