«Убийственный дуэт: Цена предательства»

Жизнь никогда не бывает милосердной ко всем. Я с самого своего рождения был сиротой. Так называемые "родители" оставили меня, беззащитного, малого, обнажённого ребенка прямо перед воротами приют «Грейс». Меня подобрали воспитатели и то, далеко не сразу... Я час пробыл на сумашедшем морозе в плёнках, без конца рыдая... Я вырос в стенах здания, где не было тепла, но была пища. Где не было дружбы, но был кров. Меня избегали абсолютно все сверстники, видя во мне только урода. Видите ли, они боятся цвета моих глаз и... Нервшливого вида. Хотя, я выглядел так всегда... Я бы предпочёл оставаться таким же пугающим мальчишкой, если бы однажды, не постиг унизителтную до ужаса вещь... Спокойно сидя в комнате, я читал книгу. Что-то из жанра зарубежной классики. Мой разум был полностью поглощён удивительными историями сказочных персонажей. В каждой истории рассказывалось о чем-то совершенно ином. Любовь, дружба, предательство, даже убийство. Спасибо тому, кто придумал рассказ "Муму". И тут, я слышу как скрипнула деревянная дверь в мою комнату. Я повернул голову в сторону и перед собой я сразу же увидел трёх мальчиков из соседней комнаты. Они часто смотрели на меня слишком косо. Говорили оскорбительные и не особо приятные для слуха вещи. —Вам чего? —спокойно спросил я, чуть сжимая корешок книги. Все трое переглянулись между собой и затем на их лицах расцвели дьявольские улыбки. Почти до ушей. Я насторожился и моментально прижал книгу к своей груди. —Вы только гляньте на него, —со смешном сказал один из них. —Только мы пришли, а он уже за книгой прячется. Я уловил ушами их смех, слившийся в унисон. Каждый нерв моего тела был напряжен до самого предела. А они... Осторожно двигались на меня. Словно дикие звери... —Книги интересно читать, —робко ответил я. —В них много историй... —Историй? —отозвался другой, остановившись прямо напротив меня. А затем, тот рывком выхватывает из моих дрожащих рук книгу, начиная грубо листать её страницы. —О-отдай! —взволнованно вырвалось у меня... —Хм... И как ты только это читаешь? Тут ведь даже картинок нет! —А затем, он без зазрения совести швырнул книгу на пол. —Чтобы читать, в книге не обязательно должны быть картинки! Ты... Представляешь картину собственными глазами!.. Услышав моё объяснение, мальчики в один голос заржали. Как стадо каких-то лошадей. —Ну ты и дурень! —через свой ржачь говорил один. —Точно-точно! Тот ещё дурень! —подхватил второй, утопаясь в своём смехе. —Ты что, шизофреник что-ли?! Как можно представлять картины по написанному тексту? —спросил третий, неотрывно наблюдая за зажатостью Сяо. —Ну... Для этого существует фантазия и воображение... —неуверенно ответил я. Хотя, что толку? Эти идиоты даже значения этих слов не знают. —Воображение говоришь? —со странной протяжной нотой произнёс мальчик, стоящий посередине между двумя другими. Затем, он переглянулся с ними и издал тихий щелчок пальцами. И в тот же миг, двоя парней скрутили мне руки за спиной. Я тут же, словно зверёк угодивщий в ловушку стал нескончаемо дергаться, но... Все безрезультатно. —Тихо-тихо. Мы ведь просто хотим проверить своё «воображение», —парень стоящий перед ним засунул руку в свой карман и затем... Вытащил оттуда небольшой складной ножик. Он вынул лезвие, нажав всего на одну кнопку и я дрогнул. Никогда прежде я не видел такой острой штуки ни у кого из сверстников... Но раз этот нож попал в руки мальчишки, значит он был украден к кого-то. —Ну что парни, —с ухмылкой произнёс мальчик стоящий передо мной. Мальчишки, держащие мои руки, словно уловили намёк в его словах и крепче скрутили мои руки. Я в отчаянии дергал лицом, видя как лезвие в руках мальчика стремительно направляется в сторону моей щеки. —Нет! Не надо! Пожалуйста!! —крикнул я в отчаянии. Мой