Angel of Blood: Human Heart

Тэхён

Вернувшись в особняк после той ночи с Чонгуком, я чувствовал себя не просто сытым, но и… иначе. Слова Чонгука о "дружбе", его смущенное предложение проводить время вместе – это было нечто большее, чем просто обычные слова. Я видел, как он борется со своими чувствами, и это делало его еще более притягательным. Я чувствовал, как любовь к нему растет во мне, но я держал её взаперти. Пока не время. Я знал, что Чимин будет недоволен, узнав, что я продолжаю видеться с Чонгуком. Он, конечно, высказал бы свои опасения, свою тревогу за меня, но никогда не стал бы вмешиваться напрямую. Наша дружба была основана на уважении и принятии, даже если мы не всегда были согласны. Он просто заботился обо мне по-своему, но никогда не стал бы меня контролировать. Поэтому мне не нужно было так уж сильно опасаться его "планов" против Чонгука, скорее, его переживаний за меня. Я начал появляться в жизни Чонгука, но уже не просто как тень, а с намеком на присутствие. Когда он ходил в университет, я мог пройти мимо него по улице, слегка коснуться его руки, задев как бы случайно. Я видел, как он хмурится от недоумения, но в то же время чувствовал, как энергия снова начинает струиться между нами – не голодная, а… просто присутствующая. Я мог сказать пару слов, какую-нибудь невинную фразу вроде "Привет, зайка" или "Хорошего дня", и видеть, как он реагирует на это. Он бы отмахнулся, конечно, но я чувствовал, что ему это приятно. Когда он начал петь… это было потрясающе. Я чувствовал его голос на совершенно другом уровне. Его страсть, его пробуждающаяся свобода – все это вливалось в меня, делая меня еще сильнее. Я приходил на каждое их выступление в клубах Гринвич-Виллидж. Я стоял в глубине зала, скрытый в тени, и просто смотрел на него. На его сияющее лицо под светом прожекторов, на то, как он оживает на сцене. Моё сердце наполнялось гордостью. Он был великолепен. И я чувствовал, как моя поддержка, даже невидимая, доходит до него. Я видел, как он растет, как освобождается от оков отца. Его музыка становилась все мощнее, а уверенность в себе росла с каждым днем. Я чувствовал, что поступаю правильно, оставаясь рядом. Моя цель была не просто питаться им, а быть с ним. Защищать его. Иногда, когда он казался особенно уставшим или подавленным после встреч с отцом, я мог появиться ближе, почти рядом. Просто быть там, чтобы он почувствовал моё присутствие. Наша связь росла, становясь чем-то большим, чем просто связь инкуба и его партнера. Мы были связаны на более глубоком уровне, и я чувствовал, как его чувства переплетаются с моими. Каждый раз, когда я видел его счастливым на сцене или слышал его смех со Стивеном, я чувствовал, что все это не зря. Моё сердце, которое, как считалось, не должно чувствовать таких эмоций, билось для него. Я был его ангелом-хранителем в тени, его невидимой опорой. И я ждал. Ждал того дня, когда он сам будет готов признать то, что наши сердца уже знали. Я наблюдал за ним издалека несколько недель. Видел его на репетициях, где он светился, полностью отдаваясь музыке. Видел его на парах, где он хмурился над учебниками, но уже без прежней безнадежности. А потом, когда он так сильно устал после репетиции, я просто не смог удержаться. Это было слишком очевидно – его потребность в энергии, в моем присутствии. Я встал на его пути, притворившись, что мы просто столкнулись. — Осторожнее, зайка, — сказал я, наблюдая, как он поднимает голову. Удивление, а затем что-то похожее на облегчение мелькнуло в его глазах. Это было так приятно. Он выглядел смущенным, когда я упомянул его мысли о музыке, но не отрицал этого. Я чувствовал его эмоции как свои собственные, и его радость от пения, его страсть к музыке были мне понятны. Именно поэтому я хотел быть рядом. — Твой голос… он становится сильнее. И красивее, — произнес я, и это была чистая правда. Я чувствовал, как его энергия резонирует с его талантом, делая его еще более ярким. Он спросил, почему я здесь, и я лишь улыбнулся. Ему не нужно было знать всех деталей. Достаточно было того, что я рядом. Он выглядел сияющим, когда я сказал, что рад его видеть. Это было то, что я хотел дать ему – счастье. И потом он спросил. То самое предложение, которое он сделал мне после нашей ночи. — Так… значит, мы можем проводить время вместе, как я предложил? Как… друзья? Его голос дрожал на слове "друзья", и я почувствовал эту неуверенность, эту надежду. Мое сердце сжалось от нежности. Я знал, что "друзья" – это только начало для него, попытка обезопасить себя, но для меня это было дверью. Я медленно кивнул, позволяя своим глазам скользнуть по его губам, а затем снова поднял взгляд к его глазам. — Конечно, зайка. Как друзья. Или как-то иначе. Как ты захочешь. Я видел, как