Хенки

— Здарова, Хенкалина, — совсем условно поприветствовался Киса, бросил рюкзак куда-то в угол Бориной комнаты и завалился на кровать. — Ага, привет — Хенк так сосредоточенно таращился в ноут, что даже не обратил внимание на скрип матраса за спиной. Ваня долго о чем-то его расспрашивал, пытаясь привлечь внимание, но они просто перекидывались короткими фразами, Борины как правило доходили еще и с задержкой. Киса заинтересовано разглядывал синюю спину и все ждал, когда Хенк развернется на своей ебучей табуретке и уделит ему больше пары дежурных ответов, но он все ещё перебирал какие-то слайды на компе и черкал листочек у клавиатуры. — Ой, что это у тебя? Мандаринки? Пиздато. Дай одну, а? — Ваня зацепился взглядом за тарелку фруктов на краю стола. — Дам, только руки помой, — не разворачиваясь ответил Хенк. — Хуй с тобой, — пробубнил Киса и хлопнул дверью. Боря вздрогнул, оглянулся на белую дверь и нахмурился. Всегда, когда он на чем-то концентрировался, любой резкий, пусть даже и негромкий звук заставлял его подпрыгивать на месте. Он мысленно позлился на Кислова и почти сразу вернулся к делу. Работа как будто бы не кончалась. Зачем снова соглашался помогать Лильку если уже можно просто ебаться с Кисой — самому не понятно. — Так, ну, где там мандаринки, — вернулся в комнату Киса, потирая руки, и снова его отвлек. Боря развернулся и уже было собрался выяснить отношения из-за захлопнутой двери, но почти сразу замер. — Тебя батя видел? — Не-а, — оскалился Киса, получив желаемую реакцию, — теть Марина дверь открыла. — И ты так по улице шел? — А че, тебе че-то не нравится? — Кислов демонстративно поставил руки в боки. На шее у него неплотно болтался черный ошейник с блестящими шипами, — Это чокер, дебил, — закатил глаза Киса, — какой ещё нахуй ошейник. — Да похуй что вообще, ты зачем это надел? — А тебе не нравится? — Да кому такое понравится, — Хенк удивленно усмехнулся, — ладно там серёжка, окей, но тут… Совсем как собака какая-то. — Да ну тебе, Хенкалина, — Киса прошмыгнул за табуретку, закинул в рот пол мандарина и запустил руку в Борины волосы, — тебе бы наоборот подошло: черный цвет под блондина. Хенк только фыркнул и тряхнул головой, освобождаясь от руки. Настало недолгое затишье, после которого кожи его шеи что-то коснулось и легонько обтянуло. — Да блять! — он дёрнулся руками за спину и схватил Кису за запястья, но было уже поздно — сзади щёлкнул ремешок. — Ты заебал кричать, лучше перестань дёргаться и я его нормально поправлю. Боря закатил глаза и сел ровно. — Хер с тобой, только не задуши. — Тогда встань лучше. Ему никогда не нравились Кисины затеи, но, наверное, такой спонтанности Хенку в нем самом и не хватало. Иногда задней мыслью он даже пытался угадать, чего такого Киса снова учудит. На этот раз все начиналось безобидно и не очень времязатратно, но теперь перед ним стоял Ваня Кислов и, прикусив язык, действительно поправлял ошейник. Лучше бы так и ковырялся, пока Боря сидел, теперь еще ведь и все бросить пришлось, иначе не успокоится. Из размышлений он вывалился, как только Ваня затянул его немного потуже, тут уже Боря напрягся. — Да че ты, оно так и должно обтягивать. Хенкин чувствовал, что он покраснел, но списал это на передавленную шею, нежели чем на какую-то другую реакцию. Они постояли так посреди комнаты несколько секунд, Боря вздохнул и потянулся руками назад, в поисках застёжки. Поигрались и хватит, надо ещё дела доделать. Но вдруг киса схватил его за руки и вернул на место. — Да подожди ты бля, — заулыбался он. Боря вопрошающе поднял бровь. — Идёт тебе, чего-чего… Милый такой, глаза большие, совсем как песик. — Да ты блять… — не успел распалиться Хенк, как Ваня сразу заткнул его поцелуем. Он переплел свои руки со Бориными