голос дрожал, как и все тело. А по щекам поползли первые горящие слёзы. И в тот же миг... Я почувствовал жгучую, невыносимо острую боль в своей щеке. Откуда вскоре посочилась алая кровь. И тогда, комната наполнилась моим больным вскриком... Эти твари продолжали меня мучать, играясь с лезвием и моим лицом так, будто я был живой холст для натуральной красной краски... На мои крики о помощи никто так и не пришёл... И когда моё лицо было полностью покрыто мелкими и глубокими порезали, они ушли... Я забился в самый дальний угол комнаты и трогал свои жгучие раны руками. По щекам к линии подбородка стекали слёзы. Было очень больно... А в голове, оставался один и тот же вопрос: Почему?! Почему я такой?! Уткнувшись лицом в свои колени, я нескончаемо плакал... И я даже не заметил как совсем уснул... А на утро, я почувствовал чье-то прикосновение к моему плечу. Я тут же дрогнул и поднял испуганный взгляд вверх. Передо мной сидел мальчик. С рыжими волосами и зелёными глазищами таращился на меня. А на его лице были видны небольшие веснушки. —Ой, прости-прости! —сразу же отозвался мальчишка, убирая руку от плеча Сяо. —Я просто... А... Новичок здесь. И... Меня заселили в эту комнату. Прихожу и вижу тебя в углу... С этими ранами. Сяо тихонько всхлипнул и стер с лица остатки застывшей крови. —Я... Могу помочь? —Помочь? —с недоверием переспросил я. Парень с веснушками одобрительно кивнул и сразу же запустил руку в кожаную коричневую сумку, от чего я дрогнул. Его зелёные глаза с удивлением уставились на меня. —Ты чего? Моя спина сильнее прижалась к холодной стене комнаты. Я ожидал, что из сумки он достанет нож... Или чего похуже, чего я в жизни не видел. Но когда его рука выскользнула из сумки он достал... Рулон белых бинтов и пару пластырей. —Давай я тебе помогу. Раны глубокие. Мой закаленный холодом и недоверием разум кричал — не доверяй! Это лишь мираж! Он притворяется добрым, чтобы нанести очередной удар в твою спину! Но моё израненное сердце, впервые за всю мою жизнь говорило — доверься. То тепло, что излучал этот улыбчивый паренёк, давало покой... Ощущение, будто на твою в край убитую душу, нанесли бальзам... И я решил поверить. О чем, я вовсе не пожалел... Я осторожно кивнул головой, давая молчаливое разрешение на помощь. Мальчишка достал из кармана канцелярские ножницы и отрезал небольшой кусочек белой ткани, бережно прикладывая его к моей щеке, прикрывая особо глубокий порез. —Меня Дэнни кстати зовут. Дэнни Миллер. А тебя как? —Сяо. Просто Сяо. —Позволь спросить... Откуда у тебя эти... —Дэнни провёл указательным пальцем по своей скуле. Он явно интересовался моими шрамами. Но... С чего бы мне рассказывать ему об этом? Я молчал, не желая рассказывать о том, как они стали частью моего уродства... —Оу... Прости. Я не буду больше про это спрашивать, —Дэнни словно почувствовал моё нежелание рассказывать об этом и затем со смехом добавил. —Мой папа говорил, что шрамы украшают мужчину. Хах. И не солгал. —Чего?. —мои глаза округлились до размера железной монеты. —Того! Это признак мужества! Ну... По крайней мере, он говорил так. Хах. —Ты... Не считаешь их уродливыми? —не в силах до конца поверить его словам, спросил я. Дэнни чуть нахмурил рыжие брови, вглядываясь в каждый мой порез на щеках, внимательно вглядываясь в застывшую кровь на них. —Дурак что-ли? Как они могут быть "уродливыми"? Ты же буквально эталон мужества! —глаза Дэнни загорелись мечтательным огоньком. —Эх... Вот бы мне иметь таких парочку... Моё сердце слегка сжалось в груди. Дэнни был... Слишком легкомысленным. Если бы он узнал, как я получил эти раны... Он, вероятно, испугался бы. —Странное у тебя желание, —пробурчал я себе под нос, чуть шмыгая носом. Хоть режущей боли я больше не ощущал, морально отойти от произошедшего, я до сих пор не мог.

