«Убийственный дуэт: Цена предательства»

***

Ночь для каждого из них прошла особенно тревожно. Никто не смыкал глаз по разным причинам. Чарли, не смотря на жуткую усталость, не давал себе так просто провалиться в сон. Он сидел перед зеркалом, поджав колени к груди, вглядываясь в свои красные и опухшие от слёз глаза. В них больше не было того привычного веселого огонька, который видели остальные и делал его самим собой. В отражении он видел вовсе не себя — а монстра. Того, с кем он заключил дьявольский контракт с самого детства… На его щеках периодически высыхали новые солевые дорожки, а капли бесшумно стекали с подбородка и падали на ткань брюк. Он периодически сжимал и разжимал свои руки, чтобы почувствовать, что он еще здесь. В сознании. И он все еще жив. Он боялся, что если прикроет глаза хоть на долю секунды, то его руки на утро вновь окажутся в чей-то крови… А в его сознании, обезумевший смех будет ликовать так, что Чарли не будет чувствовать ничего, кроме отвращения и к нему и к самому себе. Ведь он — его сосуд. Первый подопытный и вечный пленник. Сяо же не находил себе покоя. Вместо привычного ему покоя, что было крайне ценным сокровищем для него, он искал тишину, состоящую из запаха стали и пороха. Всю ночь, он лист за листом, разбирал запылившуюся стопку заказов на столе в кабинете штаба «Shadow Corps». Одно имя сменялось другим, затем третьим и так далее. Он не задумывался, правильно это или нет. Просто, словно робот, выполнял свою работу, убивая одного урода и заменяя его следующим. Каждый новый выстрел заглушал его внутренний голос, не давая ему никакого права одурманить свой разум ни на долю секунды. Покончив с одной, глаза тут же начинали искать следующую цель. А внутри бушевала только ледяная, выжженная пустота. Он не чувствовал абсолютно ничего: ни жалости, ни злости, ни боли, ни даже раздражения. Только усталость, которую нельзя было смыть водой, как это было с кровью, оставшейся на руках после миссии. Но он и не пытался дать волю давно забытым чувствам под ледяной броней. Сяо думал, что все его эмоции и чувства давно сгорели и превратились в белый хрупкий пепел. Только вот теперь, он был в этом неуверен. И это его не могло его не раздражать. Потому что, Сяо ненавидел то, что он не мог контролировать. А его чувства… Окончательно вышли из под влияния его каменной души. Камень стал не просто булыжником… А хрупким фарфором. И руки только одной девушки, знали, как правильно обращаться и разбивать его. Он сжал рукоять пистолета сильнее, чем нужно. Металл обжигал холодом, но он не чувствовал этого. Только ту самую трещину внутри, которую она оставила, даже не прикасаясь к нему. А Люмин медленно, со всей скрытой страстью чистила свою катану, после недавних жутких событий, пытаясь выстроить логическую цепочку произошедшего с самого начала. В какой момент она умудрилась попасть в столь масштабный заговор психо-маньяка? Всего-то увидела новость по ТВ о крайне жестоком убийстве четырех человек… И тогда настало то самое начало всего этого безумия. Каждое трение бумажных полотенец о лезвие, сопровождалось тихим шероховатым звуком. В комнате стояла ночная тишина. С подоконника было лишь слышно мирное посапывание Лилит, у которой шерстка блестела в лунных пучках света. Лишь она смогла спать спокойно после недавно произошедшего безумия.

***

С наступлением пасмурного утра, в штаб-квартире можно было услышать лишь тихие шаги кошачьих лапок. Лилит ходила по дому с идеальной кошачьей грацией. Ну прям настоящая хозяйка этого дома. Пушистый черный хвост плавно покачивался из стороны в сторону, а носиком она уловила свой любимый запах, исходящий из кухни. Свежий кусочек красной форели. Не спеша, она заявилась на кухню, где за барным столом сидела её хозяйка. Перед ней стояла чашка противной, крепкой жидкости, под названием кофе. Как только она может пить эту гадость? Вот кошки что попало не пьют и не едят. Надо как-нибудь принести ей связку вкусного мышиного мяса. А то у кожаной совсем вкуса нет. Увидев пришедшую Лилит, Люмин тут же вернулась в реальность, оставив свои размышления при себе. —Чего ты так рано встала, Лилит? —спросила Люмин. С тихим мяуканьем, Лилит села на под перед Люмин и кивнула в сторону стола, на котором лежала открытая пачка форели. Люмин глянула туда же, куда указала Лилит и на её губах образовалась мягкая, крайне редкая улыбка. Поднявшись с высокого стула, она в два шага дошла до кухонного островка. Пластиковый пакет зашуршал. Запах рыбы в помещении раннего утра стал чувствоваться более ярко и чувствительно. От томительного ожидания в целую минуту, кошачье брюхо Лилит громко заурчало. И вот, наконец-то в руках хозяйки она увидела долгожданный красный кусочек. Лилит аж поспешила встать на задние лапы, пытаясь дотянуться до еды. Люмин не стала продолжать ее мучения и протянула форель ей прямо в лапки. Кошка тут же вцепилась в неё острыми когтями и стала жадно поедать за полученную добычу, опустив красное мясо на пол. Сама Люмин рыбу не любила от слова совсем. Запах ей казался чересчур тошнотворным, да и вкус ей был по нраву. Пачка лежала открытой уже несколько дней. Чарли когда-то планировал приготовить из нее грандиозный ужин как в дорогом ресторане, уверяя ее что сделает это в сто раз лучше, чем напыщенные шеф-повара со смешными колпаками. Но… События с Кукловодом перечеркнули все. И ужина так и не состоялось. Покончив с пищей, Лилит облизнулась и стала вылизывать лапу, как бы моя руки после еды. А затем, она устремила взгляд в сторону окна и вновь мяукнула. —Чего? Тоже по кому-то скучаешь? —Люмин приподняла бровь от любопытства, внимательно рассматривая Лилит. —Я вот да… —с протяжным вздохом созналась она, но по тону можно было услышать как ей трудно признаться в этом даже самой себе. Она не видела Сяо с того момента, как он покинул гостиную, со словами: “Как только найду какую-нибудь информацию — мигом тебе сообщу”. Неужели он все еще не нашел никакой информации? Поэтому он до сих пор не выходит с ней на связь? Вполне возможно… А вдруг, он встрял в какие-то неприятности? Хотя… Почему она так переживает за него? Он ведь наемный убийца, а не дите малое. Если что, он мигом решит свои проблемы одним нажатием спускового крючка. Однако… В ее душе горел маленький огонек надежды на его скорейшее возвращение. Пусть хоть с информацией или без нее. Чтобы… Продолжить временное сотрудничество конечно. Да… Сотрудничество. Лилит лишь вильнула хвостиком, словно махнув рукой на задумчивый взгляд хозяйки и направилась к выходу из кухни, продолжая мяукать и звать Люмин вслед за собой. Люмин поплелась за чертовкой, оставив на столе свой утренний кофе вместе с размышлениями о своем коллеге. Кошка привела её к входной двери и стала царапать деревянный косяк коготками, за которыми следовал омерзительный скрежет и мелкие-мелкие царапины. Люмин аж перекосило в лице. Звук слишком остро резал слух. Незамедлительно открыв дверь, она чуть ли не пинком выпроводила чертовку за нее. Как говорится, вперед и с песней! —Хочешь гулять? Иди погуляй! Только не раздражай. Лилит же в ответ, перед тем как Люмин успела закрыть дверь перед ее злой мордой, грозно шикнула, словно матеря́ ее на кошачьем языке.