и убрал их ему за спину. Через пару минут он прервал совсем тихий поцелуй, просто отодвинулся губами и прильнул лбом к Бориному. Хенк только и видел его блестящие черные глаза. Кисин голос стал глубже, он негромко, но очень пошло произнес: — Разве песики так разговаривают? Боря ничего не смог сказать, внутри что-то потяжелело. Сначала он подумал, что это новая волна злости, а потом понял, что это какое-то новое чувство и впал в ступор, молча смотря в Ванины глаза в ответ. — Ты же хороший, — мягко добавил он, потирая большим пальцем Борину щеку, — хороший песик. Он продолжал смотреть в Кисины глаза. Там, где сливалась граница черного зрачка и темной, почти черной радужки, он тонул и слушал теплый голос, тянувший его еще глубже. — Смотри, Хенк, — Киса опустил глаза вниз. Через домашние Борины треники отчётливо просматривался стояк, — тебе нравится? — с легкой усмешкой спросил Киса. — Нравится быть песиком в ошейнике? Хенкин сам видел, как у него дергается член в штанах и не мог этому поверить. Ему было страшно оправдываться и спугнуть то, что вызвало ту приятную тяжесть. Он наблюдал как Ваня почти в одно движение стянул с него вниз и штаны, и трусы, до самого пола. Почти сразу он обхватил увеличившийся в размерах молочный член спереди и провел по нему несколько раз. Боря выгнулся и только услышал шепот на ухо: — Сидеть. Одновременно с этим член потянуло вниз, и Хенкин послушно опустился на колени. — На корточки, — все так же пошло подсказал Киса на ухо и взял Хенка за руки, которые тот выставил в пол для опоры, и перенес их к Бориной груди, — держи как лапки, — снова шепнул он и, отпрянув, сел перед ним на стул. Таким Хенку ещё быть перед Кисой не приходилось. Посмотрел снова на свой член, тот уже торчал вперёд и даже не свисал. В этой полной открытости было что-то до ужаса смущающее, что он вот так вот показывает себя как предмет, раздвигая перед Кисой ноги в низком приседе, но голос быстро вытащил его из раздумий. — Хороший песик, очень хороший. Боря снова поднял на него голову. — Да, ты. Чего так смотришь? — Киса наклонился к нему, сжал между пальцев левый сосок и прокрутил почти на пол оборота. Хенк тихонько заскулил и сжал кулаки у груди, а Киса тяжело выдохнул. — Высуни язык ещё. Хенк непонимающе на него посмотрел. — Ну, как собачка, — проговорил он с оскалом. Боря почти сразу сообразил и вывалил язык из открытого рта, смотря на Кислова. Тот выпалил только очень тяжёлое «бля…» и поменял положение на стуле, приминая ткань штанов в паху. Он ещё какое-то время любовался Хенком, а потом показал каким-то быстрым, но понятным жестом «сидеть дальше» и отвернулся. Через пару минут возни он снял со штанов цепочку с достаточно крупными звеньями, где-то в фалангу каждое и наклонился к Хенку. — Сейчас будет настоящий песик, — увлеченно приговаривал Киса себе под нос, пытаясь прицелиться цепочкой, но ошейник сидел так плотно, что широкая ножка карабина просто не пропускала плотную черную кожу. — Бля, — Киса немного потерянно посмотрел на сложенную в ладони цепь, а потом на Хенка, который так и сидел перед ним с высунутым языком, — какой ты пиздатый, — тихо протянул Киса и погладил Хенка по щеке. — Подожди ещё, Хенки, я придумал, ща. Ваня полез в ящик стола и достал из-под тетрадок небольшой тюбик с откидной крышкой. Боря переваривал свою новую «кличку», изо всех сил стараясь не перевозбудиться раньше времени и смотрел как Киса выдавил смазку прямо в ладонь с цепью и начал ей тихонечко лязгать, перебирая в руке. Сначала он провел смазанным пальцем между Бориных ног, тот вздрогнул. Потом Киса уже встал перед Хенком на колени, придерживая его второй рукой за спину, приблизился к раскрасневшемуся лицу и снова прошептал: — Будь послушным песиком, Хенки, с