украденная булка

Патруль уже долгое время был скорее формальностью. На улицах спокойно, никаких нападений, а за мелкой помощью к ним обращаются лично. У Цубаки сегодня премьера нового номера. Поэтому, закончив с патрулем пораньше, он убегает за шмотками, а братья обещают подтянуться в бар к открытию. Маршрут до дома строят так, чтоб пройти мимо “Кактуса”. Даже на вечно отстраненном лице Урю пробегает тень улыбки. Выпечка из “Кактуса” — его слабость. Он съедает свою буквально за пару укусов и успевает украсть большой кусок от булки брата, пока тот что-то агрессивно печатает, откинув руку с булочкой в сторону Урю. Очень соблазнительно. Сопротивляться — невозможно. Сэйрю не замечает, поэтому Урю, быстро прожевав украденный кусок, тянется за очередным. Пальцы Сэйрю перехватывают его подбородок в преступной близости от ароматной булки. Урю тяжело сглатывает, притворяясь, что ничего не произошло. Сэйрю смотрит строго и Урю, принимая правила игры, послушно опускает подбородок между большим и указательным чужой руки. Смотрит невинным взглядом из-под пушистых ресниц. — Ты украл мою булку, — наклонив голову прямо к уху близнеца шепчет Сэйрю. — Хмг, — Урю не спорит, только кивает, соглашаясь. Обвинение справедливо. Сэйрю воровато оглядывается — на улице никого — и плечом заталкивает брата в переулок, скрытый кустом. Место хорошее. Если не знать, то за густой листвой можно не заметить узкий проход между домами. Но самое приятное то, что если пройти до конца, то можно попасть в небольшой карман, который не видно, пока в него не упрешься. Двойная защита от посторонних глаз. Урю идет спиной вперед, не разрывая зрительный контакт. Он знает тут каждую ямку и каждый камушек — даже с закрытыми глазами он чувствовал бы себя тут уверенно. Кроме уединения, это место может похвастаться еще и тишиной, нарушаемой только шумом листвы рядом. Урю с готовностью встречает лопатками остроту каменной кладки за спиной. Кирпичи рассыпаются под тяжестью лет, это место заброшено уже очень давно. Наплевав на то, что куда-то в бок тычется обломок стены, Урю цепляет длинными пальцами светлую футболку брата и тянет на себя, не встречая сопротивления. Когда расстояние сокращается до неприлично–близкого — останавливает ладонью. Скользит взглядом по чужим (разве можно назвать их чужими?) губам. Хочет сократить расстояние, вжаться, лизнуть… Но сейчас ведет Сэйрю, а Урю не против играть по чужим правилам. Но это не мешает ему добавить огня — и он копирует взгляд Сэйрю, улыбается уголками глаз, щурится. Он тоже может притворяться братом. Правда, смысла делать это перед другими людьми нет, самое сладкое — видеть, как темнеют глаза его брата, когда в лице напротив он видит себя, а не своего близнеца. Сэйрю, предсказуемо, ведется — прижимает с силой к стене, раздвигает коленом бедра. — Не нарушай правила, братик. Ты сожрал мою булку, значит сейчас я сожру тебя. У них не было проблем с тем, чтоб уступать. Какая разница, кто ведет, если одинаково приятно и толкаться в горячий рот, удерживая за волосы и самому насаживаться губами, втягивая щеки, расслабляя горло? Возможно, Урю хотел, чтоб инициативу сегодня забрал брат, правда об этом ему знать не обязательно. Он намного смелее и откровеннее, если его не просить. Урю проводит кончиком языка по губам, слизывая крошки, оставшиеся в уголках и смотрит в глаза. Трется об колено, на мгновение прикрывая глаза, но сразу же возвращая зрительный контакт. О, смотреть друг другу в глаза — ужасно горячо. То, что его уши горят — он чувствует кожей, как это выглядит — видит напротив. Сейчас их отличают только волосы, более гладкие у брата. Хочется исправить, стирая различия — и Урю запускает ладонь в мягкие волосы Сэйрю, накручивает их на пальцы, взлохмачивает. Сэйрю подставляется, трется в руку