we are beautiful, we are doomed / мы прекрасны, мы обречены

      Гонка начинается так же, как и всегда: соперники обмениваются язвительными репликами, прежде чем противник Шэдоу срывается с места, превращаясь в кобальтовое пятно; жар энергии хаоса в его ботинках, когда он догоняет его за считаные секунды. Бетон превращается в грязь, в траву, в пыль. Молния потрескивает у его ног.       — Тебе придётся постараться получше! — смеётся Соник откуда-то спереди. Шэдоу ухмыляется.       Это быстро надоедает, как и то, что они часто кружат вокруг этого, прыгая и кружась, обмениваясь взглядами, которые почти сразу же прерываются, нанося удары в живот и ступая по песку и камням, взмахивая иголками на ветру. Шэдоу, который не из тех, кто легко сдаётся, подавляет тепло, готовое вырваться из его горла. Вместо этого он с живостью прыгает вперёд, вырываясь вперёд, даже оборачивается, дразня синего ежа, который бежит назад, едва не попадая в его досягаемость.       — Что ты там говорил?       Он чувствует, как Соник ускоряется, и давит на газ, огибая углы городов, которых они никогда раньше не видели, проносясь между машинами, перепрыгивая через каньоны. Его ингибиторы вибрируют, вступая в действие, когда по его венам начинает разливаться ещё больше хаоса. Брызги воды попадают ему на щёку и мгновенно высыхают, испаряясь от ветра, обдувающего его лицо.       Шэдоу задаётся вопросом, как долго они смогут так себя изматывать.       — Уже сдаёшься? — насмехается Соник, пролетая мимо него в момент его замешательства.       — Я только начал, фальшивка!       — Ну же! — ухмыляется его соперник, сверкая своей неприятной улыбкой. — Брось мне вызов!       Игра продолжается.       Кажется, что время пролетает так же быстро, как и они бегут, размываясь позади Шэдоу, когда он вырывается вперёд, теряет лидерство и снова его обретает бесчисленное количество раз за то, что кажется ему мгновением ока. Мир сужается вокруг него, и вскоре единственное, на чём он фокусируется, помимо цветных пятен на периферии зрения, — это светящийся синий мех.       — Хочешь бросить мне вызов? — рычит он, позволяя эмоциям, поднимающимся по пищеводу, выйти через конечности, а не через горло.       Они скользили по покрытым льдом горам, и на секунду Шэдоу потерял равновесие, споткнулся и дал Сонику возможность прыгнуть вперёд. Синий ёж даже рассмеялся и подпрыгнул, развернувшись в воздухе не столько ради скорости, сколько для вида.       — Тогда постарайся ещё немного! — крикнул он, когда лёд сменился каменистым побережьем, усеянным галькой.       Со временем эта ежедневная рутина (когда она стала такой?) превратилась не столько в соревнование в скорости, сколько в игру в язвительные, колкие насмешки, просто чтобы посмотреть, кто сдастся первым. На этот раз Шэдоу прерывает бег Соника, бросаясь ему под ноги и сбивая его с каменистой земли потоком энергии хаоса. Соник удивлённо кряхтит, падая со сверхзвуковой скорости на каменистую землю. Чёрный ёж откатывается в сторону, повторяя движения своего противника, прежде чем снова прыгнуть на него. Вскоре их гонка превращается в драку.       — Задыхаешься? — рычит Шэдоу между ударами.       — Едва ли! — язвительно замечает Соник, без труда уклоняясь от каждого из них.       Они возвращаются к привычному ритму: замахиваются, пригибаются и кричат, по-прежнему избегая нависших над их головами грозовых туч. Это превратилось в очередное соревнование, игнорирующее вопиющую очевидность, а Шэдоу никогда не отступал в бою. Он наблюдает, как под мехом Соника перекатываются мускулы.       Шэдоу, возможно, является искусственным существом, (должен быть) роботом, созданным с единственной целью — разрушать (как ему постоянно напоминали, вручая заряженный пистолет), но сейчас он никогда не чувствовал себя более живым. Он не может думать ни о чём, кроме этого: он замахивается то влево, то вправо, светящиеся кулаки, окутанные электричеством, встречаются с мягким персиковым мехом на груди.       Вот почему ни один из них не замечает обрыва, пока Соник не отступает слишком далеко. Его изумрудные глаза расширяются, а руки на секунду замирают в воздухе, прежде чем он падает назад, в бурлящую воду на острые, покрытые пеной камни. Прежде чем Шэдоу успевает подумать, что он последует за ним, от панического крика Соника по его спине пробегает холодок. Он протягивает руку.       Белые перчатки касаются мягкого меха. Вода быстро приближается. Слишком быстро. Адреналин бурлит в его крови.       — Хаос Контроль!       Они снова на земле, брызги океана почти касаются его губ. Не раздумывая, Шэдоу обнимает Соника, прижимаясь ухом к его всё ещё бьющемуся сердцу, слушая, как глубоко он вдыхает. Страх наконец настигает его, и его дыхание учащается.       Он мог умереть.       Воздух застывает.       Шэдоу сглатывает и пытается отстраниться, но Соник обвивает его руками, прижимая к себе. Он уступает, и момент, кажется, застывает. Внезапно он боится, что рассыплется на части, уткнувшись носом в изгиб шеи своего соперника, и страх разливается по его венам.       — От тебя приятно пахнет, — бормочет Соник, и Шэдоу, поперхнувшись, отодвигается. Бокал с вином падает со стола и разбивается на тысячу осколков.       — Я даже не получу «спасибо»? Какая неблагодарность. — фыркает он, пытаясь замедлить биение сердца и унять жар на щеках. Соник отвечает не сразу.       — Я все равно победил.       — Да пошёл ты.       Соник колеблется и улыбается, несмотря на то, что он только что чуть не умер.       — Думаю, тебе стоит обнимать меня после каждого случая, когда я был на волосок от смерти. Это приятно.       Конечно, едва заметно, но его сердце всё равно ускоряется. Внезапно всего этого становится слишком много, и всё обрушивается на него, как тысяча градин, как тысяча синих ежей, разбивающих свои черепа об острые камни, как тысяча безжизненных тел, залитых кровью, как тысяча рук в перчатках, тянущихся к нему, как пузырьки воздуха, отчаянно вырывающиеся из открытого рта.       Шэдоу чувствует, как по его венам пробегает дрожь, и секунду спустя она повторяется в его голосе. Его рука, всё ещё лежащая на руке Соника, исчезает в мгновение ока. Его щёки горят.       Он закрывает лицо руками.       Что, чёрт возьми, только что произошло?