меня сюрприз. Он аккуратно прижал гладкое звено на другом конце цепи к Бориному анусу и поводил им взад-вперед. Хенк ожидаемо застонал, но почти сразу был захвачен Ваниными губами в вязкий поцелуй. Тяжело было сказать сколько прошло времени, но при этом отчётливо ощущалось каждое звено, проталкиваемое Кисловым внутрь, как оно металлическим холодом заставляло целиком вздрагивать и стонать Ване в рот. Как звенья накладывались внутри друг на друга и давили на стенки, пока не Киса не засовывал следующее. К концу поцелуя снизу подступило такое чувство заполненности, что если бы не Кисина рука, то Хенк повалился бы на спину от дрожи в ногах. В какой-то момент, ещё во время поцелуя, его голову наводнило ощущение того, что в нем вся Кисина, не большая, но далеко и не маленькая цепочка, которую он часто в последнее время видел на штанах, и что снизу наверняка из него только маленьким хвостиком торчит одно-два звена и карабин, жутко захотелось подрочить. Но только дернув одну из рук вниз он понял, что оба его запястья Киса снова прижимает к груди Хенка. Потом он убрал руку со спины, буквально укладывая Хенкина на пол. Когда тот снова поджал ноги, внутри переместилась цепочка и Боря протяжно застонал, прикусив высунутый язык. Он чувствовал, что уже не может и опять рефлекторно потянулся к члену. — Нельзя! — еле слышно шикнул Киса. — Лежи тихо, песик, а то услышат, — он приложил палец к прикушенному языку, после чего рука спустилась ниже и схватила за член, пока вторая вытянуло одно из звеньев цепочки наружу. Хенк судорожно сжал и разжал колени, пытаясь совладать с переполняющими ощущениями и прикусил язык ещё сильнее. Между вытаскиваемыми звеньями Киса иногда вставлял в него пальцы и любовался видом, но где-то на середине тягучего процесса в паху у Хенка что-то связалось в такой узел, что он широко раскрыл глаза, а Ваня почти сразу это подметил и сжал его член у основания. Вместо долгожданного взрыва он начал сдавленно пульсировать и сочиться спермой, а взведенный дрожащий Хенк елозить ногами по полу, выгибаясь от отвечавших на сокращения тела оставшихся внутри него звеньев цепи. «Какой хороший» билось эхом где-то в совсем опустевшей голове. Там же где и многочисленные «мой» и «песик». Такого оргазма Хенк не получал ещё никогда. Киса продолжал зажимать ствол члена и выдавливать остатки в руку, которой он предусмотрительно собрал как мог то, что успело вылиться на живот. Боря практически не заметил, как уже стоял на четвереньках с широко раздвинутыми ногами перед ладонью кисы, державшей сомкнутыми пальцами белесое блестящее пятно. — Лижи, пёсик, — рука сверху надавила на затылок, и он послушно зачерпнул языком из остатков спермы, растирая их по нёбу, — вот так, — все шептал на ухо Киса. От этой унижающей беззащитности его позы, его действий, полного подчинения Ване распирало изнутри и Хенк очень боялся, что сейчас у него снова встанет. Раньше, когда они просто трахались, такое иногда бывало. — Понравилось? — Киса приподнял его за подбородок, он улыбался Хенку все таким же пошлым темным взглядом. Боря как проснулся и активно закивал, чтобы тот даже не успел подумать чего-то не того. — Тогда скажи спасибо, — Киса расстегнул штаны и показал основание члена из-под лямки брифов. Из-за того, что Ваня все это время был на взводе не меньше Хенкина он кончил достаточно быстро, вжимая светлую голову в свой пах за плотные кудри. В конце он поднял Хенка ноги, достал несколько оставшихся звеньев одним резким движением и снова завлек его в поцелуй. Как раз к этому моменту далеко за дверью донеслось: — Мальчики, идите поешьте хоть, а то сидите все там. И Киса молниеносно развернул Хенка, натянул на него штаны с трусами и вытолкнул его по направлению к ванной.