***

Прошло пару дней. Я продолжал занимает тем, что обычно делал всё время. Но теперь, Дэнни хвостом всегда следовал за мной. Будь то столовая, улица и даже библиотека. Его тень следовала за моей. По началу, меня это до безумия раздражало. Что, у человека своих дел нет? Но со временем, свык. И каждый раз замечая его силуэт краем глаза, я лишь тяжело вздыхал и позволял Дэнни следовать за мной. Однажды, когда я был в библиотеке, я читал новую для себя книгу. Я внимательно вглядывался в строчки, бережно поглаживал края страниц, а когда перелистывал с одной на другую, они приятно шуршали. Обрабатывая каждое прочитанное слово в голове, в картине моего воображения появлялось всё больше и больше различных деталей. И тут, своим чётким слухом уловил звук тихого дыхания. Словно кто-то старался контролировать его. Дышать как можно тише. Но... Я прекрасно все слышал. Даже слишком. —Я тебя слышу, Дэнни. —не отрывая взгляда от книжных страниц, сказал я в пустоту. Мимолетная тишина нарушилась разочарованным вздохом и появлением самим Дэнни перед моим лицом. —Да блин! Как так? Я ведь старался быть максимально тихим, —Дэнни скорчил обидчивую морду, которая, как ему казалось, вызовет у меня хоть каплю сочувствия. Только вот он не знал, что сочувствовать или как-то утешать я не умел от толка совсем. И в ответ, лишь равнодушно пожал плечами, перелистывая шуршашую бумагу. Дэнни, не скрывая своего интереса, присел рядом со мной на пол и вгляделся в ту же книгу, что и я. Какое-то время мы сидели молча. Я читал, а Дэнни видимо просто глядел на буквы и о чем-то думал. Тишина, даже с присутствием этого рыжего хвоста, была на удивление... Приятной. И безопасной. —А за что ты так любишь книги? —вдруг спросил Дэнни. На его лице читалось искреннее любопытство, а изумрудные глаза вспыхнули предвкушающими бликами. Я ненадолго замер. Веки сразу же стали тяжёлыми и я прикрыл глаза, размышляя над ответом. А потом, протяжно вздохнув, я глянул на Дэнни своими янтарный глазами и ответил: —Мне нравиться истории, которыми они наполнены. Захватывающие миры. Приключения. Персонажи. И... —несмотря на то что этих причин любить книги, было в достаточном колличестве, изначальначальная любовь к ним возникла при другой причине... Я минуты две в голове просто размышлял. Стоит ли говорить? И в конце концов я решился. Собрав всю силу в кулак, я сжал его и выдал... Почти сдавленным, неуверенным голосом. —В них тебя никто не обижает. Дэнни молчит. Долго. Так долго, что я начинаю жалеть, что вообще открыл рот. Зачем я это сказал? Теперь он точно... —Знаешь, —вдруг говорит Дэнни, и голос у него какой-то странный. Не дурашливый. Серьёзный. —Я когда сюда попал, тоже думал, что тут все злые. Что меня никто не поймёт. Что я буду один. Он смотрит на свои руки, теребит край рубашки. —А потом увидел тебя. Сидишь в углу, весь в крови, но читаешь книгу. И смотришь на меня так, будто я сейчас ударю. А я... я просто хотел помочь. Потому что ты похож на меня. Только... не улыбаешься совсем. Он поднимает глаза. В них нет жалости. Только что-то тёплое и очень грустное. —Ты не урод, Сяо. Правда. Ты просто... другой. А быть другим — это не страшно. Ты просто... Особенный. Я не знаю, что ответить. У меня нет слов для такого. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Дэнни вдруг улыбается — своей обычной дурашливой улыбкой, от которой у меня почему-то щиплет в носу. —Так что давай договоримся. Ты будешь учить меня читать книги — по-настоящему, с воображением и всем таким. А я буду напоминать тебе, что ты не один. Идёт? Я смотрю на него. На его рыжие вихры. На веснушки. На зелёные глаза, в которых сейчас столько жизни, что мне почти больно на это смотреть. —Идёт. —говорю я. И мой голос звучит так, будто я только что подписал самый важный договор в своей жизни. Дэнни расплывается в улыбке. —Ну тогда по рукам! Он протягивает ладонь. Я смотрю на неё. Чистая. Без шрамов. Такая... живая. Я медленно протягиваю свою. Наши ладони соприкасаются. И впервые за долгое время мне кажется, что мир не такое уж дерьмовое место.

***

Прошло ещё несколько дней. Дэнни теперь действительно был везде. В столовой он садился напротив и болтал без умолку, пока я молча жевал. На прогулке дёргал за рукав и показывал каких-то жуков или странные облака. В библиотеке садился рядом и либо просто сидел, либо засыпал вопросами. Вот и сейчас. —А почему у этого героя такое странное имя? —Дэнни тыкал пальцем в страницу, которую я пытался читать. —И зачем ему это всё? Он же мог просто... —Дэнни. —А? —Ты мешаешь читать. —Ой... —он виновато почесал затылок, но уже через секунду снова засиял. —А давай ты мне вслух почитаешь? Я буду сидеть тихо-тихо. Как мышка. Даже дышать не буду! Я вздохнул. Спорить с ним было бесполезно. Я уже понял это за последние дни. —Ладно. Дэнни тут же пододвинулся ближе и замер. Даже дышать, кажется, правда перестал. Я начал читать. Сначала тихо, потом чуть громче, увлекаясь историей. Про принца, который потерял всё, но не сдался. Про дружбу, которая помогла ему выжить. Когда я закончил главу и поднял глаза, Дэнни сидел с открытым ртом. —Ничего себе, —выдохнул он. —А я и правда представил. Прямо как ты говорил. Там был замок, и этот принц, и... Он замолчал и уставился на меня. —Сяо, а ты чего улыбаешься? Я замер. Я? Улыбаюсь.? Я провёл пальцами по губам. И правда. Уголки губ были приподняты. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но они были. —Я... не знаю, —растерянно сказал я. Дэнни вдруг заулыбался во весь рот — так, что веснушки на его щеках собрались в смешные кучки. —Классно! Значит, я умею рассмешить даже каменную статую! —Я не статуя, —буркнул я, отворачиваясь, чтобы он не заметил, как щёки предательски теплеют. —Ага, не статуя, —довольно протянул Дэнни. И пихнул меня локтем в бок. —Ты мой друг. А друзья должны улыбаться. Так что привыкай. Я ничего не ответил. Просто снова уткнулся в книгу. Но улыбка не проходила. И впервые в жизни мне не хотелось её прятать.

***

Мне казалось что жизнь, которая всячески размазывала меня, как сопли по стене, стала ко мне крайне милосердна... Я больше не был так одинок как прежде. Я обрёл для себя друга. Того, кто не судит книгу по её обложке. Того, кто не увидел во мне урода. Я думал, моя череда страданий наконец-то закончилась и я смогу снова начать жить с радостными мыслями и даже иногда... Улыбаться без повода. Но одной ночью изменилось всё. Мой мир перевернулся с ног на голову. А жизнь напомнила о себе, в самом жестоком ключе, который только может быть... Впервые за многие годы, мне снился сон. Тёплый. Счастливый. Где я, Дэнни и другие дети гуляем вместе, неторопливо идя вдоль берега около моря. Кристально чистая вода отражало ясное голубое небо, без единой тучки на нём. А лучи солнца давали воде яркие блики, от которых я завороженно вгядывался все дальше и дальше за горизонт, где проходила граница между морем и небом. У берегов небольшие, спокойные волны бились о берег, намачивая светло-серые камни. Этот сон был настолько тёплым и безопасным, что мне не хотелось никогда в жизни покидать его. Я хотел остаться здесь навсегда. В месте где меня наконец приняли как своего человека. Там, где тебя никто не обижает, не избивает и не издевается из-за твоей внешности... Там, где я даже со своей странной внешностью могу быть... Самим собой. Но затем, мой нос уловил сильный запах гари. Он был настолько невыносимо противным, что в горле стало першить. Открыв глаза я первым делом увидел тёмное облако дыма прямо над собой. В коридоре были слышны крики. Все куда-то в спешке убегали. И дети и взрослые. Я почувствовал необычайный, острый страх. Я испуганным взглядом оглядел комнату... Но Дэнни в ней не было. Тревога полностью овладела моим телом и я немедля встал с кровати. Выбежав в коридор, мои глаза стали искать Дэнни, крича его имя во весь голос. —Дэнни! Но на мой возлас он не ответил. Я закашлял. Но я продолжал нестись по коридору, не планируя спасаться из горящего здания приюта в одиночку. Я обязан найти Дэнни. И мы обязательно должны выжить вместе. Пока все поспевали убегать прочь от огня, я бежал прямо в него. Хоть храбростью я и не был награждён с самого моего рождения, но пр мысли о том, что Дэннт может где-то погибнуть, заставили мой страх отойти на второй план. Длинные коридоры были под властью языков пламени. Деревянные бруски, висящие на потолках, стали гореть ярким огнём. А я всё никак не мог найти Дэнни. Дышать было крайне тяжело. Телом я чувствовал тепло всепожирающего пламени и осознавал: если я не найду Дэнни, то огонь непременно дойдёт и до меня. Мне нужно торопиться. —Дэнни!!! —крикнул я и вновь закашлял. Проходя в буквальном смысле через воспламенявшие коридоры ада, в моей голове была только одна мысль: найти. Найти его любой ценой. И в этот миг, завернув в очередной коридор, я увидел знакомую рыжую макушку. Я обрадовался, но... Тут же мое тело парализовало. А в сердце... Словно вонзил тысячу ножей одновременно. Я увидел Дэнни... Под горящими обломками деревянных брусков. Под ним растекалась лужа крови... Его тело было бездыханным... —ДЭННИ! —мой голос сорвался на крик. Подбежав к нему я взял его за руку. Она была ледяной. И затем, я пытался вытащить его из под завалин. Дёрнув один раз - ничего не вышло. Затем другой. Результата не было... По моим щекам побежали тонкие ручьи солёных слёз. Его тело придавило так сильно, что я не мог помочь ему выбраться. Я впервые ощутил себя... Бесполезным. Сколько бы раз я не кричал его имя, звал на помощь, тряс его за плечи, моля его очнуться... Я не смог сделать ровно ничего. Дэнни был мёртв. Мальчик который первый разглядел во мне не урода а... Точно такого же человека, как и он сам. А я не успел спасти его...