***

      После этого они какое-то время не участвуют в гонках. Ни один из них не знает, что делать, в какие хрупкие стеклянные нити они вплелись и как их распутать, не порвав на две части.       Соник не знает, почему он это сказал. Наверное, это был страх перед водой, несущейся ему в лицо, потрясение от того, что он почувствовал, как руки Шэдоу обхватывают его, как его мягкая шерсть прижимается к его собственной. Он в мгновение ока бежит домой, делая несколько крюков, чтобы выругаться. Он от природы импульсивен, и Шэдоу точно знает, как вывести его из себя, правильно настроить его шестерёнки и подтолкнуть к краю. А затем, в нужный момент, поймать его, прежде чем он упадёт.       Похоже, на этот раз он был недостаточно быстр.       К чёрту всё, — решает он. Они оба знали, что их соперничество было лишь предлогом. По крайней мере, он на это надеется.       Кто сказал, что Соник не может немного пофлиртовать?

***

      Во второй раз всё происходит почти так же.       Шэдоу просто прогуливается по парку, втайне надеясь, что Эггман ворвётся в город с очередной армией роботов, чтобы отвлечь его, или что кто-нибудь украдёт Мастер Изумруд, и команда поможет Наклзу отыскать его, желательно не возвращаясь.       Он чувствует себя уязвимым, и ему это не нравится. Но когда Соник рядом с ним…       Это ему тоже не нравится. И это страшно.       Шэдоу до сих пор не привык к тому, насколько открыт герой для всех вокруг. Он кажется таким простым в общении, таким счастливым в мире, который постоянно пытается сбить его с ног. В каком-то смысле он завидует тому, с какой уверенностью герой бегает по городу, его непринуждённой, но всё же заряжающей энергией готовности бросить вызов любому, кто с ним соперничает.       Его манера боя тоже уникальна. Он не очень силён — по крайней мере, не по сравнению с Шэдоу, — но он быстр и ловок. Соник точно знал, на какие кнопки нажимать, что говорить и делать, чтобы разозлить Шэдоу. Как будто он портной, а Шэдоу — толстое шерстяное пальто, непроницаемое со всех сторон, кроме крошечной торчащей нитки на швах. Соник, кажется, точно знает, как ухватиться за его израненную душу, разорвать её в клочья и собрать из этих клочьев что-то новое.       Он встряхивает головой, чтобы прийти в себя. Когда он начал так много думать о Сонике? Они были соперниками, не больше и не меньше. Он сделал мысленную пометку раздавить синего ежа ботинком, как жука, размазать его по тротуару.       Помяни чёрта, он и появится.       Синее пятно промелькнуло у него перед носом, и Шэдоу отпрянул назад, развернувшись лицом к сопернику. Он открывает рот, чтобы заговорить, но Соник останавливает его своей глупой ухмылкой, одаривая его улыбкой, которая одновременно и слащавая, и вызывающая.       — Давно не виделись, Шэд!       Шэдоу моргает.       — Я буквально спас тебе жизнь на прошлой неделе, придурок.       Соник наклоняет голову.       — Было больно?       — Могло быть намного больнее, если бы я решил просто позволить тебе упасть.       — Я имел в виду, когда ты упал с небес.       Шэдоу фыркает, отступает и за долю секунды принимает решение просто проигнорировать это и ответить единственным известным ему способом. Это была проблема для будущего Шэдоу, и его умственные способности уже были на пределе.       — Если ты имеешь в виду, что я упал с большой высоты и погрузился в Тихий океан, то, очевидно, так и было. Может, я и являюсь Совершенной Формой Жизни, но даже моё тело не может противостоять такой силе.       — Ты знаешь, что я имею в виду, фальшивка. — Голос Соника звучит почти как мурлыканье, и по шее Шэдоу разливается тепло. Оскорбление в конце звучит почти ласково, и этого достаточно, чтобы он почувствовал, будто летит, раскинув руки, чтобы коснуться облаков.       Но у него нет крыльев.       Он разворачивается и бежит, исчезая в клубах пыли.

***

      — Руж! — Его голос срывается, а слова Соника цепляются за него, как паутина. Он распахивает дверь и лихорадочно захлопывает её.       Омега смотрит на него с таким беспокойством, какое только может испытывать робот.       — Явно заметны признаки сильного расстройства, — чирикает он. — Учащённое сердцебиение, повышенная температура тела и беспорядочные мысли — всё это признаки эмоционального стресса.       — Вот чёрт, — ворчит Шэдоу, медленно выдыхая и прижимаясь спиной к холодной двери.       Руж отрывается от того, чем занималась за своим столом, и встречается с ним взглядом. Их глаза безмолвно спорят.       — Это не то, что ты думаешь… — начинает Шэдоу, но Руж уже понимающе ухмыляется.       — Кто ещё мог бы так тебя взбудоражить, детка?

***

      Они устраиваются на диване, и Руж переключается между различными стриминговыми сервисами, прежде чем выбрать какое-то безымянное шоу без сюжета и убавить громкость.       — Он мне не нравится, — возражает Шэдоу. — Он мне противен.       — М-м-м. И я постоянно думаю и говорю о людях, которых ненавижу.       — Видишь? — Шэдоу замолкает, прежде чем бросить на неё быстрый взгляд. — Подожди.       Руж закатывает глаза.       — Ты беспомощен.       — Я не так уж часто о нём говорю! — огрызается он. — И вообще, на этот раз это была его вина.       — Ты говорил это и в прошлый раз.       — Нет, правда! — раздражённо говорит Шэдоу. — Руж, он… он флиртует со мной.       Руж делает паузу.       — Хорошо. По крайней мере, он этого всего не отрицает.       — Руж, серьёзно. Это плохо.       Она моргает.       — Тебе не нравится то, что он делает?       — Я… — Шэдоу замолкает.       — Ну вот.       — Нет, дело не в этом, — резко отвечает Шэдоу, отводя взгляд. — Что, если он просто… просто проявляет дружелюбие? В духе дружеского соперничества?       Руж смотрит на него.       — Ты что, серьёзно?       — Я не знаю! — защищается он. — Ты не сражаешься с ним каждый день, ты не можешь знать наверняка!       — Повтори, что он тебе сказал.       Шэдоу что-то бормочет.       — Громче.       — ... Было больно, когда ты падал с небес?       Руж скрещивает руки на груди, словно доказывая свою правоту. Шэдоу закатывает глаза, внезапно испытывая непреодолимое желание уткнуться лицом в подушку, вырыть яму, закопаться в неё и проспать ещё 50 лет.       Раздаётся стук в дверь. Он стонет. Руж закатывает глаза, прежде чем подняться, чтобы открыть.       Знакомый голос Соника разносится по комнате. Шэдоу замирает. К чёрту 50 лет, ему понадобится как минимум столетие, чтобы оправиться от этого.       — Эй, Шэдоу! — Синий ёжик всё ещё улыбается ему, как будто мир не разваливается на части, не распадается на миллион осколков и не падает на диванные подушки вокруг него. Он не отвечает, боясь того, что может сказать.       Он замечает, какие у него ярко-зелёные глаза. Почти светящиеся.       — Я просто ищу свои очки! — продолжает Соник, проходя мимо него. Шэдоу борется с желанием вздрогнуть, когда его тёплый мех касается его ног. — Вы их где-нибудь видели?       — Я не знал, что ты носишь очки, — отвечает Шэдоу, изо всех сил стараясь не смотреть на него.       Он понимает, что это была ошибка, в тот момент, когда чужая ухмылка становится ещё шире.       — Мне нужно их найти. Что-то не так с моими глазами, я просто не могу отвести от тебя взгляд.       На щеках Шэдоу вспыхивает румянец. В тот же миг Соник исчезает, оставляя его смотреть в пустоту.       — Ух ты, он действительно с тобой флиртует, — замечает Руж, лениво поглядывая на полуоткрытую дверь.       Голова Шэдоу ударяется о диванные подушки, и он кричит.

***

      Как бы ему ни хотелось после этого свернуться в клубок и впасть в спячку (хотя бы для того, чтобы не сталкиваться с той частью себя, которая может побудить его сделать что-то… опасное), у G.U.N. вскоре появились другие планы, и у него не было выбора, кроме как следовать им. Этот конкретный план заключался в том, чтобы не дать городу быть полностью уничтоженным огромным количеством роботов.       Шэдоу спрыгнул с вершины небоскрёба, разбив стеклянные окна, сверкавшие в лучах тёплого заката. Его нога столкнулась с мигающим красным датчиком на каком-то летающем дроне, разбив стекло вокруг его хрупких внутренностей. Дрон упал на землю, потрескивая электричеством, и Шэдоу последовал его примеру, чувствуя, как энергия начинает согревать его вены.       Его браслет на запястье зажужжал, сигнализируя о том, что какой-то офицер G.U.N. вызывает подкрепление. С криком «Взрыв хаоса!» он приземлился на улице, заваленной металлическим ломом. Ингибиторы на его запястьях зажужжали, когда ботинки пришли в движение, унося его мимо Пятой авеню к Мэйн-стрит, оставляя на его пути падающие ошмётки.       Как обычно, Эггман был в центре событий, хохоча и топая по дороге на своём гигантском роботе, раздавливая машины и ломая фонарные столбы на своём пути.       — У нас проблема! — в панике закричал офицер по рации. Шэдоу сдержал язвительное «как и каждый второй вторник, чего ты ожидал?» и вместо этого ускорился, побежав к роботу во вспышке света.       Дерьмо.       Конечно, Соник должен был быть там, носиться по крышам и дразняще прыгать над головой Эггмана, выкрикивая насмешки и оскорбления, пока он без труда уничтожал робота за роботом, а молнии лизали его конечности. Шэдоу колебался всего секунду, прежде чем продолжить. Как бы ему ни было не по себе, он не мог просто стоять и смотреть, как идёт бой, хотя Соник, безусловно, держал ситуацию под контролем. В конце концов, у него была работа.       — О, отлично, теперь ты здесь! — пожаловался Эггман, заметив Шэдоу, но его ухмылка говорила о другом. Одним нажатием кнопки к нему устремились ещё тысячи роботов. — Жаль, что ты опоздал спасти город! — Его смех звучал слишком долго, чтобы быть естественным, и на мгновение Шэдоу подумал, что Доктор использует устройство для изменения голоса.       Его кулак врезался в проводку робота, разнеся его на куски, а нога ударила ещё двоих, отправив их на землю. Он на долю секунды поднял взгляд и увидел, что на него надвигаются другие, но от быстрого энергетического удара они тоже распались на части.       — Это всё, что у тебя есть? — Голос Соника был напряжённым, но знакомым, как и его насмешка. Шэдоу привык быть объектом насмешек и инстинктивно почувствовал тепло.       — Копье Хаоса! — Рык сорвался с его губ и пронзил воздух, разнеся в клочья металл левой ноги робота. Он услышал, как доктор выругался, и ухмыльнулся, прежде чем прыгнуть вверх, позволив своим ботинкам нести его, пока он не оказался на одном уровне с обоими противниками. В воздухе раздалось рычание, когда роботы бросились в погоню.       — Выглядишь неплохо, Шэд! — крикнул Соник между ударами.       — Сейчас не время, фальшивка! — рявкнул Шэдоу низким голосом, несмотря на опасно участившееся сердцебиение.       Они встретились взглядами, и Соник просто должен был подмигнуть. Шэдоу отвел взгляд и нырнул влево как раз перед тем, как его испепелил бы лазер. Он свернулся в клубок, позволив раздражению подпитать его силу, и нырнул прямо в толпу роботов, направлявшихся к нему.       Этот бой был бы намного проще, если бы Соник перестал бросать на него эти проклятые взгляды с ухмылкой и иногда лёгким взмахом ресниц, как вишенка на торте. Даже когда его враги падали перед ним, как костяшки домино, он чувствовал себя неуклюжим, отвлечённым синей энергией, проносящейся сквозь рой игрушек Эггмана, и случайными шутками с тысячей скрытых смыслов, которые Шэдоу не хотел расшифровывать. По крайней мере, он надеялся, что его сияющая аура скрывает его покрасневшее лицо.       