это обещание, это приглашение, осело в нем. Как его глаза заблестели, а в теле появилось больше легкости. Он не осознавал, насколько сильно я его люблю, или насколько сильно я хотел быть рядом с ним во всех смыслах. Но это придет. Я был терпелив. После нашей короткой встречи я позволил ему уйти, чувствуя, как наша связь становится крепче. Я знал, что теперь наши встречи будут более частыми, более открытыми. И я был готов к этому. Наши "случайные" встречи становились все менее случайными, а мои прикосновения – все более смелыми. Я находил его после репетиций, "забывая" свой рюкзак или "случайно" оказываясь в том же кафе. Мы разговаривали о музыке, об университете, о его новой жизни, о которой он рассказывал с таким воодушевлением. Я видел, как он расцветает, как его энергия наполняет его, и часть этой энергии, я знал, была моей. Он по-прежнему пытался выглядеть колючим. Стоило мне сказать что-то вроде "Ну что, зайка, как прошла лекция?" или "Наверное, по мне соскучился?", как он тут же насупливал брови. — Я же сказал, не называй меня так! — рычал он, но в его голосе не было настоящей злости, скорее, наигранное раздражение. Иногда, когда он отворачивался, или когда мы прощались, я не мог удержаться. Я быстро наклонялся и крал поцелуй – легкое касание губ, быстрое и дерзкое. Он всегда вздрагивал, а затем его глаза расширялись от возмущения. — Эй! — восклицал он, прижимая ладонь к губам, но в его глазах появлялись искорки, а на щеках проступал румянец. — Что ты творишь?! Я лишь улыбался, наслаждаясь его реакцией. — Просто убедился, что ты не забыл, как это, зайка, — отвечал я, прежде чем отойти на безопасное расстояние. Он фыркал, поворачивался спиной и быстро уходил, но никогда не злился по-настоящему, и всегда появлялся на наших следующих "случайных" встречах. Это был наш маленький секрет, наша игра. И я чувствовал, что за этой наигранной злостью скрывается такое же желание, как и у меня. Он учился принимать эту часть себя, эту новую связь. Мой мобильный завибрировал. Сообщение от Чимина: "Ты где? Мне нужно поговорить. Срочно." Я быстро ответил Чимину, что пока занят, и что мы поговорим завтра, а затем отключил телефон. Я знал, что он будет ворчать, но сейчас у меня были куда более важные дела. Сегодня вечером Чонгук устраивал вечеринку в своем лофте в честь успешного выступления группы. Он пригласил и Стивена, и меня, сказав, что хочет официально представить нас ребятам. Мне было интересно, как он преподнесет меня своим друзьям. Придя в лофт, я сразу почувствовал знакомый запах алкоголя и еды. Музыка играла довольно громко, смех и голоса наполняли просторное помещение. Чонгук выглядел расслабленным и счастливым, он встречал каждого с улыбкой. Он подошел ко мне, его глаза блестели от легкого опьянения и волнения. — Тэхён! Рад, что ты пришел! — Он приобнял меня за плечи, и даже сквозь одежду я почувствовал его тепло. — Пойдем, познакомлю тебя с ребятами. Он представил меня Майку, Кевину и Райану, а также их девушкам и паре подружек. Атмосфера была непринужденной и веселой. Вскоре мы уже сидели за столом, играя в карты. По мере того, как пустели бутылки с пивом и вином, игра переросла в игру на выпивку. Все были уже довольно пьяны, смех звучал громче, а шутки становились все более плоскими. Я наслаждался этим хаосом, наблюдая за Чонгуком. Он смеялся, шутил, его обычно сдержанная натура полностью растворилась в веселье. Мой взгляд невольно задержался на одной из подружек, Саре, которая сидела напротив меня. Она была довольно симпатичной и, кажется, тоже изрядно выпившей. Она постоянно наклонялась ко мне, что-то шепча на ухо, ее пальцы иногда касались моей руки. Я чувствовал на себе пронзительные взгляды Чонгука, каждый раз, когда она делала это. Он хмурился, его губы сжимались в тонкую линию, а глаза метались между мной и Сарой, полные неприкрытой ревности. И мне это так нравилось, что я не сильно сопротивлялся её флирту, иногда даже позволяя своей руке задержаться чуть дольше на её талии, когда она смеялась. Музыка сменилась на что-то танцевальное, и вскоре почти все двинулись на импровизированный танцпол. Я как раз собирался присоединиться, когда почувствовал, как чья-то рука сжимает мой локоть. — Идем, — резко прошипел Чонгук, его голос был низким и сердитым, несмотря на явное опьянение. Прежде чем я успел что-то сказать, он буквально затащил меня в ближайшую комнату, которая оказалась туалетом для гостей, и захлопнул дверь за нами. В маленьком помещении было тесно, и я тут же почувствовал запах его гнева, смешанного с алкоголем. — Какого хуя?! — Его голос был тихим, но полным ярости. Он был так близко, что я чувствовал его дыхание. Я усмехнулся, наслаждаясь его ревностью, которая наконец вырвалась