головой, как ласковый кот. Прижимается к шее, вдыхая запах. Губами оттягивает ворот футболки и кусает так, чтоб след остался четко на границе. Будь его воля — Урю всегда ходил бы помеченный его зубами. Но это раскроет их маленький секрет. Поэтому Сэйрю сдерживается, оставляя собственнические метки там, где они не будут бросаться в глаза. Урю стонет, откидываясь назад и сильнее толкаясь. Реакции друг друга оба знают слишком хорошо. И не потому, что выучили за годы рядом, так просто было всегда. И сейчас Сэйрю знает, чего хочет брат, без слов и намеков. Он выныривает из-под руки, сжимающей его затылок и разворачивает Урю лицом к стене. Проверяет ладонью место, куда ляжет его щека. Острых кусков нет. Хорошо. Прижимает всем телом к стене, руки нервно борются с чужими брюками, очевидный стояк мешает сконцентрироваться на ремне. Он кусает плечо, заземляясь. Закончив с ебаной ширинкой стягивает все резко, до колен. Лоб упирается между лопаток, взлохмаченные волосы лезут в глаза. Руки все еще потряхивает — вроде ничего нового, они трахаются уже давно, но каждый раз как будто выходят на новый уровень близости, хотя, казалось бы, куда ближе. Сокращая расстояние, Сэйрю перехватывает рукой поперек живота, отрезая возможность сопротивляться. Вторая ладонь ложится на член, подергивающийся от прикосновений. Большим пальцем собирает смазку и размазывает по стволу, смягчая движения. Прижимается к нему, а когда Урю издает особенно тяжелый вздох, убирает придерживающую за живот руку, не переставая надрачивать другой и расстегивает свои штаны. Рывком стягивает и трется членом между ягодиц. Урю выгибает спину, чувствуя, чего хочет брат. Сэйрю плюет на свои пальцы, толкается ими между бедер, и почти сразу заменяет их своим членом. Урю тоже нравится так. Он сжимает бедра сильнее, приподнимается на носочках и выгибает спину. Сэйрю скулит куда-то в спину, толкается сильнее. Пальцы с силой сжимают бедро — точно останутся следы. Сэйрю завороженно следит, как его член толкается между аккуратных ягодиц, на правой — две родинки, точно такие же, как у него. Осознание того, что когда Урю трахает его сзади, то видит то же самое, что видит сейчас Сэйрю, посылает очередную горячую волну по всему позвоночнику. — Урю… постони для меня, — сбивчивым шепотом просит Сэйрю. — Извра–ах!–щенец, — на выдохе стонет младший. Сэйрю срывается, кусает где-то в районе лопаток, наплевав на то, что на форме останутся мокрые следы. Кончает, пряча почти животный рык в складки пиджака. Урю скулит, тоже близкий к оргазму. Сэйрю на мгновение отстраняется рукой от члена, вызывая недовольный вздох, собирает свою сперму с бедер брата и размазывает по его члену для лучшего скольжения. От резких движений все хлюпает с ужасно пошлым звуком, стоны Урю — жарче, чем в порнушке, дыхание Сэйрю Сэйрю добавляет вторую руку, перекатывает мягко в руке поджавшиеся яички, прижимает большим пальцем у основания, отсрочивая оргазм. Другая рука движется жестко, так, как нравится Урю. Хватает пары движений, чтоб он начал выворачиваться в руках и закусывать губы, сдерживая стоны. — Давай, Урю, — хочет продолжить, попросить сделать это для него, но не успевает. Урю изливается в руку, скуля его имя. Сперма течет по бедрам, течет по стене, высыхает на руках Сэйрю. Сэйрю прижимается к нему всем телом, пока Урю накрывает послеоргазменная дрожь. Ему нужно несколько минут, чтоб отдышаться. Когда Сэйрю слышит, что дышит он легче — разворачивает к себе, липкой рукой поднимает за подбородок. Глаза напротив — темные, бешеные почти. Волосы растрепаны, как и у его. В порыве необъяснимой нежности Сэйрю давит головой в плечо, вдыхает такой знакомый запах. Тянется в уголок губ, оставляя невесомое прикосновение. — Ладно, сегодня угощает Цубакино, так что украденную булку я тебе прощаю.