Он увидел вспышку света, более яркую, чем обычно, и закатил глаза. Так ещё и это. Что ж, Шэдоу не собирался упускать возможность отвлечься, которую давала ему суперформа.       Его ботинки ступили на бетон рядом с ботинками Соника.       — Откуда они у тебя? — прорычал он, указывая на шесть изумрудов хаоса, парящих вокруг них, светящихся и потрескивающих энергией.       Соник подмигнул ему.       — У меня свои методы.       Шэдоу отвел взгляд, вытащил последний изумруд из своих игл и позволил ему воспарить над пальцами.       — Просто покончи с этим.       Изумруды начали вращаться всё быстрее и быстрее, становясь всё ярче и ярче. Он моргнул, когда Соник протянул ему руку в явном приглашении.       — Ты же знаешь, что для трансформации не нужен физический контакт, верно?       Соник закатил глаза.       — Кто сказал, что я не хочу просто держать тебя за руку?       Шэдоу поморщился.       — Заткнись.       И прежде чем успеть остановиться, он схватил Соника за руку.       Было необычайно тепло, хотя, вероятно, это было результатом безумного количества чистой энергии хаоса, кружившей вокруг обоих ежей и пронизывавшей их насквозь. Шэдоу почувствовал, что его ингибиторы вибрируют быстрее, чем обычно, пытаясь справиться с колоссальной силой, текущей по его венам. Мир вокруг него превратился в размытое пятно из тысячи разных цветов, на которые было почти больно смотреть, поэтому он вместо этого встретился взглядом с Соником, чувствуя, как его сердце ускоряется, а хватка усиливается. Его радужки были ярко-зелёными, медленно переходящими в красный, а золотистый мех поднимался по его шее.       Позже он скажет, что это было из-за адреналина, прилива сил или явного недосыпа, но он вдруг почувствовал непреодолимое желание притянуть ежа к себе и поцеловать.       Мир снова стал чётким, но продолжал медленно вращаться, и когда Соник сжал руку Шэдоу, тот чуть не вздрогнул.       Они вместе поднялись в воздух, их сердца бились почти в унисон, и они повернулись к Эггману. Его крик ужаса разнёсся по воздуху.       — Отступаем! Отступаем! Орбот, Кубот, прикажите армии отступать!       — Теперь Эггхеду не поздоровится! — Соник рассмеялся, и Шэдоу почти улыбнулся.       Всё снова размылось, когда они синхронно двинулись вперёд, и через несколько секунд металлическое тело робота рухнуло на землю, превратившись в груду металлолома. Это была почти что игра, танец, в котором нужно было победить как можно больше врагов и сиять ярче всех, не разнимая рук.       Когда Руж спросила его об этом позже, Шэдоу поспешно соврал и заявил, что постоянное держание за руки было просто требованием трансформации. Она посмотрела на него из-под полуприкрытых век, ни на секунду ему не поверив.       Вскоре адреналин улетучился, и Шэдоу опустился на бетон, чувствуя лёгкое головокружение. Его ингибиторы изо всех сил старались не дать ему устать, но даже они не могли сдержать силу всех семи изумрудов хаоса. Соник приземлился рядом с ним, и после обмена взглядами и кивками его мех снова стал кобальтовым, а изумруды с грохотом упали на землю.       Городская улица была почти полностью разрушена, но могло быть и хуже. Шэдоу схватил свой изумруд и засунул его обратно в иглы.       — Тебе не нужно было этого делать, знаешь ли.       Соник взглянул на него, прервав сбор изумрудов.       — Что?       Шэдоу неопределённо махнул рукой в его сторону.       — Ты понимаешь, что я имею в виду.       — Тебе нужно перестать это делать, чувак. — Соник собрал оставшиеся изумруды в сумку на хранение.       Шэдоу моргнул.       — Что делать?       Синий ёж закатил глаза.       — Ты говоришь такие вещи, что мне хочется тебя поцеловать.       Он исчез в мгновение ока.       Шэдоу слишком долго смотрел в ту сторону, куда улетел Соник, прежде чем встряхнуться и выругаться, глядя на облака и безмолвно молясь богам, которые давно отвернулись от него.       Он действительно был в заднице, не так ли?

