Спасение, ставшее вечным голодом.

Инк и Эррор были двумя древними существами, сражавшимися друг против друга во имя вселенных в мультивселенной — так считали абсолютно все. Белого скелета с пятном на щеке, словно въевшаяся клякса чернил на белой бумаге, с меняющими форму и цвет зрачками, его огромной кистью Брумми и органайзером с красками, звали Инк. Чёрного скелета с глюками, надписями "Error", синими полосами, тянущимися от глазниц до щёк, будто дорожки слёз, и гоптофобией, звали Эррор. Инк был хранителем вселенных, а Эррор — их разрушителем. Каждый раз, когда Эррор появлялся в очередной вселенной с целью уничтожить её, Инк бросался на него в отчаянной попытке остановить. Их битвы нередко были сумбурными и разрушительными, затрагивая не одну вселенную. Поле боя всегда выглядело так, будто пронёсся ураган — быстро и безжалостно. Повсюду летали нити разрушителя, оседая, словно паутина, а чернила художника пестрили по всему пространству, будто окрас далматинцев. Часто в воздухе рябило от искажённых фрагментов локаций, рушились постройки, ломались деревья. Любой, кто хоть раз видел эту "картину", в девяноста процентах случаев угадывал "авторов". Иногда побеждал Инк, отстаивая жизнь вселенной с её уникальной историей, и Эррору приходилось отступать в свою часть пустоты, восстанавливать силы и зализывать раны до следующей схватки. Иногда побеждал Эррор, успевая разрушить мир до основания или обезвредив хранителя. Тогда он расправлялся со вселенной, набивая очередную куклу прахом местного Санса. Куклы Эррор шил сам — он любил это занятие. Они служили ему трофеями и напоминанием о стёртых из мультивселенной мирах. Но среди них попадались повторяющиеся. Это означало, что создатели следили за своими творениями, возрождая их вновь. Тогда Эррор оставлял попытки уничтожить конкретно эту вселенную, переключаясь на другую или занимаясь своими делами. Они сражались друг с другом тысячелетиями, и со временем их стычки превратились в постоянное соревнование — попытку превзойти оппонента и доказать свою правоту. Но между ними также возникла странная сила, притягивающая их друг к другу. Они осознали, что не могут существовать по отдельности, и это было больше, чем просто вражда. Это напоминало танец, в котором они двигались в унисон, предугадывая шаги противника. Они продолжали бороться, но теперь их схватки всё чаще превращались в своеобразное общение. Считывание каждого движения, мимолётные ухмылки, горящие азартом глаза, ложные выпады, попытки что-то стащить у другого... А ещё они стали встречаться вне поля боя. Шокотейл, где Эррор запасался шоколадом. Оудертейл, куда он приходил смотреть на звёзды. Порой Инк заглядывал к Эррору в Анти-Пустоту — то ли по забывчивости, заблудившись по пути домой, то ли намеренно. В такие моменты разрушитель раздражался и вышвыривал хранителя в первый попавшийся мир, откуда тот удивительным образом всегда находил дорогу обратно. Во время этих нелегальных визитов Инк заводил разговоры на самые разные темы, часто подшучивая, чем ещё сильнее злил Эррора. Но постепенно их отношения... теплели. Но всё изменил один случай. Они застряли. Застряли в какой-то заснеженной вселенной на краю мультивселенной, без возможности выбраться. Никто из них не задавался вопросом, что это за мир. Сейчас их волновало лишь одно — не замёрзнуть насмерть в разыгравшейся метели. — Это всё из-за тебя, радужный мудила! — Эррор, прикрываясь рукавом куртки от ледяного ветра, увязал в снегу по самые бедра. — Из-за тебя мы провалились сквозь пустоту черт знает куда! — Он злобно покосился назад, где по его следам пробирался Инк, с трудом вытаскивая ноги из сугробов. — Перестань злиться, я же сказал — это вышло случайно. — Жмурясь от снега, хранитель налетел на спину разрушителя. — Ой! Эррор резко