***

Бессонная ночь Чарли, очевидно не пошла на пользу ни его организму, ни его израненной душе. Он пытался найти лекарство, временное обезболивающее в пачке сигарет, что начал выкуривать с поздней ночи до утреннего рассвета. Хоть Чарли пообещал себе пять лет назад, бросить это дело, но ситуация была на грани второго нервного срыва. Если в первый раз он чуть было не застрелил себя на глазах у Люмин, то что следует ожидать во второй? В любом случае, Чарли ни под каким предлогом не желал проверять это, поэтому, дабы успокоить себя, он пришел обратно к своей не очень хорошей привычке. Чарли сидел на подоконнике, бессмысленно вглядываясь вдаль города, над которым уж понемногу возвышалось солнце. Правую ногу он поджал к груди, опираясь на нее локтем, когда как левая просто свисала вниз, болтаясь над полом. Рядом с ним, на поверхности подоконника стояла стеклянная пепельница, что была заполнена золам и бычками докуренных окурков. В его пальцах медленно догорала сигарета, последняя, что оставалась в пачке. С нее оседал светло-серый пепел, а маленький, почти незаметный тлеющий огонек, вскоре совсем потух, оставляя после себя в застывшем воздухе, лишь полупрозрачный серый дымок, что тянулся вверх. Как души умерших, стремящихся в небеса. Ослепительные лучи солнца легли на лицо Чарли, заставив его сощурить глаза. Его лик был бледным, как у мертвеца. Под глазами можно было увидеть темные круги от недосыпа, а в его уголках, застывшие тени исчезли, словно их пронзил световой меч экзорциста. Вместе с лицом побледнели и пересохшие губы, а привычный изумрудный отблеск глаз потух. Его радужки стали стеклянными и безжизненными, словно у витринной куклы в антиквариальной лавке. Его сознание плыло. Никотин делал свое дело безупречно. Его тело больше не дрожало от неконтролируемого напряжение. Оно смогло должным образом расслабиться на некоторое время. Только вот на организм действовал и обратный эффект: тошнота, головная боль, учащенный пульс – все это было вполне предсказуемо. Ибо, нехер выкуривать всю пачку за одну ночь. Глянув на потухшую искру, Чарли медленно вздохнул и впервые за все время обратил внимание на свои пальцы. На них виднелись маленькие красные пятнышки от ожогов, к которым, если прикоснуться, можно почувствовать резкую, острую боль. Чарли сам не заметил как обжегся. Впрочем, ему было не до этого. Боль от сигарет была менее жгучей, чем то, что он чувствовал внутри себя. —Хватит. —прошипел себе под нос он, швырнув окурок в пепельницу. Он встал на ноги, слегка покачиваясь из стороны в сторону при каждом последующем шаге. Надо было отвлечься. Чем-то занять себя и свои мысли. Чарли сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом, заставляя пружины в них тихо скрипнуть. Его рука уверенно потянулась под кровать. Нащупав картонную коробку, он вынул ее одним движением и положил ее поверх своих коленей. Сняв с нее крышку, Чарли принялся разглядывать фотографии, чтобы хоть ненадолго занять свои мысли теплыми воспоминаниями… Но не вышло. Он пришел. Опять... —Скучал по мне, мой дорогой друг?

***

Она замерла перед дверью в комнату Чарли, вслушиваясь во внезапно наступившую тишину. Недолго думая, Люмин дернула ручку на себя и дверь, с тихим скрипом распахнулась. Не успела она перешагнуть порог, как тут же её сердце тревожно сжалось. На полу красовались осколки разбитого вдребезги зеркала, в которых красовался ее силуэт, а среди них — множество разбросанных, почти что порванных в клочья фотографий. С вечно заставленного рабочего стола сбросили абсолютно весь хлам, что когда-то был покрыто толстым слоем пыли и грязи. В углу комнаты, она увидела сидящего Чарли, что обхватил свои колени руками и беспомощно покачивался то вперёд, то назад. Его вид, мягко говоря, ужасал с одного лишь взгляда: бледное, как у мертвеца, лицо. Неровное сбивчивое дыхание, словно он только что пробежал целый марафон. Глубокие мрачные тени, что таились в его глазах, соседствуя с