***

      Руж подняла голову, услышав стук в дверь.       — Войдите, — позвала она, приводя в порядок свои очень важные документы.       Шэдоу, спотыкаясь, вошёл в дверь.       — Руж, я влюблен в него.       Она сделала паузу и усмехнулась.       — Долго же ты собирался.

***

      Шэдоу лежит на крыше и смотрит на звёзды, когда слышит шорох. Ему даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто это.       — Сегодня ночью звёзды прекрасны. — Голос Соника звучит мягко, когда он садится рядом с Шэдоу. Ему тепло. Шэдоу хмыкает в ответ. — Почти так же прекрасны, как ты.       — Интересно, как я это предвидел, — проворчал Шэдоу, несмотря на румянец на щеках. Соник тихо рассмеялся.       Они ненадолго расслабляются в тишине. Это приятно, несмотря на приглушённый гул машин вдалеке.       — Откуда ты знал, что я буду здесь?       Соник пожал плечами.       — Раньше ты выглядел обеспокоенным. Тебе всегда нравилось смотреть на звёзды.       — Отсюда они выглядят лучше. — Шэдоу тихо признает. — Меньше похоже на клетку.       Соник молчит, но незаметно придвигается ближе. Шэдоу не возражает, опасаясь, что это движение нарушит спокойствие.       — Знаешь, ты бы ей понравился. — Тёмный ёж не знает, что заставляет его произносить эти слова, но они слетают с его губ, как капли дождя, неся в себе угрозу грозы, но также и потенциал чего-то большего.       — ... Мария?       Он кивает.       Молчание Соника говорит само за себя.       — ... Надеюсь, она бы согласилась. — Его ноги внезапно задвигались. — Я бы с удовольствием с ней познакомился.       Внезапно глаза Шэдоу наполняются слезами. Он отворачивается, не желая, чтобы Соник видел его плачущим, но останавливается, почувствовав на своём плече чью-то руку.       — Я здесь ради тебя. Ты ведь это знаешь, да? — тихо бормочет Соник. — Я никуда не уйду.       — Соник, ты ведь знаешь, что я бессмертен, верно? — признание вырывается с трудом, он давится, потому что у него внезапно пересохло в горле. — Я не старею, как ты. Моё тело не такое, как твоё.       — И что?       — Значит, однажды ты… ты умрёшь, а я всё ещё буду здесь. — Его дыхание учащается. — Один.       — Эй, этот день наступит не скоро, обещаю.       — Ты не понимаешь! — внезапно срывается Шэдоу, отшатываясь назад. — Я не могу позволить себе любить тебя! — Слёзы выдают себя.       Соник отшатывается назад и чувствует, как внутри него поднимается волна сожаления.       — Я не могу позволить себе полюбить кого-то и снова потерять. — Шэдоу оборачивается. Звёзды теперь размыты. Он не может не думать о том, что созвездия меняются. Через тысячу лет даже небо сдвинется, но он всё равно будет привязан здесь, Совершенная Форма Жизни, живущая вечно, пока мир вокруг него сгорает.       — Тогда живи своей жизнью! — Голос Соника не резкий, но и не тихий. — Позволь себе быть счастливым, Шэдоу. Ты заслуживаешь жить. Ты заслуживаешь любви.       Палец тянется к нему, смахивая слезу с его щеки. Это последняя капля, которая прорывает плотину, и Шэдоу падает в объятия Соника, пряча рыдания в пушистом персиковом мехе на груди. Он дрожит, прижимаясь к тёплым объятиям, отчаянно желая любить, но боясь быть уязвимым.       Соник тёплый. От него пахнет розами. Его шерсть мягкая, гладкая, немного влажная от слёз Шэдоу.       Прежде чем он успевает остановиться, губы Шэдоу прижимаются к губам Соника. Он вздрагивает от неожиданности, но быстро поддаётся, отвечая на поцелуй и притягивая Шэдоу ближе.       — Я буду ждать тебя, — тихо шепчет он ему в губы.       Это похоже на обещание, и Шэдоу принимает его, крепко обнимая. Он углубляет поцелуй, и внезапно они падают, кувыркаясь на цементной плитке крыши, крепко цепляясь друг за друга, как будто мир рухнет, если они разойдутся. Соник снова притягивает его к себе.       — Спасибо, — выдыхает Шэдоу, когда они отстраняются друг от друга, и его мир всё ещё кружится. Но теперь он чувствует, что с его груди словно сняли тяжесть, что он может упасть, не боясь дна долины, бурлящей воды, которая ждёт внизу.       Хотела бы Мария такого для него?       «Да», — решает он и снова наклоняется.