наружу. — Тебе, наверное, нравятся туалеты, зайка, — пошутил я, чувствуя, как его глаза темнеют от моих слов. — Ты постоянно меня сюда тянешь. Его глаза вспыхнули. Он, кажется, собирался на меня наброситься. — Заткнись! Ты блять совсем ахуел флиртовать у меня на глазах? — прорычал он, толкая меня в грудь, но его толчок был скорее жестом отчаяния, чем реальной агрессией. Я лишь приподнял бровь, скрестив руки на груди, и позволил легкой улыбке появиться на моих губах. — Это она флиртовала, а не я, — спокойно ответил я, наслаждаясь каждым мгновением этой ревнивой вспышки. Чонгук скрипнул зубами, его кулаки сжались. Он был так близко, что я чувствовал исходящий от него жар. — Велика блять разница, ты не сильно сопротивлялся, мудила! — Его голос был полон отчаяния и злости. Моя улыбка стала шире. Я сделал шаг ближе, сокращая и без того крошечное пространство между нами. Его злая энергия, его возбуждение – все это было для меня как сладкое вино. — Чон, успокойся, она меня не интересует, — сказал я, стараясь придать голосу максимально успокаивающие нотки, хотя внутри меня все ликовало от его ревности. Но это только подлило масла в огонь. Он схватил меня за воротник рубашки, его глаза горели. — Не говори мне успокоиться! Я блять щас тоже пойду и буду сосаться с Мелиссой, она давно на меня глаз положила. Посмотрим, как тебе это понравится! — прошипел он мне в лицо. Представление о Чонгуке, целующемся с какой-то Мелиссой, ударило меня словно кувалдой. Хотя я знал, что он говорил это в порыве пьяной злости и обиды, сам образ выбесил меня моментально. Игривость испарилась, оставив после себя лишь чистое, обжигающее раздражение. Моя хватка на его запястьях, до этого лишь легкая, стала железной. — Даже не думай об этом, зайка, — мой голос, обычно мягкий и дразнящий, стал низким и угрожающим, лишенным всякого юмора. Я смотрел ему прямо в глаза, и алкогольное помутнение в его взгляде, казалось, начало рассеиваться под давлением моей ауры. — Даже не пытайся. Его глаза агрессивно блеснули в ответ на мою угрозу. — Смеешь мне угрожать? — Он быстро вывернул мою руку, что держала его, и впечатал меня в стену. Удар был сильным, но я даже не почувствовал боли, только прилив адреналина. Он нагнулся, его лицо оказалось в миллиметрах от моего, и прошептал мне на ухо, обжигая горячим дыханием: — Кого захочу, того и буду ебать, ты меня понял? Ярость накрыла меня с головой. Эта наглая ложь, этот вызов… Мои руки, словно сами по себе, оттолкнули его от себя, сбивая с ног. Я тут же сел на его бёдра, прижимая его руки над головой. Его глаза, до сих пор полные агрессии, расширились от удивления. — Только посмей, и я сдеру кожу с твоих шалав прямо на твоих глазах. Лучше не провоцируй меня! — прошипел я, глядя в его потемневшие глаза. Моя злость была чистой, неискаженной, она горела ярче любого флирта. Он сделал вид, что сдаётся, его тело расслабилось, и я на секунду ослабил хватку. Этого было достаточно. В одно мгновение он перевернул нас, и теперь он был сверху, его взгляд был пронзительным, несмотря на следы алкоголя. Он прижал меня к холодной плитке, его колени оказались по бокам моих бедер. — Тогда не улыбайся каждой юбке, иначе я это так не оставлю, — прошипел он мне в лицо, его дыхание опалило мою кожу. И прежде чем я успел что-либо осознать, его руки уже потянулись к моему ремню и молнии брюк. — Что ты делаешь? Здесь… сейчас? — начал я, чувствуя, как кровь приливает к паху. Моё тело отреагировало моментально, а рассудок отступил. Его ладонь уже нашла мой пульсирующий, напряженный член и крепко сжала его. Стон, который вырвался из моей груди, я не мог и не хотел сдерживать. Это было слишком хорошо, слишком возбуждающе. — Что такое? Грозный инкуб боится чужих глаз? — прошептал он, его голос был полон триумфа и дразнящего вызова. — Заткнись, — повторил я его же слова, но на этот раз они были наполнены не злостью, а чистым, безудержным желанием. Я схватил его за голову, пальцы запутались в его мягких волосах, и притянул к себе в жарком, диком поцелуе. Тем временем, пока наши рты пожирали друг друга, я также открыл его штаны. Мы дрочили друг другу в унисон, наши языки боролись в страстном танце, а руки беспощадно доводили нас до пика. Не прошло и пары минут, как мы оба простонали друг другу в рот, тяжело дыша, уткнулись друг другу в лоб, медленно приходя в себя, наши тела все еще дрожали от послевкусия оргазма. — Как хорошо, что я дома и есть во что переодеться, — пошутил Чонгук, отстраняясь и смеясь, показывая на нашу забрызганную одежду. От его злости и следа не осталось, только легкое смущение и веселье. — Если хорошо попросишь, могу и тебе одолжить, — подмигнул он мне и, все еще смеясь, встал на ноги, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.