чернотой его темных кругов, от недосыпа, под глазами. Потрескавшиеся искусанные до крови и мяса губы, и дрожащие пальцы, что были подобны слишком сильно натянутой струне, которая в любой момент способна лопнуть от перенапряжения. Люмин осторожно двинулась к нему. Осколки под подошвой ее обуви захрустели, чем она привлекла внимание Чарли. Тот поднял голову и испуганно уставился на вошедшую напарницу. —Цветочек… —дрожащим голосом прошептал Чарли. —Чарли… С тобой что-то не так, —она не спрашивала. Ставила перед фактом его нестандартного поведения и разгромленного в руины помещения. Она заглянула в его влажные, от слез, глаза и сделала еще один осторожный шаг к нему, как к испуганному дикому существу, загнанного в угол. —Ты не спал еще со вчера, верно? Почему? Тебя что-то тревожит? Обычно, Люмин никогда не задавала так много лишних вопросов. Но ситуация и состояние Чарли требовали немедленных и конкретных объяснений. —Все нормально. —Нет, не нормально, Чарли. Я… Тебя совершенно не узнаю, —еще один шаг и она остановилась прямо перед ним. —Пожалуйста, Чарли, не ври ни мне, ни самому себе. Скажи. Что с тобой происходит? Комната заполнилась томительным и одновременно напряженным молчанием. Уличный шум за окном как будто прекратил свое существование, как и все остальное. Сейчас, значение имели только они двоя. —Он… он изводит меня, —Чарли наконец нарушил, давящую на плечи, тишину. Его голос был полон страха, а дыхание стало более частым. Его словно охватила животная паника внутри. —Он… Люмин, я опасен для тебя… Он опасен для тебя… Если я позволю снова ему взять контроль надо мной… он… он… Его речь вдруг резко оборвалась как и началась, сменяясь на болезненный стон. Пальцы, что поднялись к голове, стали с нажимом сдавливать виски. Его зрачки расширились, а лицо стало бледнело-белым, как лист бумаги. Тело стало неконтролируемо дрожать. Кончики пальцев внезапно охладели, как у трупа мертвеца. Где-то в глубине разума, он услышал отдаленное эхо смеха, которое с каждой секундой приближался к нему все ближе и ближе, и тут голос зашептал в ухо. —Неужели ты думаешь, что я так просто оставлю тебя в покое? М? —в сознании Чарли раздался тихий надменный тон, заставляющий все внутренние органы парня сжаться… Это он. Снова он... —Я никогда от тебя не отстану, Чарли. —Нет… Пошел прочь! —почти что криком вырвалось у Чарли, который замотал головой в разные стороны, пытаясь выкинуть чужой голос из головы. —И не мечтай, дружок. Я связан с тобой. Целиком… и полностью. На весь остаток жизни… —протянул Кукловод, даже не пытаясь скрыть своего крайне самоуверенного тона. —Хотя изначально, торчать в теле несмышленого подростка, не было частью моего умысла. Но с другой стороны, наблюдать за всем происходящим твоими глазами… довольно весело. Крик Чарли заставил Люмин тут же застыть в немом ужасе. Чарли выглядел так, будто медленно сходил с ума. Сначала попытки покончить с собой прямо у нее на глазах. Потом признание в том, что он является чей-то марионеткой в руках. Затем поцелуй чтобы привести его в себя. А теперь… Ситуация повторялась с точность да наоборок, словно они вернулись в то самое вчера. Он принял точно такую же позу, как тогда. Сжимал голову в своих пальцах, как вчера. И снова вел диалог с кем-то под названием “он” в своей голове… Это совершенно ненормально. —Чарли, —она тут же присела перед Чарли на колени, оказавшись с ним на одном лицевом уровне. Ее пальцы осторожно легли поверх его плеч, словно она боялась сломать его еще больше. —Чарли, посмотри на меня. Прощу. Это я — Люмин. Твоя напарница. Я здесь. Я рядом. Умоляю, говори со мной… Она видела, как его глаза мечутся. Как он пытается удержаться. И впервые за долгое время она почувствовала, что он — ускользает. Не умирает. А именно ускользает куда-то в себя. Туда, куда она не может за ним последовать, но может попытаться вытащить. —Ну же, мой дорогой друг… Позволь себе погрузиться в сон. Ты не спал уже целые сутки. Ты