***

      Руж заносит спящих ежиков, всё ещё вцепившихся друг в друга, внутрь; накрывает их одеялом, покачивая головой и слегка улыбаясь.       — Идиоты, — нежно усмехается она.

***

      — Всё ещё просыпаешься, фальшивка? — насмехается Соник, пролетая мимо него.       — Это ты разбудил меня в шесть утра, придурок! — огрызается Шэдоу, срываясь с места и снова вырываясь вперёд. Соник в ответ смеётся и прыгает на него. Уже сдаёшься?       Он валит Шэдоу на песчаную землю и пытается прижать его к земле. Шэдоу инстинктивно реагирует, переворачиваясь так, чтобы оказаться верхом на груди Соника.       Они делают паузу. Нет никакой другой причины, кроме хрупкости момента, который кристаллизуется со временем.       — У тебя такие красивые глаза. — неожиданно вырывается у Соника. Шэдоу краснеет и сильнее прижимает противника к земле. — Не делай этого со мной прямо сейчас, — рычит он.       — Я ничего не могу с собой поделать.       Шэдоу закатывает глаза.       — Сопляк, — ворчит он, быстро целуя его в губы.       — Ты сам начал! — возражает его парень. Шэдоу не уступает.       — Ты, должно быть, устал.       Соник в замешательстве щурится.       — Что ты имеешь в виду?       Шэдоу ухмыляется.       — Потому что ты весь день не выходил у меня из головы.       Соник фыркает, его щёки краснеют за считаные секунды.       — Это несправедливо! — стонет он, пытаясь оттолкнуть Шэдоу от своей груди.       — Эй, ты заслужил это после сегодняшнего утра, — замечает Шэдоу. Соник ворчит, краснея. — К тому же я точно победил.       Это выводит его из себя.       — Это не так! — протестует Соник, толкая Шэдоу в песок. — Ты сжульничал! Дерьмовые пикаперские линии — это определённо незаконный приём!       — Думаю, это была отличная фраза для знакомства, — Шэдоу выплёвывает песок изо рта.       — Думаю, я разбираюсь в этом лучше, чем ты.       — Кто сказал? — Шэдоу вскакивает на ноги и делает один опасный шаг в сторону противника. Соник быстро затыкает его одним щелчком, оставляя его брызгать слюной и кипятиться, пока он убегает прочь.       Боже, как же сильно он упал.