***

Я не помнил как выбрался из горящего здания. В моей груди поселилась... Пустота. А в ушах стояла тишина. В моих глазах отражались яркие языки пламени, полностью уничтовшие приют. Я не чувствовал холода. Ни боли. Ни ярости. Только опустошение... Я босыми ногами уходил все дальше и дальше от пожара. Не торопясь. Уже некуда. На моих щеках застыли слёзы... А кровь Дэнни на руках, стала единственным напоминанием о нём. Я не чувствовал совершенно ничего. Лишь пустота, разбитая надежда и неизбежное одиночество стали моими вечными спутниками... Бродил я долго. Мимоходящие прохожие кидали на меня презрительные взоры, смотря на мой неряшливый вид, сгорбленную спину и поникшую голову. Но мне было все равно. Пусть смотрят как хотят. Мне уже было всё равно. Пусть считают меня кем хотят. И вскоре мои ноги привели меня к мосту. Я не помнил, как шёл. Не помнил, сколько прошло времени. В голове было пусто — только одна картина горела перед глазами, как навязчивый кошмар, от которого нельзя проснуться. Рыжие волосы. Веснушки на щеках. Зелёные глаза, которые смотрели на меня тогда, в библиотеке, с такой теплотой, что я впервые за всю жизнь поверил — я не один. А теперь эти глаза закрыты. Навсегда. Я остановился посередине моста. Ноги босые — я даже не заметил, когда потерял обувь. Асфальт был холодным, но я не чувствовал холода. Вообще ничего не чувствовал. Только пустоту. Глухую, чёрную, бесконечную пустоту там, где раньше было сердце. Внизу текла река. Чёрная вода в свете редких фонарей казалась бездонной. Она манила. Звала. Обещала покой. Я посмотрел на свои руки. На них всё ещё была кровь Дэнни. Засохшая, тёмная, въевшаяся в складки кожи. Я пытался стереть её по дороге, но она не сходила. Будто прилипла навсегда. Будто я должен был помнить. Всегда помнить, что не смог. Я не смог. Я был рядом. Я слышал его крики? Он звал меня? Я не знаю. Я спал. Видел дурацкий счастливый сон, пока он умирал. Ветер дунул в лицо, холодный, резкий. Я вздрогнул. И вдруг до меня дошло — я ведь даже не попрощался. Не сказал ему спасибо. Не сказал, что он был для меня... Что он был всем. Единственным светом в этом гнилом, вонючем мире, который только и делал, что бил меня снова и снова. А теперь света нет. Я перегнулся через перила. Внизу — чёрная вода. Один шаг — и всё кончится. Не надо будет больше просыпаться по утрам и чувствовать этот холод в груди. Не надо будет видеть эти сны, которые только дразнят счастьем, а потом выкидывают обратно в реальность. Не надо будет ждать, что кто-то снова подойдёт, протянет руку, скажет "я могу помочь" — а потом умрёт. Потому что все, кто ко мне приближается, умирают. Я понял это теперь. Я — проклят. Слёзы потекли по щекам. Горячие. Я даже не заметил, когда начал плакать. Они падали вниз, в чёрную воду, и исчезали. Как и я скоро исчезну. —Дэнни... —прошептал я в пустоту. Голос сорвался, превратился в хрип. —Прости меня... Я поставил ногу на нижнюю перекладину перил. Холод металла обжёг ступню. Ещё чуть-чуть. Один рывок. И всё. Вдох. Выдох. —Дэнни, я иду к тебе... Я уже собрался толкнуться вперёд, когда вдруг... —Стоять. Голос. Резкий, властный, не терпящий возражений. Чья-то рука вцепилась в моё запястье мёртвой хваткой и дёрнула назад. Я пошатнулся и упал на холодный асфальт моста. Поднял глаза. Надо мной стоял мужчина. Высокий, в длинном тёмном пальто. Лица почти не видно — только острые скулы и глаза. Холодные, стальные, смотрящие на меня без жалости. Без сочувствия. Без всего, что я ожидал увидеть. —Ты что творишь, мальчишка? —спросил он. Голос низкий, ровный, как лезвие. Я молчал. Что я мог ответить? Что мир — дерьмо? Что единственный друг сгорел заживо? Что я не хочу больше жить? Он смотрел на меня. Долго. Пристально. А потом вдруг усмехнулся — криво, холодно. —Сопляк. Думаешь, смерть