***

Они так и не успели толком об этом поговорить: Боре было жутко стыдно, хоть и хотелось еще, а Киса тему не поднимал, только стал как будто по-другому на него иногда смотреть. Он каждый раз ловил этот особый Ванин взгляд, на базе или в школе, и вздрагивал. Где-то спустя неделю Киса написал, что тетя Лариса пошла на смену и предложил затусить на этот раз не на базе, а прямо у него дома. Хенк ковырялся в телефоне на кровати и листал какие-то каналы, пока Киса куда-то отошел. — Песик хочет поиграть? — пробил его током шепот над ухом. — Боря вздрогнул, повернулся и состроил глупую мордочку, вытащив и прикусив кончик языка. Ему было жутко стыдно за такое поведение. И до, и после, и даже во время, но что-то настолько туманило сознание, что от этого стыда член стоял колом и требовал властного Кису рядом, как сейчас. — У меня для тебя подарок, — Ваня потянул его за руку вниз, чтобы он сел с кровати на пол, — ты же будешь себя хорошо вести? Боря не очень понимал в какой форме от него ожидается ответ и очень боялся испортить идеальный момент, поэтому сделал то, что уже знал: высунул язык целиком, открыв рот, и начал часто дышать. Киса улыбнулся, и сел перед Хенком на край кровати, расставляя ноги по сторонам. Он склонился над ним, наслаждаясь похотливой мордой с вываленным тускло-розовым языком. Что-то высматривал в глазах, смирял чернеющим взглядом, а потом внезапно громко приказал: — Голос! Боря не сразу понял, что произошло, слишком много крови ушло из головы вниз. Он поморгал на Кису, а потом собрался с последними силами, преодолел ком стыда в горле и выдал короткое: — Гаф. Киса нахмурился. — Голос, Хенки, голос! — он протянул к нему ногу, надавливая на пах через штаны. — Гаф! Вуф! — сразу громко выпалил до ужаса возбуждённый Хенк. — Ко мне! — все так же бесцеремонно командовал Киса во весь свой глубокий голос. Хенкин почти сразу подполз на четвереньках и устроился у Кисы на коленке. Этот непривычный для своего парня голос Хенк почти никогда больше не слышал, а тут он подходил до одурманивания хорошо. Он улегся щекой на Ваниной коленке и думал о том, какая маленькая у него нога, раз Хенк с трудом умещает на ней голову и в целом о том, как Киса, где-то в полтора раза меньше его самого, сейчас им управляет как ручной собачкой, даже без «как». — Хороший песик, — раздалось над головой. Кислов совсем легко похлопал его несколько раз по щеке, которая уже начала неметь от того, как долго был высунут язык. — Смотри, — Киса поднес ему к лицу темно-синий кожаный ошейник, на нем через колечко была продета небольшая серебряная бляшка с гравировкой «хенки», печатными буквами. Внизу живота что-то так приятно зажгло, что Хенку захотелось громко радостно гавкнуть. Когда Киса надел на него ошейник он так и сделал, от чего Ваня настолько пошло растянулся в улыбке, что захотелось сделать так ещё раз, но получилось сдержаться. — И ещё подарок, — мягко пробасил Киса, вытягивая из пакета игрушку, — это за то, что ты у меня совсем-совсем послушный, — ухмыльнулся он и, придерживая подарок за кончик, поднес к лицу Хенка. Это был хвост из какой-то плотной резины, пах немного странно, но Хенк это почти сразу проигнорировал и заострил внимание на небольшой пробке у его основания. Пока Киса гипнотически раскачивал игрушкой перед его лицом, Боря и не заметил, как она прижалась к его губам, рот приоткрылся сам собой. Диаметр оказался немаленький, обсасывать ее всю целиком было неудобно, давило на язык. Когда Киса достал игрушку и капнул сверху ещё смазки, Боря услышал такое же приказное «сидеть». Некоторая отрешённость Кисиных указаний, которые на этот раз он просто отдавал параллельно с какими-то действиями, Хенка будоражила. Когда Кислов поднес к нему смазанный хвост снизу, Хенк ещё сильнее раздвинул ноги на корточках по сторонам. Ему уже так хотелось, он начал нетерпеливо тянуться всем телом вниз, потираясь о пробку. — Какой хороший пошлый песик, — подтвердил