i wanna be in so deep, baby

06.24.25 2:47 [kst]  в это время они только вернулись со съемок в пригороде инчхона, которые затянулись аж до половины первого. и так уставшим и голодным, им пришлось сначала собрать вещи и помочь стаффу (по своей воле, конечно же), а затем они быстро перекусили горячими токпокки и рисом с говядиной и, наконец, отправились домой, в общежитие.  к такому бушующему расписанию привыкаешь не сразу, но за пять лет организм уже научился подстраиваться под ранние подъемы и поздний сон. из них всех легче всего к этому приспосабливался чонвон — он успевал проживать восемнадцать часов дня по максимуму, да ещё и выходил в эфир в три часа ночи. собственно, это он сейчас и собирался сделать.  — они опять будут спрашивать, почему ты не спишь, — хисын зевнул, бочком вваливаясь в лифт: этот боец первым готов был сдаться и рухнуть в объятья металлических стенок, заснув крепким сном. сонхун видел, как хён буквально заставлял себя держать глаза открытыми.  — знаю, но им все равно будет очень приятно услышать меня.  — включи видео, тогда энджин обрадуются ещё больше, — джей был менее сонным, на удивление. он мягко улыбнулся и прислонился щекой к крепкому плечу яна, прикрывая глаза.  — а ты будешь смотреть, хён?  — конечно будет, не одним же фанатам рассматривать тебя в постели, — джейк усмехнулся, скрываясь за крупной фигурой уже заснувшего на двух ногах хисына, когда чонсон поднял на него полный ярости взгляд. — хотя джею для этого лайв не нужен.  на этот раз все прыснули со смеха, на что юки закатил глаза: как он их терпит 24/7 — остается загадкой. но нельзя было не заметить, как уголки его губ совсем чуть чуть поднялись вверх — не раз заставал этих двоих обжимавшимися по углам кухни, комнат, холла. и не раз здоровался с чонсоном по утрам, когда тот выходил из комнаты младшего, чтобы умыться.  — что лыбишься, — джей кинул взгляд на сонхуна, который всё это время незаметно стоял возле задней стенки лифта, украдкой держа в руке ладонь сону. — это и тебя тоже касается.  — что?  — не делай вид, что не смотришь лайвы сону со своего левого аккаунта и не пишешь ему всякие кринжовые вещи в чат, — теперь ухмылялся уже не только чонсон, но и все в лифте, кроме хисына. сону лишь вскинул брови вверх, удивленно хлопая глазами.  — я не- двери лифта открылись: сонхун почувствовал, как чужая ладонь выскользнула из его руки, и сону вышел в коридор, ведущий к двери их части общежития. джей нехотя отстранился от своей подушки в виде спины чонвона и проводил его взглядом, пропуская джейка меж дверей и давая ему короткий пинок под зад, — меньше болтать будет.  послышавшаяся в ответ ругань исчезла за закрывшимися дверьми лифта, и джей выдохнул, поворачиваясь лицом к сонхуну.  — откуда ты знаешь?  — это все знают, хун-а, — он подмигнул и тут же вышел из лифта, открывая дверь и заходя в коридор, чтобы снять обувь и освободить место для остальных.  рики вытолкал самого старшего из них из лифта, таща хёна за собой до самой комнаты и бурча под нос про то, что хисыну надо бы пить побольше кофе и вообще спать не по пять часов день, а хотя бы по пять с половиной.  — кто-то же узнал об этом первым, — сонхун всё никак не мог угомониться. притормозил джея возле кухни и нахмурил свои густые брови, рассматривая чужое лицо.  — и это был не я, а теперь попробуй угадать, завтра расскажешь мне ответ. спокойной ночи.  