что-то решает? Я не ответил. Только сжался сильнее, обхватив колени руками. На них всё ещё была кровь Дэнни. Я видел её даже в темноте. Мужчина проследил за моим взглядом. Посмотрел на мои руки. На засохшую кровь. На босые ноги. На шрамы, которые даже в темноте было видно. —Чья кровь? —спросил он. Голос стал тише. Не добрее — просто... спокойнее. Я молчал. Слова застревали в горле. Как я мог сказать это вслух? Как я мог признаться, что друг погиб, а я выжил? Что я не смог? —Твоя? —снова спросил он. Я покачал головой. —Друга. Слово вырвалось само. Хриплое, сломанное, почти беззвучное. Но он услышал. Мужчина смотрел на меня ещё несколько секунд. Потом неожиданно сел на корточки рядом. Теперь его глаза были на одном уровне с моими. Холодные. Но в них было что-то ещё. Не жалость — я бы не вынес жалости. Что-то другое. Узнавание. —Он умер? —спросил он. Я кивнул. —Ты не смог его спасти? Ещё один кивок. Слёзы снова потекли по щекам. Я ненавидел себя за эту слабость. За то, что он это видит. За то, что не могу сдержаться. —Знаешь, —вдруг сказал мужчина, и его голос стал чуть ниже, чуть жёстче, но в то же время... увереннее, что ли, —Я тоже когда-то стоял на таком мосту. Давно. И тоже думал, что смерть — это выход. Я поднял глаза. Впервые посмотрел на него прямо. Он усмехнулся. Без насмешки — скорее с горькой иронией. —Но я не прыгнул. Знаешь почему? Я покачал головой. —Потому что понял одну вещь. —он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе. —Смерть не стирает боль. Она передаёт её другим. Тому, кто найдёт твоё тело. Тому, кто будет винить себя, что не успел. Тому, кому ты был дорог — если такие были. Я сжался. "Если такие были" — у меня был Дэнни. Был. —Твой друг, —продолжил он, глядя мне прямо в глаза, —Он умер, спасаясь? Его убили? Он просто оказался не в том месте? — Он... под обломками... —прошептал я. —Я не смог... не успел... —Он хотел бы, чтобы ты сейчас стоял здесь и прыгал в чёрную воду? Я замер. —Ты знаешь ответ. Я знал. Дэнни, с его дурацкой улыбкой и вечными прикосаниями, Дэнни, который говорил "ты мой друг", Дэнни, который радовался моей первой улыбке как ребёнок... Он бы никогда не захотел, чтобы я умирал. —Но что мне делать? —голос сорвался. —У меня ничего нет. Ни дома, ни семьи, ни... никого. Мужчина смотрел на меня. И в его стальных глазах мелькнуло что-то... Не тепло — этот человек явно не умел греть. Но оценка. Прикидка. —Хочешь жить? —спросил он. Я не знал. Правда не знал. Часть меня хотела просто закрыть глаза и исчезнуть. —Я спрашиваю: хочешь жить? —повторил он. —Не существовать. А жить. Дышать. Бежать. Бороться. Стать сильнее. Настолько сильным, чтобы больше никогда не стоять на мосту и не смотреть в воду. Я смотрел на него. На его пальто. На его уверенность. На его холодные глаза, в которых, кажется, горел огонь, который никто не видел. —Хочу. —выдохнул я. И сам удивился, что это правда. Он кивнул. Поднялся. Протянул руку — не как Дэнни, по-дружески, а как человек, который берёт то, что ему нужно. —Тогда вставай. И пойдём. —Куда? —спросил я, хватая его ладонь. —Туда, где из таких, как ты, делают тех, кто не боится ни огня, ни воды, ни смерти. Он дёрнул меня вверх, и я встал на ноги. Босые ступни обожгло холодом асфальта, но я даже не поморщился. —Меня зовут Билл, —сказал он, разворачиваясь и делая первый шаг от моста. —Запоминай. Это имя ты будешь помнить всю жизнь. Я обернулся. Посмотрел на мост. На чёрную воду. На то место, где я должен был умереть. А потом повернулся и пошёл за ним. Кровь Дэнни всё ещё была на моих руках. Но теперь я знал — я не имею права умереть, пока помню его. Пока несу его свет в этом тёмном мире. Впервые за долгое время я сделал шаг не в пропасть, а вперёд. В неизвестность. В жизнь. Которая, как оказалось, ещё могла преподнести сюрпризы.