развернулся. Если раньше он был просто зол, то теперь его взгляд излучал ярость. — «Перестань злиться»? Ты! Знал! Ты знал, что я собирался уйти в пустоту, и как только портал начал открываться — ты рубанул по нему чернилами, свалив нас обоих в эту дыру! Инк, увидев бешенство в глазах противника, мгновенно прикусил язык. Лучше помолчать, пока Эррор не переломал ему кости, как сухие ветки. Однажды такое уже было, и повторять опыт не хотелось. К тому же здесь он мог не воскреснуть. Эта странная вселенная высасывала магию, не позволяя им покинуть её пределы. Они дрались, как обычно, в какой-то вселенной (Инк уже не помнил названия). Пытаясь остановить сорвавшегося с цепи разрушителя, он по нелепой случайности столкнул их магии в единый всплеск. Ошеломлённый Эррор, глючащий чернилами портал, Инк, не успевший сообразить, что произошло... И вот они здесь. Хранитель смотрел на Эррора и вдруг осознал: тот не просто злится. Ему страшно. Страшно от того, что они не могут выбраться. От того, что это место вытягивает магию. От того, что они могут замёрзнуть насмерть. Белый скелет не мог испытывать эмоции без соответствующих красок. Инк знал, что замерзает, но не позволял себе выпить нужные цвета, чтобы не поддаться панике. Кто-то должен оставаться хладнокровным, пока они не найдут выход. Этот холод был не таким, как в снежных локациях Сноудина. Он пробирал до костей, вытягивая не только магию, но и саму жизнь. — Инк, ты чего завис? Опять память прохудилась? — Чёрный скелет изогнул бровь, наблюдая за замершим оппонентом. — А? Нет, просто задумался. Эррор, мне кажется, я вижу что-то вроде дома... — Прищурившись, художник всматривался в снежную пелену за спиной разрушителя. — Ты меня спрашиваешь? Дом, посреди ниоткуда? Ты уверен? — Эррор язвительно фыркнул, но всё же обернулся. — Сам посмотри. — Инк, ты тупица, я дальше своего носа не вижу! — прошипел он сквозь зубы, поворачиваясь обратно. — Ой, да-а-а, точно... — Хранитель изобразил виноватую гримасу. Он куда лучше запоминал всё, что было связано с Эррором, но никогда бы в этом не признался. Инку нравилось подкалывать его, наблюдая за этими яркими, искренними эмоциями. — Опять забыл, да? Ладно, где ты там дом увидел — веди. — Разрушитель, явно уставший злиться, отступил в сторону, пропуская его вперёд. То, что заметил Инк, действительно оказалось домом. Из-за метели и усталости он казался далёким, но на деле был гораздо ближе, чем они думали. — Дом наполовину в снегу. Если смотреть сбоку, можно принять его за заснеженный холм. — Обойдя строение, Инк вернулся к Эррору, который стоял, скрестив руки. — Инк, ты издеваешься? Мы стоим на уровне крыши. Как это, по-твоему, «наполовину»? — Ну... другая сторона не так сильно завалена. — А-а-аргх, святые скрипты, ты невыносим! — В ярости Эррор выхватил у него кисть Брумми. — Эй, зачем тебе моя кисть?! — Инк почувствовал, как нехватка эмоций мешает ему полноценно возмутиться. — А чем ещё копать? Руками? — Осмотрев предполагаемый вход, разрушитель замер. — Она не лопата! Эррор проигнорировал его, прикидывая расстояние до чердачного окна (оно было почти в каждом доме альтернативных Сансов). Инк пытался сосредоточиться, но холод и отсутствие эмоций делали его мысли вялыми. Он вздрогнул, когда ком снега шлёпнулся ему на щёку, и осознал, что Эррор что-то говорил всё это время. — ...