Чудное дитя

      Утро началось с неожиданного визита.       Когда Гермиона открыла дверь, перед ней стоял Люциус Малфой - но не безупречно одетый аристократ, а человек с тенью усталости в глазах. Его обычно безупречные волосы были слегка растрепаны ветром.       — Можно войти? - спросил он неожиданно мягко.       Гермиона, застигнутая врасплох, молча отступила в сторону. Люциус прошел в гостиную, где Северус уже встал в защитную позу, неосознанно прикрывая собой дверь в комнату Катрины.       — Я пришел поговорить начистоту. - Люциус опустился в кресло, его пальцы нервно постукивали по змеиному набалдашнику трости.       Гермиона и Северус переглянулись. За годы после войны они научились читать друг друга без слов. Сейчас в глазах обоих был одинаковый вопрос: что заставило Люциуса Малфоя сбросить маску?       — Зеркало... было не просто подарком, - начал он, глядя в камин. — Это тест. И Катрина прошла его лучше, чем я ожидал.       Северус резко встал:       — Ты использовал моего ребенка в своих...       — В своих что? - Люциус поднял глаза. В них горел необычный огонь. — В своих планах оставить после себя что-то хорошее? Да. Видишь ли, Северус, когда тебе шестой десяток, начинаешь задумываться о наследии.       Он повернулся к Гермионе:       — Ваша дочь... она уникальна. Не только потому что сочетает ваши таланты. В ней есть то, чего не было ни у кого из нас - чистота намерений.       Люциус достал из складок мантии небольшой медальон и открыл его. Внутри лежал крошечный портрет... маленького Драко.       — Я испортил своего сына. Воспитывал его в ненависти. И теперь, когда я пытаюсь наверстать упущенное... - его голос дрогнул,       — Он не может полностью избавиться от этого. А Катрина... она может стать тем, кем мы все должны были быть.       Гермиона осторожно села напротив:       — Что вы предлагаете?       — Не бойтесь, я не собираюсь красть вашу дочь, - Люциус слабо улыбнулся. — Но я хочу... просить права учить ее. Тому, что знаю. Этикету, истории магических родов, искусству ведения переговоров.       Северус скрестил руки на груди:       — И зачем нам это?       — Потому что, - Люциус посмотрел прямо в глаза Северусу, — когда она вырастет, ей придется иметь дело с миром, который до сих пор делит людей на "чистокровных" и "грязнокровок". И я могу научить ее побеждать в этой игре.       Тишина повисла в комнате. Где-то наверху послышался смех Катрины - звонкий и беззаботный.       Гермиона первой нарушила молчание:       — При одном условии. Вы будете учить ее не "побеждать", а "менять правила игры".       Люциус задумался, затем медленно кивнул:       — Возможно, это как раз то, чему мне стоит научиться самому.       Когда он уходил, Северус неожиданно остановил его у двери:       — Люциус... если ты когда-нибудь...       — Не волнуйся, старый друг, - Люциус повернулся, и в его глазах впервые за этот визит появился знакомый холодный блеск. — Я буду вести себя... почти прилично.       Дверь закрылась. Северус и Гермиона остались стоять в прихожей, слушая, как наверху Катрина напевает песенку, которую Драко научил ее в прошлый визит.       — Ты действительно позволишь ему... - начала Гермиона.       — Нет, - резко ответил Северус. Затем, после паузы, добавил: — Но, возможно... под строгим наблюдением.       Гермиона улыбнулась и взяла его руку:       — Знаешь, а может быть, это именно то, что нужно всем нам?       Наверху Катрина случайно уронила зеркало. Оно упало, но не разбилось - лишь показало на мгновение странное отражение: Люциуса Малфоя, склонившегося над колыбелью... с выражением неожиданной нежности на лице.       Потом изображение исчезло, оставив лишь обычное отражение комнаты. Но что-то подсказывало, что история их необычной семьи только начинается.