узнал слишком много вчерашним вечером… Пора бы и передохнуть. —Ни за что… —процепил сквозь сжатые зубы Чарли, совершенно не обращая внимание на Люмин перед собой, смотря куда-то через нее. Он не мог позволить «Кукловоду» взять контроль над его телом вновь. Никто не знает, с чего может начаться следующее утро. И тогда… Кукловод решил сыграть по грязному… —Хочешь быть героем, да? Хочешь, чтобы твоя дорогая напарница не повторила судьбу твоей покойной матушки? Мужественно. Только вот… Разве ты не замечаешь, как она топчет твое сердце и смотрит на того холодного выскочку, пока ты из кожи вон лезешь чтобы добиться одного лишь ее взгляд без доли презрения? Она поцеловала тебя не потому что любит тебя. А из-за жалости. Ведь она не хотела чтобы её дорогой друг покончил жизнь самоубийством прямо у неё на глазах. —Чарли, прощу!!! —продолжала Люмин звать его, стараясь вернуть Чарли в сознание. Ее руки сильнее сдавили плечи Чарли, теперь пытаясь вернуть его рассудок через боль. —Не молчи! Говори со мной, а не с кем-то у себя в голове! —Люмин… —прохрипел Чарли, собирая в себе остатки сил через боль и безумно сильное желание уснуть. —Прошу тебя… уходи. Он… —Кто “он”?! —почти что закричала Люмин. Чарли постоянно упоминал того, кого он называл “он”. Ситуация начала принимать старые обороты. В голове пронеслось совсем свежее воспоминание о недавнем нервном срыве Чарли. Но сейчас… Он казался еще более отчаянным и беспомощным, чем тогда. Словно… Его кто-то пожирал изнутри. Будто кто-то не давал ему покоя, в своем собственном разуме… —Ты не можешь заставить ее полюбить тебя. А я — могу, —Кукловод знал на какие кнопки в душе Чарли нужно нажимать, чтобы он позволил себе сдаться под его напором. —Я хочу помочь тебе. Считай… Что это мой способ искупить свою вину за прошлые, ненамеренные ошибки. Позволь мне произвести на нее должное впечатление и пробудить в ней ту самую любовь к тебе. И тут… Глаза Чарли вмиг потухли. Голова склонилась поникла в плечах, а руки бессильно опустились вдоль тела. Мертвая тишина полностью охватила комнату. Время словно замерло в этом моменте вместе с застывшей от шока Люмин. Ее пальцы вцепились в его плечи с еще большим нажимом, будто таким способом она пыталась вновь привести его в себя. —Чарли… —почти сдавленно прошептала она, в надежде что тот откликнется на ее зов, но тело не падало никаких признаков прежней жизни. И в этот тревожный момент, она слышит как с его губ испустился глубокий протяжный вздох. Ее ладони моментально поднялись к его лицу, поднимая голову вперед. —ЧАРЛИ!!! —заорала она, не в силах больше сдерживать свои эмоции в этот момент. —Прекрати весь этот цирк и объясни нормально! Что с тобой происхо-... —и затем… Ее голос неожиданно оборвался на полуслове, стоило ей только заглянуть в глаза Чарли. В них она больше не видела того мягкого изумрудного оттенка, к которому она неохотно привыкла. Вместо них — бездонная темно-зеленая яма. А по его губам медленно растекалась улыбка, в которой не было ни капли прежнего веселья… Она таила в себе скрытую, неясную угрозу. Это был вовсе не Чарли… Кто-то чужой. —Ну здравствуй, дорогая наемница. —опасный шепот заставил кровь Люмин застыть в жилах. Все ее тело окатило огромной волной мурашек. А сердце пропустило болезненный, почти тревожный удар внутри. —Ох, мы ведь официально незнакомы. Хотя… Это под каким углом посмотреть. Что ж, позволь мне компенсировать свою грубость и представиться так, как положено. Рука Чарли легла поверх ее ладони и он медленно, почти торжественно прижал ее к своей груди. Или… Не к своей? —Я тот, кто носит звание “сумасшедшего ученого”. Я тот, кто признан гением среди своих коллег. Я тот, кто на протяжении всей своей жизни, ищет способ оставаться бессмертным. И тот… На кого ты так яростно ведешь охоту со своим временным напарником, дорогая. И я тот… Кто живет в голове твоего друга. Я — Кукловод. Рад познакомиться с тобой лично, Кровавый Цветок. Для меня это огромная