Киса и пошлепал Борю по паху, вставляя хвост. Когда внутрь вернулось сводящее с ума чувство заполненности, особенно от такой небольшой, но широкой пробки, Хенка как переклинило и он совсем отдался происходящему. Все было достаточно туманно, только вспышками всплывало как Киса дает команды, как он стоит на четвереньках, вжавшись лицом в пол и виляет перед ним хвостом, как Киса бесцеремонно дергает и тянет его за член как за поводок, воплощая на нем все накопившиеся фантазии. Когда прозвучало новое «сидеть», Кислов уже тоже был без одежды. Боря снова расположился в глубоком приседе с руками у груди и предвкушающее рассматривал своего парня. Кислов же в это время огладил Хенка со спины до ягодиц и достал откуда-то презерватив. — Ну, это… Фас! — захихикал Ваня, поднося блестящий квадратик к Бориному рту. Он почти сразу понял задачу и со второй попытки раскрыл его зубами. Киса только лишний раз провел рукой по своему стояку и сглотнул слюну, лаская щеку Хенка. Боре очень нравилось слышать похвалу, причем именно в таком контексте она ощущалась так остро, что от любого лишнего Кисиного слова про то, какой он «послушный песик», внизу все начинало каменеть. Киса щелкнул перед ним цепочкой и прицепил карабин к новому ошейнику, а потом спустился к нему на корточки и приложил презерватив к Бориной головке. — Будешь хорошим песиком, делать все, что я скажу? — доносилось до Хенка пока Ваня снизу вверх рассказывал кружок латекса по набухшему свисающему члену. Хенкин почти сразу закивал, смотря на Кислова. — Тогда, — загадочно промурчал киса, накручивая цепь на кулак, — ко мне, — он потянул Хенка за собой, а сам лег на кровать раздвигая ноги. Для Бори смена позы оказалась такой резкой, что не успел он сориентироваться, как Киса намотал ещё один оборот цепи на руку, прижимая его к себе почти вплотную. — Вот так, — томно прошептал Киса, шире раздвигая ноги. Он, видимо, готовился к их игре, потому что, когда Хенк сделал несколько толчков, Ванино лицо только сильнее расправилось в наслаждении, на нем не было и намека на боль. Борин член активно пульсировал, сжимаемый Кисловым, и каждую такую пульсацию усиливал расширяющий его сзади хвост. Он мерно проникал до самого конца и почти до конца вынимал, смотря на закинутую голову Кисы. Тот дёрнул поводок и чуть не рыкнул: — Быстрее! — и уже сам начал задавать темп. Борю особенно возбуждало, что даже в таком положении, когда более податливым и беззащитным должен быть Киса, по сути, он его и контролирует, во всем - от темпа до положения тела. Когда Боря захотел поменять позу, Киса каким-то непонятным образом дотянулся до его хвоста и дёрнул совсем легко, но от одного этого действия у Хенка посыпались звезды из глаз, и он только сильнее прижался к скалящемуся Ване, не сбавляя темпа. Буквально через пару минут он со стоном повалился на Кислова, тот уже ослабил хватку цепи и просто тяжело дышал, рассматривая Борино лицо. — Хочешь еще? — А что еще? — Ну не знаю, — Киса задумчиво надул губы, — могу еще за хвост тебя подергать. — Он вымотанно ухмыльнулся и прикрыл глаза. — Хочу просто с тобой так полежать. — Устал? — Угу. — Ну, ты был хорошим песиком, — Ванин голос немного хрипел, он уложил руки Боре на ягодицы, приподнимая и разводя их в стороны, — отдыхай. — Правда хорошим? — игриво спросил Хенк и подался вперед, ещё находясь внутри Кисы, отчего тот застонал и раскинул руки по сторонам. — Правда, правда, ты и сейчас хороший. Пусть уже и не песик, но всё ещё с хвостом. Боря ухмыльнулся и широко лизнул Ваню по щеке. — Ай, бля, ну ты чего, — засмеялся Киса, вытягиваясь в шее. Хенк ещё несколько раз широко мазнул языком, специально не обходя каких-то отдельных частей Кисиного лица. — Ну хватит, Хенк, я все понял уже, — умоляюще застонал он. Боря видел, как пусть и кривя лицо от слюней, Киса широко улыбался. — Бойся ответственности за тех, кого приручил, Кислов. — Все, отстань, просто обними меня и давай полежим.