Если хочешь замёрзнуть — валяй, но я на это смотреть не буду. Он раздражённо подумал, что мог бы убрать снег своими нитями, но... «Они истончаются и рвутся. Кроме поддержки кисти, они ни на что не годятся!» Вытянув новую нить взамен испарившейся, Эррор продолжил копать. Уже начинало смеркаться, когда Эррор и Инк наконец пробрались внутрь дома. Спустившись с чердака подальше от окна, через которое проникли, они оказались в полной темноте. Холод по-прежнему витал в воздухе, но хотя бы исчез пронизывающий ветер — и это уже радовало продрогших скелетов. — Ни черта не видно... Что тут вообще есть? — Прищурившись, Эррор двинулся вперёд — и споткнулся о что-то мягкое. Раздался грохот, сопровождаемый руганью. Чёрный скелет не удержал равновесия и шлёпнулся на пол. — Ой! Я сейчас... Эррор, подожди минутку. — Что-то сообразив, Инк на ощупь двинулся обратно к чердаку. Прошло пару минут — и со стороны лестницы разлился свет, постепенно заполняя помещение. Неожиданно яркий поток ослепил Эррора. — Инк, а сразу нельзя было это сделать?! И не свети мне в глаза! — Раздражённо отодвинув керосиновую лампу, разрушитель поднялся с пола. — Я как-то... не подумал... — Смущённо почесав щеку, художник отнёс лампу подальше, осматривая освещённое пространство. Дом выглядел странно, но Инк чувствовал — это жилище скелетов. Он доверял интуиции (единственному, что его никогда не подводило), несмотря на свою вечную забывчивость. Эррор, обойдя комнаты, казался напряжённым — и это было неудивительно. В гостиной, где он споткнулся о складку ковра, стоял круглый дубовый стол, заваленный коробками из-под пиццы, банками энергетиков и пыльными газетами. Рядом громоздились огромные подушки — то ли имитация дивана, то ли диванные подушки, притворявшиеся обычными. Скелеты так и не поняли. На месте, где в большинстве домов стоял телевизор, располагался камин. Они тут же разожгли его, скармливая огню древние картонные коробки, чтобы хоть немного согреться. Обои были фиолетовыми, с узором из спиралевидных волн. Стены украшали рамки с собранными пазлами — изображениями растений и жуков. Входная дверь, железная и основательная, соседствовала с обувницей и гвоздями, вбитыми в стену для ключей. Ни одежды, ни обуви не было — лишь одинокая обувная ложка в корзине для зонтов, где лежал белый зонт-трость. По всему дому стояли свечи, которые Инк поспешил зажечь. Проводки, как выяснилось, здесь отсутствовали вовсе. На кухне плита работала на встроенных кристаллах с руническими насечками — то же самое касалось раковин и ванной. Обои и «картины» повторялись в каждой комнате. Одна из спален вмещала огромную квадратную кровать с гобеленом, груду книг и письменный стол. Вторая — гроб с подушкой и одеялом, прикроватный столик с коллекцией деревянных жуков и оригами-цветами, стул, невероятно пушистый ковёр и сундук с инструментами для резьбы по дереву. Чердак же представлял собой царство хаоса: груды хлама и засохшие грядки с мёртвыми растениями. Возможно, дом мог бы показаться уютным... если бы не детали. Армейские ботинки красного цвета у плиты. Розовые тапочки, брошенные так, словно кто-то полз от кровати к двери. И — самое главное — никаких следов праха. Запертая дверь, целые окна... Всё это заставляло насторожиться ещё сильнее. — Это точно дом скелетов? — Эррор водил зрачками по сторонам, вслушиваясь в гробовую тишину. — Уверен. Дом альтернативных Санса и Папайруса. Но что-то тут... — Художник запнулся, подбирая слова. — Что-то не так? Странно? Словно слеплено из кусков? — перечислил Эррор, не отрывая взгляда от Инка. — Как ты догадался? — Сложно не заметить. Нет праха. Вещи хозяев слишком рознятся друг с другом. Пицца, которой не могло быть в мире без растений. Грядки на чердаке... И ни единого следа от бегства или безысходности в доме. — Он нахмурился. — Словно это обрывки из разных вселенных... Или... — О чём-то подумав, Эррор провёл взглядом по помещению и выдал: — место, впитавшее остатки событий. Похоже, оба пришли к одной и той же мрачной мысли — и отчаянно надеялись ошибиться. «Все, кто попадал сюда... были поглощены вселенной». Инк впервые заметил неладное на четвёртый день. Эррор, обычно такой язвительный и резкий, вдруг стал... странным. Его движения потеряли