честь… Это фраза сказанная голосом Чарли, но не самим Чарли, прозвучала куда страшнее чем непредвиденный рокот пистолета из засады врага. Кукловод, на которого они с Сяо вместе вели активную охоту… Все это время находился прямо у них перед носом. В оболочке Чарли. Ее тело пронзил сковывающий леденящий ужас внутри. Мысли, одна за другой стала тянуться тонкой, но цельной нитью со всей чередой событий., которые теперь, как никогда ранее обретали жуткий, но истинный смысл. Его хватка на руке Люмин вдруг неожиданно стала крепче. Он не дал ей сразу же отстраниться и лишь сильнее подтянул ее ближе. —Ну-ну, не надо так сразу убегать от меня. Мы ведь только познакомились. —почти шепотом произнес он ей в лицо, в считанных сантиметров от её губ. —Руки свои убери, урод! —процепила она сквозь сжатые зубы, резко дернув обе руки обратно к себе. Но безрезультатно. Его хват был слишком цепким. Кукловод сжал её запястья до тихого хруста костей из-за чего, её вздох прозвучал хрипло и рвано. —Хах, руки не мои, а твоего дорогого друга, милочка. —Тогда тем более — ЛАПЫ ЕГО ОТ МЕНЯ УБЕРИ! —А если я скажу… Нет? —в его голосе послышалась очевидная провокация. Будто он специально выводил её на яркие гневные эмоции. Он нахально подтянул ее к себе ещё ближе, не унимая своей дерзкой ухмылки на губах. Тело Люмин буквально закипало от внутренней ярости. Она сжала ладони в кулаки и с угрозой прошипела. —Тогда… Ты пожалеешь о том, что вообще остался в живых! А он и бровью не повел в ответ на ее угрозу. Кукловод продолжил смотрел ей прямо в глаза с очевидной насмешкой. Будто он почувствовал превосходство над ней, если смог взять ее в захват. —Оу? Неужели? —фальшиво заинтересованно произнёс он. —И каким же образом, дорогая наемница? Большой палец Кукловода дразняще ласково провёл по тыльной стороне ее ладони. Словно пытался не словами, а действиями доказать, что он сейчас находится в более выгодном положении чем она. —У тебя имеется запасной одиночный план? Или же… позовешь на помощь своего холодного выскочку? Ах, прости-прости. Он ведь сейчас настолько занят, что не может примчаться к тебе на белом коне в распрекрасно блестящих доспехах. Хах, —его слова прозвучали как медленный психологический яд для ушей. —Как жаль. —Я не полагаюсь на других так часто, кроме самой себя. —Ох! Вот это я понимаю — настоящая сила духа! Какая же ты всё же восхитительная женщина. Теперь я понимаю Чарли… Вот почему он по уши в тебя влюблен. Теперь ясно. —Закрой рот! Не смей так говорить ни обо мне, ни о Чарли, ни о Сяо! Ясно тебе, мудила?! —прорычала она ему в лицо, окончательно потеряв все свои силы самообладания. А Кукловод… Он никак не отреагировал ни на её очередную угрозу, ни на оскорбление. Он продолжал молчаливо изучать её. И тут… Он заострил взгляд на одном из запястье Люмин. Кукловод уж слишком внимательно стал рассматривать его… А потом, его ухмылка стала ещё более хищной. —Не советую разговаривать со мной таким тоном, дорогуша. И в этот миг… Он вцепился в её запястье с еще большим нажимом. Боль стала чувствоваться более остро, почти что обжигающе, а затем… Случилось то, чего не ожидала сама Люмин. Кукловод резко, с нечеловеческой силой, дернул ее запястье, а потом выкрутил ее руку в неестественном направлении. В оглушительной тишине раздался громкий пронзительных хруст, будто кто-то удосужился наступить на сухую ветку дерева. Кисть повисла в одном, неизменяемом положении, а сустав, видимо совсем забыл о том, как держать свою форму. Кожа натянулась. Она почувствовала как ее предплечья сжимаются в бесконечных и мучительно болезненных спазмах, а пальцы застыли, словно каменные статуи. Сначала Люмин приходила в состоянии шока. Ее тело онемело, а в глазах на мгновение потемнело, а в последующий миг, ее тело согнулось пополам. И в тот же миг, из груди наемницы вырвался громкий, нечеловеческий крик, полный реальной, не наигранной боли, разрывающей ее изнутри. Боль хлынула по всему телу внезапной и