Осознание

      Иногда бывает трудно сдержать свои эмоции.       - Можно мне хотя бы одну минуту подумать, после всего того, что я испытал из-за тебя, напыщенный, богатый УЁБОК!       Сначала тебе кажется, что они подчиняются тебе, что ты контролируешь их, но в самые неподходящие моменты осознаёшь, что ты лишь марионетка в их руках.       - Ты не можешь просто вышвырнуть меня! Вы, королевские хуесосы, считаете, что так можно делать каждый день! Играете с нашими чувствами, потому что мы ниже вас и не такие важные! Ну так я тебе не позволю, сучара!       Голос Блица эхом отражался от стен дворца. Слёзы мелкими, жгучими дорожками текли из глаз, но он их словно не замечал. Впрочем, он ничего вокруг не замечал, его глаза были затуманены болью и яростью. Как Столас мог так поступить с ним? Как, после стольких лет, мог просто дать этот грёбаный кристалл и выкинуть, как какую-то дворовую шавку?       На улице тем временем солнце медленно уплывало за горизонт; тени неспешно выползали из тёмных углов, заключая комнату в свои томные объятия. Лёгкий свежий ветерок через открытые окна невидимыми пальцами перебирал шёлковые пурпурные занавески, придавая разворачивающейся сцене более драматичный вид. Столас содрогнулся, словно от боли, и замер на месте.       - Блиц, - тихо проговорил он. Пусть он и старался, его голос срывался на плач. Уголки глаз блестели в свете уходящего солнца. – Я очень высокого мнения о тебе… Не знал, что ты такого низкого обо мне…       Бес так же остановился, не сводя глаз с Принца. Его белая парадная рубашка взмокла от пота, воротник расправился. Ртом он жадно хватал воздух, из-за чего складывалось впечатление, будто остановился он на середине длительного забега. Сначала его поза была настороженной, как у кошки, готовой вступить в бой, но затем резко смягчилась. Зрачки сузились, оскал улетучился вместе с гневом. Он понял, что натворил.       - Прощай, Блиц.       - Столас, стой, изви…       Блиц быстрым шагом направился к своему другу, но мгновение – и оказался напротив входа в поместье.       Ещё с минуту он стоял, ошарашено уставивший на закрытые перед ним двери во дворец, прежде чем во всю глотку заорать от боли и разочарования. Птицы, до сего момента сидевшие на ветках ближайших деревьев, разлетелись в разные стороны, а прохожие, шедшие по своим делам в десятке метров от него, начали оглядываться. Насмешливый порыв ветра ударил в лицо.       Блиц упал на колени, тупо уставившись на асфальт. Что же он наделал? Что наговорил Столасу во дворце? Неужели он оказался не прав? Неужели Принц действительно питает к нему особые чувства, выбивающиеся за рамки обычной договорённости? Столько вопросов, а вывод напрашивался лишь один: что бы между ними не происходило, теперь всё кончено. Острая боль утраты лезвием вонзилась ему в грудь, тихий всхлип вырвался из уст. И дело тут было далеко не в Гримуаре, который Принц у него забрал – заместо него у Блица теперь был кристалл, позволявший совершенно легально путешествовать между мирами. Грёбаный кристалл…       Но нет, здравый смысл вновь взял управление на себя. Не может всё закончиться таким образом. Блиц слишком любил Столаса, - в этом он не признался бы даже самому себе, но в глубине души осознавал, что это так. Он не перенесёт подобного, просто не сможет. Этот совёнок занял особое место в его сердце и уж точно не собирался так просто его освобождать. Всё же ведь можно исправить, нет в мире такой проблемы, которая не подлежала бы искоренению, верно?       - Верно…       Блиц поднялся с земли и взбежал по каменным ступенькам, тяжело дыша. В висках пульсировала кровь. Не задумываясь о правилах приличия, он без стука распахнул двери и вновь оказался внутри поместья. Который раз он здесь бывал, но этот в корне отличался от остальных своей напряжённостью и неправдоподобностью. Всё смахивало на дурной сон, даже на подобие кошмара. Преодолев несколько длинных тёмных коридоров и взмыв по лестнице на третий этаж, Блиц застыл, как мраморная фигура. Кровь отхлынула от лица, оставив его бледным, как мел.       - Столас?..       Ноги стали ватными, в глазах потемнело. Казалось, сердце стучит где-то в горле. Блиц присмотрелся, не показалось ли ему: Господи, какое счастье, ему показалось!       Столас сидел – почти лежал – забившись в дальний тёмный угол, недвижимый, с закрытыми глазами, и со стороны напоминал покойника. Но стоило Блицу произнести его имя, как пернатый чуть вздрогнул и с искренним удивлением посмотрел на взволнованного друга.       - Блиц? Что ты здесь делаешь?.. – спросил он дрожащим голосом, по щекам, размазывая тушь, катились слёзы.       - Столас, о, мой Люцифер… - Блиц подбежал к принцу и, заключив в крепкие объятия, уткнулся лицом тому в плечо. – Пожалуйста, прости меня, Столас! Прости, за то, что вёл себя как мудак…       Глаза Принца расширились, его тело пробила дрожь. Неужели это происходит наяву, неужели это не сон или какая-то бредовая фантазия? Блиц извиняется перед ним? Извиняется? Обычно эти два слова были антонимами, однако не в этот день. Какое-то время он сидел как зачарованный, боясь пошевелиться, пока Блиц плакал ему в плечо и что-то невнятно говорил, но потом пришёл в себя и обнял друга в ответ.       Так они и просидели, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом.