«Убийственный дуэт: Цена предательства»

Вечерние сумерки скрыли в своих темных облаках последние лучи солнца, утопающие в закате. Звезда давно скрылась за горизонтом, пересекая границу между небой и землей. На улицах зажглись первые уличные фонари. Воздух стал прохладнее. Люди, похожие на мертвецов-зомбаков, плелись в одной огромной кучке, теснясь на узком тротуаре. В воздухе, помимо ощущаемого холода, витал, не для всех ощутимый запах апатии. Неподалеку от пешеходного перехода, находилось подземное метро. Людей в нем, что утром, что вечером, было хоть отбавляй. Обычно, его вагоны в эти промежутки, были переполнены. А на свободные сидячие места, даже и надеяться не стоило. Вместе с уличным освещением, зажглись и вывески различных заведений, кофеен и небольших прилавков. Пробки на дорогах достигли десяти баллов. Машины были вынуждены стоять в растянутой, на пару десятков километров, пробке, чуть ли не засыпая за рулем от долгого ожидания, пока этот поток машин рассосется. Но когда ты попадаешь в подобную ситуацию на байке, понимаешь – у тебя есть огромное преимущество. Между машинами, с профессиональной осторожностью и нескрываемой наглостью, стал пробираться темный “Kawasaki Nin ja ZX-10R”. Водители легковушек и грузовых фур с яростью провожали ее спину взглядами, прикрытую кожаной курткой. Сигналили, орали нецензурной бранью в своих салонах. Но сказать по правде, толка от их злости не было совершенно никакого. Да и Люмин было абсолютно все равно. Ее руки уверенно сжимали руль, без капли страха проскакивая между машинами, пока в области мотогарнитуры шлема звучала песня “Bad Romance” от “Lady Gaga”. Одна из ее любимых песен в плейлисте. Пробравшись в начало, ее мотоцикл встал между двумя грузовиками по бокам от нее. На перекрестке, слева от нее, был нескончаемый поток автомобилей, водители которых, не желали уступать дорогу другим. Люмин тут же принялась дожидаться подходящего момента для маневра. Глаза под темным визором сузились, а ладони чуть сильнее сжали руль. Секунда. Вторая. Третья. Наплыв авто до сих пор не прекращался. Ожидание было той еще неприятной штукой. И тогда, дабы не терять свое драгоценное время, Люмин решается на откровенно дерзкий поступок. Из средней полосы, передняя часть моцика, зашла на правую полосу, нахально оказавшись впереди грузовика. А затем, недолго времени спустя, она вдавила в педаль и тут же повернула вправо. На дороге остались лишь темные полосы от резины и белый дым. “Kavasaki” с оглушительным ревом мотора рванул вперед по главной дороге, где можно было насладиться скоростью и чувствовать, как сердце становится твоим вторым мотором. Спустя некоторое время, она свернула в узкий проезд между зданиями, куда свет уличных фонарей почти не пробирался. Задний двор бара встретил ее тошнотворным запахом мусорных баков и сырого асфальта. Мимо мусорки спешно пробежала помойная крыса, унося с собой во рту сгнивший остаток яблока. Не спеша, она подъехала ближе к холодной кирпичной стене, скрываясь в темноте — так, чтобы с дороги ее не было видно. Люмин, заглушив мотор, поддела носком ботинка металлическую ножку и откинула ее вниз, поставив байк на подножку. Ее пальцы поднялись к линии подбородка и с тихим щелчком, подбородный ремешок шлема отстегнулся. Ладонями, она обхватила нижнюю часть мотошлема и сняла его с головы. Передние пшеничные пряди рассыпались по груди, задняя же, короткая часть стрижки, взмокла и прилипла к шее. Одна рука продолжила держать головной убор, а другая скользнула во внутренний карман кожанки, достав оттуда смартфон и нажав кнопку “пауза”, после чего, музыка прекратилась. Встав с сидения, Люмин слегка размяла свои окоченелый за время поездки конечности. Позже, она бросила взгляд в сторону неоновой вывески бара. “Анклав”. Название этого места говорило громче любых слов и отзывов пьяных в ши людей. Территория, окруженная множеством других зданий, но живущая по своим законам. Оставив шлем на седушке, она уверенными шагами направилась ко входу в бар. Толкнув дверь, она вошла внутрь. Место встретило наёмницу громкой, попсовой музыкой. Впрочем, как раз подходящей для подобного заведения. В воздухе витал запах крепких алкогольных напитков и табака. Толпа людей бодро танцевала на танцполе, разливая выпивку из своих фужер прямо на пол, заливая его белым шипячим шампанским. Никто из посетителей не обратил на неё внимания. Все были заняты весельем. И это играло ей на руку. Она пробралась через толпу, как призрак, никого не задев, оставив после себя лишь лёгкий ветерок. Стало заметно тише. Пройдя чуть дальше, она села за барную стойку, опустив взгляд в лежащий листок с меню. Раздался глухой стук. Подняв глаза кверху, она увидела перед собой бокал в форме тюльпана на хрустальной ножке, наполовину наполненный красным вином. А следом и саму барменшу, по совместительству, владелица бара и её лучшая подруга — Ханна. —Сделано? —глаза Ханны, темно-карие, как кора дерева, слегка дрогнули. —Сделано, —ровным непоколебимым тоном подтвердила Люмин. —Он умер... В муках? —В самых страшных муках. С бледных губ Ханны, покрытых липким розовым блеском, сорвался вздох. Облегчение или разочарование. Не ясно. —Я тебе должна. —Хан, перестань. Ничего ты мне не должна, —Люмин положила локти на столешницу, сплетая пальцы в замок перед собой. —Тем более, этот Дилан — тот ещё мудак. Мне было в радость мучать его. Пока тот не сдох от потери крови. Наёмница убивала не только тех целей, которые ей поручили в «Shadow Family», но и тех, кто посмел причинить боль близким ей людям. Ханна была ей дорога, хоть Люмин и не говорила ей об этом вслух. Вместо этого, она откинула к чертям все свои моральные принципы "разборок с жертвами" и мучила его... Самыми страшными, что ни на есть способами. —Тогда, выпьешь со мной? За счёт заведения! Тогда, Люмин усмехнулась и не спеша подвинула бокал ближе к себе, осторожно обхватывая его хрупкую ножку пальцами. —Это первый и последний раз, —кинула она перед тем как сделать глоток. Вино мягко обожгло её горло, а горький привкус остался на языке. —Ой, брось скромничать, —Ханна махнула рукой и тут же облокотилась на барную стойку. Уголки её губ дрогнули в улыбке, которая носила в себе нотки злорадства. —Ты каждый раз так говоришь, совсем забывая о том, что творилось в наши студенческие годы. —Хан... —при упоминании тех времён, Люмин моментально бледнела. Она слишком стыдились своего, не такого уж и давнего, прошлого. Ну, что было — то было. Сейчас же она не та восемнадцатилетняя студентка, которая имела большой заработок благодаря заказам на убийства, который в тот же день исчезал в каком-то дорогом заведении. Ей как-никак уже двадцать четыре года. Она выросла и теперь не сливает все деньги на алкоголь, чтобы расслабиться после тяжёлого дня. —Ты целую бутылку вина с двадцатилетней выдержкой выпила в одно рыло! Причем залпом! И со мной даже не поделилась! —обвинила её подруга, нахмурив брови. —Ой, можно подумать ты у нас святая, —язвительно бросила Люмин, сделав ещё один глоток. —Тебе напомнить про тот день, когда ты распивала водку с местными бомжами? А потом спала возле мусорных контейнеров. Тот случай она отлично помнила. Время уже заходили за полночь, а Ханна так и не вернулась в общежитие. Люмин, будучи преданной подругой, испугалась за неё и незамедлительно в тот же миг, бросилась искать её по всему городу. Но... Далеко ходить и не пришлось. Только она вышла из здания, она сразу же обнаружили сладко спящую, помятую как черт Ханну. Наёмница пыталась изначально разбудить её, тряся за плечо, но спала та крепко. Поэтому, Люмин закинула её вялое тело себе на плечо и отнесла её домой. А на утро, Ханна получила выговор от своей златовласой подруги. —Ну Люм! Не нужно это вспоминать! Нужно просто... Э... Понять и простить! К тому же... Со всеми в юности такое бывает! —оправдалась Ханна. Видно было по её пылающим щекам — она также стыдилась прошлую себя. —Ну да, понять и простить, —повторила Люмин с нескрываемой насмешкой в голосе. От чего, Ханна ещё больше стала хмуриться. —Ладно, просто... Заткнись уже и давай чокнемся. —На голову? —Дура блин! Ты и так уже на голову чокнутая! А я не такая! —Ой-ой, простите душу мою грешную, о великая госпожа Ханна. Или лучше сказать... —она сделала недолгую паузу. Её янтарный глаза сверкнули дьявольским весельем. —Госпожа мусорноспящая? —Иди ты к черту!!! Чокнутая психопатка!