***

Те годы я запомнил обрывками. Кровь. Пот. Боль. Бесконечные тренировки, после которых я падал без сил и не мог пошевелить даже пальцем. Билл не знал жалости. Он вообще, кажется, не знал ничего, кроме одного: из слабых делают удобрения, из сильных — оружие. —Ты хочешь стать сильным? —спрашивал он, стоя надо мной, когда я валялся на полу тренировочного зала, пытаясь отдышаться.—Тогда вставай. Слабаки не нужны никому. Даже себе. Я вставал. Снова и снова. Пока руки не переставали дрожать. Пока удары не становились точными. Пока страх не ушёл куда-то глубоко внутрь, где его никто не видел. Организация называлась «Корпус Теней» — «Shadow Corps». Никто не произносил это название вслух. Оно просто было. Как клеймо. Как знак качества. Люди Билла занимались тем, о чём не говорят в новостях: ликвидации, разведка, грязная работа для тех, у кого есть деньги и нет совести. —В этом мире ты либо хищник, либо жертва,—сказал Билл в день, когда я впервые взял в руки оружие. Настоящее. Не учебное. —Ты уже был жертвой. Хватит. Я смотрел на пистолет в своей руке. Металл был холодным. Тяжёлым. Но он не пугал меня. Впервые в жизни я держал в руках не книгу, а нечто, что могло защитить. Или убить. —Первый раз — всегда страшно, —Билл стоял за моей спиной, как тень. —Твои руки никогда не делали этого. Но с каждым последующим разом они на автомате будут делать то, что им велено. Запомни: мы не убиваем просто так. Мы чистим мир от мусора. От тех, кто заслужил. Я вспомнил тех мальчишек в приюте. Вспомнил их ножи. Их смех. Их улыбки, когда они резали моё лицо. —Я понял, —сказал я. И выстрелил в первый раз. Целью был мужчина, который продавал детей. Билл сказал, что таких, как он, — сотни. И если я хочу, чтобы в мире стало хоть немного чище, я должен научиться их находить. И убирать. После первой крови меня тошнило. Долго. Я сидел в углу и сжимался в комок, как тогда, в приюте. Но Билл не подошёл. Не пожалел. Он просто сказал: —Привыкай. Это не последний. И он был прав. Годы шли. Я перестал считать убийства. Перестал видеть лица. Перестал чувствовать что-то, кроме холода внутри. Того самого холода, который когда-то помог мне выжить на морозе в младенчестве. Теперь он стал моим единственным спутником. Я больше не был уродливым мальчишкой из приюта. Я стал Сяо — наёмником, о котором шептались в криминальных кругах. Тот, кто не оставляет следов. Тот, у кого холодные янтарные глаза и руки, не знающие пощады. Но иногда по ночам мне снился Дэнни. Его рыжие волосы. Его веснушки. Его улыбка. —Ты мой друг, Сяо. А друзья должны улыбаться. Так что привыкай. Я просыпался и смотрел в потолок. И не улыбался. Никогда.

Смерть — это не выход.

Это просто передача своей боли другим. Истинная сила не в том, чтобы уйти. Истинная сила — в том, чтобы остаться. Идти. Бороться. Жить. Даже когда кажеться, что жить незачем.

Ссылочка на тгк, где я публикую свежие новости по «Убийственному Дуэту» — https://t.me/Alen_Inteyvat . Обязательно (ну ладно, это не обязательно) подписывайтесь! Буду рада видеть каждого!