беспощадной волной. —Ох, извини. Кажется я случайно повредил тебе запястье. Мне так жаль. Теперь ты не сможешь даже нормально держать свою катану, да? Какая досада. Его голос прозвучал… издевательски, с подтоном не скрываемого высокомерия. Он не убивал ее сразу, как сделала бы сама Люмин. Кукловод словно намеренно играл с ней в эти грязные, насильственные и крайне жестокие пытки, что даже для нее, как для наемной убийцы, это было чересчур. Она попала в его ловушку, где он намеренно превратил ее из охотницы в беззащитную жертву, которой Люмин поклялась больше никогда не быть. Но этот мудак решил изменить ее планы. —Ох, неужели тебе настолько больно, что ты и говорить не можешь? Бедняжка. Оказывается… Ты у нас не такая уж и сильная. Я прав? Естественно прав. Вопрос был риторическим, милочка. —не унимался он, продолжая давить на нее не только физически, но и морально. По хрупкому запястью уже разлился отек. Она опухла так сильно, будто ее покусал целый рой ос. Дышать становилось тяжелее. То ли виной был первобытный страх, что она ненавидела чувствовать, то ли виной была ярость, уже ненамеренная таится глубоко в стеклянных глазах. Люмин медленно, неторопливо подняла голову, озаряя Кукловода своим взглядом. На первый взгляд, Кукловоду показалось, будто Люмин уже приняла поражение в этой грязной битве. Кукловод победно усмехнулся и притворно ласково убрал ее золотой локон, что закрывает ему обзор на полноценную пару горящих глаз, в которых он ожидал увидеть слезы слабости и ее внутреннего угнетения за собственную слабость. Но вместо слез, он увидел нечто иное. Ее лицо было покрыто густыми тенями, на фоне которого выделялись два холодных и яростных огня, в которых таилось все: от холодной, ужасающей решимости, до пугающей и звенящей остроты. Люмин сделала один единственный глубокий вдох, собирая всю внутреннюю ярость. На мгновение ее тело застыло. Боль пульсировала в такт сердцу, и разум предательски шептал: «Остановись. Ты проиграла». Но где-то глубоко внутри, в том месте, где жила та самая девочка, которая выжила в лесу, раздался другой голос. Мягкий, детский, но до жути кровожадный: «Сделай это. Разнеси этого мерзавца в щепки. Заставь его страдать и почувствовать вкус собственной крови». И она сделала… Она резко поддалась вперед и… БАХ!!! Удар головой пришелся Кукловоду в самый лоб, от чего он невольно вскрикнул и цепные руки отпали сами по себе от тела наемницы, как надоедливые клещи в высокой траве. Его глаза на мгновение расширились. Он не ожидал этого. Он думал, что сломал ее целиком и полностью. А она… просто разбила ему лоб своей головой. В этом жесте было что-то звериное, первобытное. То, чего он не учёл в своих расчётах. Пока Кукловод пребывал в неистовом шоке от непредвиденного хода девушки, не теряя больше ни секунды, Люмин тут же схватила левой рукой рядом лежащую настольную лампу и с силой шандарахнула Кукловода по голове с такой силой, что белая, округлая лампа разбилась вдребезги о его череп. Выиграв еще немного времени, Люмин встала на ноги и принялась хаотично и быстро осматривать комнату, ища другие предметы для самозащиты. Запястье правой руки предательски стало ныть от лишних и грубых движений. Но Люмин было плевать. Каждый нерв ее тела сейчас кричал: УБЕЙ ЕГО! СРАВНЯЙ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЕ С ЗЕМЛЕЙ! Только вот разум не позволял ей набросится на Кукловода и прикончить его раз и навсегда. Если она покончит с Кукловодом прямо сейчас, то потеряет и самого Чарли… Поэтому, ее план был таков: вырубить Кукловода всеми возможными способами и своими оставшимися силами, а позже связать его и дождаться пока Чарли вновь не придет в себя. Краем уха она уловила едва слышный шорох и тихий смешок сорвавшийся с губ Кукловода. Времени на размышления больше не осталось. И она кинулась в бой первой, схватив лежащую у своих ног толстую книгу в твердом переплете дрожащей рукой. Она оказалась в считанных сантиметрах от лица