привычную резкость, а голос звучал глухо, без металлического эха. Но что действительно насторожило Инка — это то, как разрушитель начал избегать прямого взгляда. — Ты в порядке? — спросил Инк, когда Эррор в очередной раз отвернулся, поправляя шарф. — Отстань, — пробормотал тот, но его пальцы дрожали, а сквозь ткань проникал странный синеватый свет. С каждым днём становилось хуже. Эррор начал терять координацию — его нити путались сами по себе, а шаги стали неуверенными. Временами он замирал на месте, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышал Инк. А потом... Потом появились эти странные взгляды. — Чего уставился? — буркнул Инк, когда ощутил на себе тяжёлый взгляд. Но Эррор не ответил. Он просто стоял, сжимая кулаки, а его глаза горели тем странным светом, который Инк никогда раньше не видел. На шестой день Эррор перестал быть собой. Он метался по дому, то прижимаясь к холодным стенам, то швыряя предметы в беспричинном гневе. Его дыхание стало прерывистым и нервным. — Ты... ты выглядишь больным, — осторожно, не зная, что сказать на странное поведение, прокомментировал Инк, отступая на шаг, когда Эррор внезапно оказался слишком близко. Ответом стал хриплый смешок. Эррор провёл языком по зубам — медленно, нарочито — и Инк впервые почувствовал отголоски оставшиеся от когда-то выпитого страха. — Я... не болен, — прошипел Эррор. Его голос звучал чужим, глубинным, будто из-под земли. — Я просто наконец... перестал сопротивляться. Инк не понимал. Он видел лишь, как его вечный противник теряет контроль, как его тело ведёт себя странно, неестественно. Он не знал, что вселенная, высасывая их силы, обнажила то, что Эррор тысячелетиями прятал за гневом и насмешками. Он просто видел, как Эррор падает на колени перед камином, сжимая голову руками, а его кости светятся изнутри тем самым пугающим синим светом. — Инк... — хриплый голос больше не звучал насмешливо. В нём была только боль. И что-то ещё. Что-то, от чего у Инка похолодели позвонки. — Мы больше... не продержимся. Инк наблюдал. И впервые за всю их долгую историю противостояния... не знал, что делать. Художник тоже это понимал: часть красок уже была израсходована, положительных эмоций почти не осталось, а значит, «топлива» для поддержания себя тоже скоро полностью закончится. Вернувшись с очередной вылазки ни с чем, хранитель застал очередную странную картину. Эррор сидел у камина, скрючившись, его длинные пальцы судорожно впивались в собственные рёбра. В свете огня его чёрные кости казалось приобрели красноватый оттенок, а синие нити под глазами — побледнели. — Ты странно себя ведёшь, — заметил Инк, наклоняя голову. Эррор резко поднял взгляд. Его зрачки — узкие, как щели, — дрожали. — Отвали. Но Инк не отвалил. Он видел, как Эррор зажимает бёдра, пытаясь скрыть что-то. Видел, как его грудная клетка учащённо вздымается, а в голосе — хрип, которого раньше не было так часто. — Это из-за вселенной, да? — Инк сделал шаг ближе. — Она влияет на тебя... интересно. Эррор зарычал, но звук получился странно сдавленным. — Я сказал, отвали, чернильный идиот! Инк присел рядом. — Но ты же дрожишь. Он протянул руку, коснулся запястья Эррора — и тут же ощутил, как под костью пульсирует что-то горячее, нервное. — О-о-о... — Инк замер, глаза его расширились, имитируя удивление. — Так вот в чём дело. Эррор дёрнулся, пытаясь вырваться, но его движения были вялыми, лишёнными сил. — Ты... ты ничего не понимаешь... — Понимаю, — Инк ухмыльнулся. — Ты возбуждён. Тишина. Послышался звук откупоривания бутыльков и тут же спешное их закрытие. Потом Эррор зашипел, как разъярённый кот. — Это не я! Это... эта проклятая вселенная! — Конечно, конечно, — Инк кивнул, но его пальцы уже скользнули вверх по одежде к плечу Эррора. — Просто... любопытно. Ты обычно такой злой, недосягаемый, а сейчас... Он наклонился, почти касаясь скулы Эррора. — ...