на этих словах тот повернулся и закрыл дверь на кухню. сонхун закатил глаза, но все же пошёл к себе, оставил на кровати вещи и направился в душ, чтобы смыть с себя всю грязь и пот, собравшиеся на теле за много часов сегодняшней работы. из под душа не хотелось вылезать от слова совсем, но он всё же пересилил себя и выключил кран, вытираясь полотенцем и чувствуя пробегавший по телу холод после контраста с душем. накинул на себя чистые домашние вещи и, повесив теперь уже мокрое полотенце сушиться, направился к двери, покидая их блок. 06.24.25 3:25 [kst]   — я уже начал думать, что ты не придёшь, хён, — сону исподлобья взглянул на вошедшего в комнату сонхуна, пока сам сидел на кровати, облокачиваясь на поставленные сзади руки. он тоже успел сходить в душ и переодеться.  — я бы даже под дулом пистолета не оставил тебя одного сегодня, о чём ты вообще говоришь.  — что за аккаунт? — сону был ужасно плохорош в переведении темы, но сейчас эта ситуация застала старшего врасплох — да откуда они все знают?! — да так, ну, — он присел рядом и заглянул в чужие янтарные глаза, перед которыми просто невозможно устоять. и ким правда подумал, что он предпочтет ему сон? — черт, я просто иногда хочу услышать твой голос, он меня успокаивает. и ты очень милый, когда болтаешь о всякой ерунде с фанатами.  чужие ресницы затрепетали от смущения, а пухлые мягкие губы поджались, а затем он прижался чуть ближе к сонхуну, расслабленно выдыхая.  — ничего не хочешь мне сказать, кстати?  — что именно?  — ну, может что то важное сказать… — не понимаю, — пак серьезно посмотрел на младшего, изо всех сил напрягая извилины, чтобы понять, о чем тот пытался ему напомнить, но в голове было абсолютно… пусто. неудивительно, — этот день был ужасно утомительным, так что стоит сказать спасибо, что он до сих пор не рухнул мертвым сном на пол.  — ну, сегодня какое число?  сонхун усмехнулся и провел ладонью по волосам, зарываясь в них пальцами. в этом весь сону.   — я тебя уже поздравил сегодня, вообще-то, — он обиженно свёл вместе свои тёмные брови: он бы провалился под землю, если бы не сделал это ровно в ту же секунду, когда часы пробили полночь.  — тц, то, что ты подошёл и со всей дури хлопнул мне по плечам своими ладонями, а затем крикнул «с др!», — это не поздравление, хён. точнее, не то, которое я жду от тебя сейчас.  в подтверждение своих слов он скривил лицо, массируя своё плечо под широкой футболкой — слава богу, что кроме этого «поздравления» сонхуна и шлепка по заднице от джей-хёна больше не было никаких избиений. синяки на теле он не любил, разве что если… — прости, не хотел делать тебе больно, — сонхун наклонился к его плечу и слегка оттянул ворот футболки: провел носом по открытой части кожи, на которой, вероятно, чуть позже появится небольшой синяк, а затем оставил лёгкий поцелуй. — с днём рождения, сону. подарок будет только завтра, я, эм… долго выбирал, что подарить.  — мой лучший подарок — это то, что ты сейчас рядом.  — как приторно звучит, — сонхун улыбнулся, продолжая оставлять поцелуи на шее и поднимаясь выше к подбородку. ким наклонил шею, позволяя старшему продолжить, и тот притянул его ближе, проходясь языком по кадыку, чтобы через несколько секунд прижаться губами к чужим, пахнущим мятной зубной пастой. сонхун мяту не любил, но целовать младшего и чувствовать вкус свежести на языке обожал всей душой.  он осторожно уложил сону на кровать, а затем навис над ним, стаскивая с себя футболку; помог сделать это младшему и прильнул к его рту, блестевшему в свете лампы от слюны; выпирающей сквозь чёрные штаны промежностью он принялся тереться о кимов пах, выбивая из него тихий тонкий стон, который сонхун тут же проглотил в поцелуе. шуметь не было возможности, — такое удовольствие им выпадало или когда в общежитии больше никого не было, или когда они были в отелях; и то, даже там старались быть тише. левая рука, на которую он оперся, начала затекать под тяжестью веса, поэтому сонхун перестал ласкать чужой бок и перешёл ото рта к шее, снова целуя кадык и посасывая его губами. короткие ногти с силой впились в кожу на спине, но сонхун даже не обратил внимания на зудящую боль и облизнул каждую ключицу — от середины до самого края, еще сильнее вжимаясь бёдрами в сону. тот слегка толкнулся вперёд, когда пак прикусил зубами сначала один, а затем и второй сосок, оставляя на них мокрые следы. несмотря на то, что кожа младшего была слегка темнее, чем его собственная, казалось, будто тот сияет, отражая от себя свет, словно белая поверхность. у сону была действительно невероятная кожа, светлая и мягкая во всех частях тела, даже на ладонях кончиках пальцев. когда сонхун наконец-то дошёл до резинки тканевых шортов, то привстал и стащил их с младшего вместе с бельём, а затем освободил от мешающей одежды и себя. сону прошёлся по его торсу кончиками пальцев на ногах, останавливаясь возле чужого плеча, и сонхун взял лодыжку в руки, массируя стопу и оставляя лёгкий, кроткий поцелуй на голени, и стал подниматься выше краткими касаниями губ к нежной коже. всё в сону вызывало в нём восторг: его тело, его глаза, губы, волосы, широкие плечи и тонкая талия. он мог бы бесконечно рассматривать его, словно он скульптура греческого бога в музее, хотя, если честно, сону был прекраснее и возвышеннее даже самого почитаемого божества. и сейчас он вкушал его, словно нектар, держа в своих руках. когда он оказался около чужой промежности, приподнял взгляд на сону и улыбнулся; в чужих глазах замелькали искры, когда он навис над колом стоявшим членом и провёл языком по уретре, слизывая предэякулят и пробуя светлую жидкость на вкус.  — это первая часть подарка, — он подмигнул и вобрал в себя головку розоватого члена, посасывая её медленно, тягуче, будто бы мучая своего партнера.  сонхун нечасто отсасывал ему, а младший сам и не просил, предпочитая делать всё для хёна в своей манере. поэтому вид того, как старший, прикрыв глаза, накрывал губами его член, начал сводить его с ума. выпустив головку изо рта, пак принялся облизывать её и весь ствол, держа его рукой у основания. делал это так усердно, будто бы это был леденец или мороженое; сонхун открыл глаза и поднял их на сону, продолжая издеваться над ним, касаясь возбуждения лишь языком, смачивая его слюной и причмокивая губами, пока оставлял поцелуи то на светлых бёдрах, то по всему стволу члена. ким уже начал дрожать, желая, чтобы его член наконец-то оказался внутри чужого рта, но сонхун удержал его протянутые к паху руки, сжимая обе кисти в своей ладони, и продолжил не спеша заводить сону своим длинным языком. выгнув спину, младший дернул руками в попытке вырваться, а когда не смог, закинул дрожащие ноги на чужие плечи, крепко стискивая накачанное тело. спустя минуту, а для кима, кажется, вечность, сонхун наконец то провел носом вдоль впалого живота до самого пупка, вдыхая аромат ванильного лосьона для тела, и выпустил тонкие руки из плена. сону сразу же вцепился пальцами в его густые черные пряди и проглотил громкий стон, когда сонхун обхватил головку губами и опустился почти до основания, вбирая ствол члена внутрь рта. в мозг ударило возбуждение, кровь прилила так сильно, что закружилась голова, и он скользнул руками по темным волосам, поглаживая затылок сонхуна, который теперь практически выпустил член изо рта, чтобы сразу же насладиться на него обратно, опускаясь до основания. он невероятно умело скользил языком по чужой плоти, его кончиком проходясь по каждой выпирающей венке, доводя сону до дрожи в поджатых кончиках пальцев на ногах. когда сонхун стал набирать скорость, младший стал чуть больше надавливать ему на затылок, сильнее трахая своего парня в рот и заставляя его касаться носом лобка, принимая член по самое горло. пару раз сонхун освобождал свой рот, откашливаясь от резких толчков, и сразу же засасывал его с новой силой, все ближе подводя к оргазму. когда ким громко и отчаянно застонал, полностью насаживая сонхуна на всю длину ствола, и кончил ему в рот, продолжая издавать стоны на всю комнату и, возможно, на весь этаж. когда толчки прекратились, старший медленно отстранился, чувствуя, как густая сперма стекала по его горлу внутрь тела, и сделал глубокий вдох, улыбаясь обессиленному младшему.  — ну как?  — ты… блин. я чувствую, словно заново родился, хён, — он опустил ослабевшие ноги на кровать и притянул сонхуна к себе, обхватывая чужие щёки и нежно целуя. — я так сильно люблю тебя, правда.  пак снова улыбнулся и принялся оставлять поцелуи на чужом мокром лице, прижимаясь к сону всем телом, и тот почувствовал, как возбужденный член старшего упирался ему в бедро. сону потянулся рукой к подушке и вытащил из под неё бутыль смазки и пачку презервативов, целуя сонхуна в губы.  — я немного растянул себя в душе, так что разрешаю трахнуть себя и лечь спать, а то я могу вырубиться прямо сейчас.  сонхуна долго ждать не пришлось: он сразу же раскатал латекс по члену и нанёс на него и пальцы обильное количество смазки, распределяя по стволу. наскоро растянул чужие горячие стенки, смазывая их, и вошёл на всю длину, выбивая из чужого рта очередной громкий и мелодичный стон. тело сону совсем обмякло после такого мощного оргазма, ему хватило сил только на то, чтобы обхватить чужую шею, сонно улыбаясь, пока сонхун все быстрее трахал его, не отрывая взгляда от его лица ни на секунду. кончил быстро, даже слишком быстро, но оно того однозначно стоило — даже двухчасовой концерт не сравнится с таким количеством адреналина, который выбрасывается в его кровь во время их секса. медленно вышел из него и скинул завязанный презерватив на пол, падая рядом с сону и укрывая их обоих белым одеялом.  — кажется, нас слышали все, кому не лень, если они конечно ещё не заснули, — сонхун нежно притянул его к себе, приобнимая за талию, и поцеловал сладкие губы, шумно выдыхая в чужой рот. — у меня день рождения, думаю, они сделают вид, что ничего не слышали.  — или наоборот дадут об этом знать моим соседям, — пак усмехнулся и выключил свет, прикрывая глаза. — в любом случае я чувствую себя самым счастливым человеком в мире.  сону прижался носом к его груди и зевнул, поглаживая крепкую шею старшего тонкими аккуратными пальцами.  — я тоже люблю тебя, хён. и очень жду вторую часть подарка.   — о, тебе понравится. надеюсь.  младший стукнул рассмеявшегося сонхуна кулачком по плечу и вздохнул, закрывая глаза и сразу же засыпая после тяжелого дня в объятьях самого любимого человека на свете.  и тут сонхун понял: единственный человек, у которого есть доступ к его телефону — сону. никто никогда не видел, как он смотрит лайвы, потому что он делал это или в отдельном помещении, или в своей комнате. значит, ким был первым, кто увидел его второй аккаунт, — вероятно случайно: когда делал фото и увидел выскочившее уведомление, которое не было скрыто, поскольку телефон был разблокирован.  вероятно он рассказал об этом чонвону, с которым делился многими вещами, а тот, в свою очередь, — джею. а чонсон, как замечательный друг, рассказал об этом всем остальным. и если на сону он не обижался, потому что его крошечный демонёнок под видом ангела не мог вызвать в нём обиду, а чонвон был маленьким котенком, который просто хотел рассказать джею милую историю, то чонсону определённо завтра наступит конец.   :)