Поспи еще немного

      Чанбин устал. Нет, не так. Чанбин конкретно так заебался.       Подготовка к камбеку выматывает, он вместе с Чаном и Джисоном все чаще пропадает в студии, а дома появляется все реже и реже. И от этого грустно. От этого больно.       Потому что там - дома - его ждет один очень верный любимый человек. Потому что Чанбин там чувствует себя живым даже после изнурительных танцевальных практик, бессонных ночей с трирачевскими или очередной тренировки в зале. Там Сынмин. ♡       Утро встречает противным звуком будильника и шумом машин за окном. Чанбин тянется к телефону, назойливо трезвонящему радостную мелодию, и выключает его. Под боком Со чувствует чужое тело. Свернувшееся в клубочек чудо, лежащее рядом с ним, льнущее к теплу хёна.       Сынмин мило дуется во сне, одной рукой сжимая в руке ткань футболки Чанбина. Брови Кима нахмурены, волосы взлохмачены. Он действительно похож на щенка... Хочется остаться в этом моменте навсегда, забыть о работе, о предстоящей записи и просто провести весь день в кровати с ним, сплетясь конечностями, превратившись в одно целое. Хочется простого человеческого пожить.              Но нельзя, и работа не ждет, поэтому Чанбин, не позволяя себе лишней роскоши, выпутывается из плена одеяла и Сынмина, сползая с кровати, тут же ёжась от утренней прохлады, идущей от открытого окна. Со подходит к шторам, поплотнее задвигая их, чтобы его Минни ничего не мешало досыпать заслуженные часы, и удаляется в кухню.       Зевая, он включает кофемашину и подставляет свою кружку, нажимая на нужную кнопку. Запоздало думает, что забыл даже умыться и переодеться, и поэтому плетется в ванную.       Смотреть на себя - заспанного, уставшего за последние несколько недель, в полном беспорядке после сна - неприятно. Чанбин снова трет глаза и включает воду, матерясь себе под нос от того, какая она холодная.       - Бинни-хён? - слышится тихий сонный голос из-за спины. Со вздрагивает от неожиданности, но тут же понимает, кто за ним. Он по-быстрому заканчивает умываться и поворачивается к Сынмину.       - Доброе утро, Минни. Сам проснулся или я шумел? - спрашивает обеспокоенно.       Сынмин на это лишь неопределенно качает головой и подходит ближе, утыкаясь носом в шею хёна. Ким все еще теплый, слишком теплый после сна, и Чанбин млеет от этого, желая ничего больше, чем уложить это так внезапно проснувшееся чудо обратно в кровать.       Чанбин обнимает его крепко, поглаживая спину младшего. Тот лишь сильнее расслябляется в плену сильных рук. Потому что это комфортно, приятно, а ещё он любит это на самом деле - быть маленьким и уязвимым со своим хёном. Особенно по утрам, когда на привычные колкости мозг еще не настроился.       - Снова уходишь в студию? - полушепотом спрашивает Сынмин, и в этом тихом голосе Чанбин слышит надежду. Надежду на то, что Со не уйдет снова почти на целый день от своего парня. И так стыдно за то, что желаниям Кима сбыться не суждено.       - Да, Минни, как обычно.       Грустный вздох разбивает бедное сердце парня, а желание всё бросить и занежить своего Минни становится невыносимым. Но нельзя. Нельзя давать волю этому чувству. Потому что его ждут, и потому что им всем хочется этого, но все ответственные. И Чанбину тоже нужно быть ответственным.       - Я тебя скоро начну ревновать к Чанни-хёну и Джисони-хёну... или к студии, - фыркает Ким, а Чанбин находит это ворчание милым. Все-таки силы на то, чтобы поязвить у младшего найдутся всегда, но разве не в этом его очаровательность?       - Раньше ты так говорил про зал, - хихикает Со, дразнясь в ответ. Это так уютно и по-домашнему, а самое главное, что ничуть не обидно. Сколько уже подобных шуточных ссор пережили их отношения, никто из них не скажет.       И, между прочим, Сынмин начал первый. Еще задолго до того, как, будучи все еще абсолютно неопытным и глупым, признаться в любви своему хёну. Это получалось само собой, с Чанбином никогда нельзя было иначе. Тот всегда был рядом, а еще и такой впечатлительный. И никогда не ругал Сынмина за его колкости, предпочитая вместо этого захватывать в плен из своих рук, или просто цепляться за Кима. Поначалу это было неким азартом, попыткой довести старшего до предела его терпения, а потом... вошло в привычку.       Оба всегда знали, что такие шутки не имеют ничего общего с реальностью, однако иногда один из них мог перейти грань. И тут уж действовали по-разному: Чанбин предпочитал на месте выяснить, чем задел младшего, а Сынмин не признавал свою неправоту сначала, но меньше, чем через минут пятнадцать приходил с видом побитого щенка просить прощения. Но за этим всегда следовали долгие разговоры, объятия, установки некоторых новых договоренностей и нежные, теплые поцелуи.       - Не хочешь лечь обратно? - спрашивает Чанбин, когда чувствует, что Ким уже практически дремлет в его руках.       - Я... нет, я провожу тебя, - звучит тихое, но твердое в ответ. Будто бы спорить бесполезно. Чанбин все-таки попытается, но...       - Минни, ты-       - Нет, хён, - уже громче и упрямее отрезает Сынмин. - Я и так вижу тебя катастрофически малое количество времени, мне... мне тебя не хватает.       Ким признается в своих чувствах будто в страшном преступлении. Потому что, сколько бы времени не прошло, говорить о том, что его волнует, быть открытым и уязвимым всё еще сложно.       - Ох, Сынминни, - вздыхает Со, вплетая одну руку в волосы младшего. Ему становится всё стыднее, но на это сейчас внимания обращать не хочется. Потому что в любом случае никто не виноват. - Ты же понимаешь...       - Понимаю, хён. Поэтому и не виню.       В сердце теплеет от этих слов, а чувство стыда, возможно ненадолго, но затихает.       - Мне нужно идти завтракать, - выскальзывая из объятий, сокрушенно произносит Чанбин, направляясь в сторону кухни. Он чувствует ладонь, схватившую его собственную, и улыбается, чуть-чуть сжимая пальцы Сынмина.       Кофе уже давно приготовился и успел остыть до комнатной температуры. Кофемашина жалобно сигнализирует о том, чтобы ее почистили, и Сынмин ответственно берется за эту работу, получая благодарный чмок в щеку от хёна. Не то, чтобы вытащить поддон и вылить из него воду задача слишком сложная, но все же приятно, что даже в такой ерунде Ким помогает старшему. Как там говорили, счастье в мелочах?       Сынмин мельтешит по кухне, видимо понимая ограниченность времени, собирая в контейнеры кое-какую еду. Чанбин не особо вникает в то, что он кладет, потому что смотреть на его снующее туда-сюда чудо куда важнее.       - Бинни-хён, я знаю, что в студии будет кое-кто чересчур безответственный к своему здоровью, поэтому возьми перекус и на него, - протягивает два контейнера своему парню Сынмин, закончив складывать в них еду. Он садится рядом и кладет голову на плечо Чанбину.       - Только два? О Джисоне не переживаешь? - усмехается Со, делая очередной глоток кофе.       - Этой белке стопроцентно собрал еду кое-кто второй ответственный за ваше пропитание, особенно когда вы пропадаете в студии несколько суток! - внезапно начинает возмущенно ворчать Сынмин, но Со его быстро успокаивает поцелуем в макушку. Чанбин знает, что младший просто волнуется, но слушать очередную тираду о том, какие хёны безответственные, времени сейчас нет. Да и желания тоже.       Заканчивает завтрак Чанбин в уютном молчании, потому что Сынмин затих на его плече. Со бы отправил его спать прямо сейчас - а смысл? Все равно откажется, потому что не хочет терять драгоценные секунды утра вместе с хёном. Даже если всё это время будет тихонько прижиматься к руке старшего в полудрёме.       Чанбин чмокает в лоб младшего, будто пробуждая того, и предупреждая о том, что собирается вставать. Тот мгновенно реагирует, открывая глаза и забирая практически из рук парня чашку и упаковку от йогурта. Сынмин двигается к раковине, открывая воду, чтобы вымыть посуду, но внезапно чувствует знакомое ощущение в районе талии - Чанбин обхватывает его сзади.       - Хён?       - Чш, стой и наслаждайся моим присутствием, - смеётся Чанбин. - Спасибо, Минни. Так заботишься о своём хёне, ну что за чудо? - шутливо щебечет он.       - Ты рискуешь быть облитым водой, - краем губ улыбается Ким, но ни капли не двигается, оставаясь в объятиях Чанбина. Точнее, в крепком захвате его рук.       - Ты не посмеешь поступить так со своим любимым хёном, Минни, - улыбается Со, целуя парня в шею, но всё-таки отстраняется, ведь нужно пойти и собираться полностью. Уже на выходе из кухни роняет тихое "Спасибо, Сынминни", на что получает мягкую улыбку в ответ.       На выходе из апартаментов Чанбин не может на протяжении минут десяти отпустить из объятий Сынмина, так крепко и любяще, обнимающего его за шею. И, может быть, поступает совсем неправильно, ведь такси уже ждет его внизу, а в здании компании уже находятся оставшиеся два участника трирачи. Это он знает, потому что уже получил два сообщения от Чана в их чате на троих и около двадцати от Джисона в личке, среди которых была даже просьба захватить Хану американо по пути в студию.       - Минни, мне и правда пора, - шепчет, стараясь взять от этих мгновений вместе максимум. - Ложись обратно спать, ладно? У тебя же сегодня только днем и вечером занятия?       - Ага. Я зайду к вам около шести может быть, когда.. - речь Сынмина прерывается зевком. - у меня будут свободные полчаса. Если вам нужно будет что-то, напишешь в какао. ♡       Сидя в машине, уже находясь по дороге в компанию, Чанбин думает, что не так уж и сильно он заебался. Потому что, когда дома так сильно о тебе заботится один прелестный Ким Сынмин, возможно, все не так плохо.       Роясь в сумке в поисках своих наушников, Со натыкается на два контейнера с едой.  Два контейнера, на которых нарисованы милые щенки. Все не так плохо. Это точно.