такой податливый. Эррор вздрогнул, стараясь не задумываться, какие именно эмоции выпил Инк, пока он не смотрел на него. Его хрупкие нити впились в хранителя, его бёдра сжались, а между рёбер дрогнула бледная прозрачная тень души. — Прекрати... — но в его голосе не было злости. Только хрип, надлом, что-то, от чего у Инка закружилась голова. Он никогда не видел Эррора таким. Уязвимым. Нуждающимся. И, чёрт возьми, это было... Завораживающе. — Ты весь горишь, — прошептал Инк, проводя языком по шейному позвонку. Его пальцы коснулись внутренней стороны бедра, и Эррор вздрогнул, но не оттолкнул. Его разум был затуманен странным, всепоглощающим жаром. «Вот так...» — Инк провёл рукой выше, находя влажную от магии щель между костей. Эррор закинул голову с хриплым стоном, когда умелые пальцы вошли в него. — Ч-чёрт... вынь... ах! — его протест превратился в вопль, когда Инк нашёл тот самый узел внутри. «Нет уж, глюк,» — Инк прикусил его ключицу, чувствуя, как чёрное тело выгибается под ним. — «Я не упущу возможность сблизиться.» Избавившись от низа одежды и наконец-то полностью уложив разрушителя, Инк слизал три капли розовой краски. Ощущая, как эмоция начинает преобладать над другими, он не смог удержаться от слов. — Ты принимаешь меня так хорошо, — прошептал Инк, чувствуя, как на эти слова, внутренние каналы Эррора сжимаются вокруг его пальцев. Когда он добавил ещё палец, Эррор вновь застонал. Его хрупкие нити обвились вокруг запястья Инка, не отталкивая, а притягивая ближе. — Ты этого хочешь, да? — Инк ухмыльнулся, ускоряя движения. Эррор не отвечал. Он не мог отвечать. Его сознание плавало где-то между болью и удовольствием, а тело жило собственной жизнью — выгибалось, дрожало, требовало большего. Вынув пальцы, свободной рукой он направил своё магическое продолжение к влажному входу. Эррор затрясся, когда ощутил, как его медленно, но неумолимо заполняют. — Б-больно... чернильная сволочь... Инк засмеялся, вонзаясь глубже. — Врёшь. Тебе нравится это. И он был прав. Каждый толчок заставлял Эррора вздрагивать. Его ноги судорожно обвились вокруг бёдер Инка, притягивая его глубже, вопреки собственным протестам. — Посмотри на себя, — Инк схватил его за бедро, резко вгоняя в него себя до конца. — Ты невероятно прекрасен в этот момент. — Хранитель был абсолютно честен: это была невероятная картина. Череп разрушителя был покрыт румянцем, словно жидким золотом, дрожащее тело выгибалось ему навстречу, а пальцы с остатками нитей на фалангах скребли пол над головой, иногда цепляясь друг за друга. Эррор возбуждённо завыл, когда тот начал двигаться — сначала медленно, затем всё быстрее. Его внутренние каналы сжимались вокруг вторжения, магия пульсировала в такт каждому толчку. — Я... я... а-ах! — его голос сорвался, когда Инк намеренно задел самое чувствительное место. Белые пальцы впились в чёрные рёбра, оставляя царапины. Инк чувствовал, как Эррор приближается к краю — его тело напряглось, внутренности сжались, как тиски. — Кончай, — прошипел он, ускоряясь. — Давай же, покажи мне... Душа засветилась ярче, когда Эррор взорвался в немом крике. Его внутренности судорожно сжались вокруг Инка, вытягивая из него ответную волну удовольствия и больше магии. Он рухнул на чёрную грудь, чувствуя, как их магии медленно успокаиваются. — ...убью... — слабо прошипел Эррор, но его пальцы бессознательно сжали плечо Инка, а душа перестала становиться прозрачной, наполняясь цветом. — Знаю, — усмехнулся тот, облизывая синие капли с его скулы. — Но сначала — ещё раз. И когда пальцы снова скользнули между бёдер, Эррор лишь застонал, без сил сопротивляться. На утро Эррор отказался обсуждать это. Но что-то для разрушителя явно изменилось навсегда.