Кукловода и со всей силы ударила его в висок, от чего Кукловод лишь пошатнулся, хватаясь рукой за голову и тут же засмеялся еще громче. Он словно забавлялся и одновременно наслаждался таким разворотом ситуации, где не предсказанные им события, оказывались намного веселее, чем весь его прописанный до мелочей сценарий. Кукловод спустя пару секунд вновь выпрямился и его улыбка на лице стала только шире. —Как же это… грубо. Ты ударила меня по голове книгой. МЕНЯ. Великого гения, что перевернул всю науку современных технологий, с ног на голову. Это… Оскорбительно приятно. Люмин уже приготовилась для следующего удара, но тут… Она заметила как рука Кукловода легла на пояс и с тихим щелчком, он вынул из кобуры… Пистолет Чарли. И он направил его прямиком на Люмин. —Теперь… Так будет намного честнее. Или нет. Что думаешь? Будет честно, если я убью тебя в обличии твоего ненаглядного друга? Я вижу… ему нравится, —его ухмылка стала еще шире. —Хах, такие крики всегда будоражат кровь изнутри. И это… Прекрасно. Наступила тишина, в которой чувствовалось ожидание — не покой, а затишье перед бурей. Казалось, даже тени на полу замерли, боясь нарушить этот опасный баланс жизни и смерти. Тишину пространства нарушил резкий свист выстрела. Люмин не думала. Ее тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать опасность. Она рванула в сторону, и пуля прожужжала у самого уха, вгрызаясь в стену за её спиной. Штукатурка брызнула в лицо мелкими осколками, а затем осыпалась на пол. Кукловод хмыкнул, чуть наклонив голову, словно оценивая её реакцию с интересом дрессировщика, наблюдающего за трюком зверя. —Увернулась. Отлично. Это делает игру интереснее. Люмин тяжело задышала. Сломанное запястье пульсировало раскаленным огнем, но она заставляла себя не обращать на это внимания. Здоровая рука всё ещё сжимала книгу, как бесполезный талисман. Она понимала: этот урод не остановится. Он будет стрелять. Снова и снова, пока не попадёт. —Зачем тебе это? —спросила она, пытаясь выиграть секунду, перевести дух, найти брешь в его защите. —Ты уже почти победил. Ты в теле Чарли. Ты мог бы просто уйти. Зачем играть с добычей? Кукловод громко рассмеялся, с настоящим не притворным удовольствием, голосом Чарли, но с интонацией, которую тот никогда бы не использовал. —Просто уйти? Ох, дорогая. Скука — это единственная настоящая смерть. А вы с ним... вы делаете мою жизнь интересной. Твоя ярость, его отчаяние, страх в ваших глазах, когда вы понимаете, что не можете меня остановить. Это искусство, Люмин. Я художник, и вы — мои лучшие полотна. Он снова поднял пистолет. Люмин уже знала, что он выстрелит, и приготовилась уклоняться, но он выстрелил в другую сторону — в дверной косяк над головой, заставив раму с грохотом упасть на пол, вместе с белой пылью от краски. К счастью, она успела вовремя отскочить в бок. —Да ты уже определись, кто ты. То великий режиссер, то художник… Лично я вижу в тебе только клоуна. —Клоуна? Хм. Это оскорбительно. Но забавно. Даже на грани смерти умудряешься язвить. Последовал новый выстрел. Пуля пролетела в опасной близости с ее плечом, задев рукав белой футболки, оставляя на ткани дыру, из под которой выглядывал кусок кожи. Стоять столбом Люмин не стала. Ставки были слишком высоки, ведь на кону этой потасовки стояла ее жизнь. Метнувшись в сторону, она оказалась у шкафа с вещами. Пистолет рявкнул с новым оглушительным раскатом, но пуля пронзила вместо плоти распахнутую, деревянную дверцу гардероба. Щепки разлетелись в стороны и осыпались на пол. Она вцепилась за ручку шкафа и резко дернула ту на себя, собираясь вырвать дверь с металлических панелей, чтобы использовать ее как щит. Металл жалобно скрипнул от неожиданной силы. Дверь осталась стоять на прежнем месте, а Люмин сжала в кулаке оторванную с нее рукоятку. Глупая, бесполезная железяка… Это не входило в ее планы… Но деваться было некуда. Пришлось проявлять креативность на ходу. Она бросилась прямиком ему в лапы. Кукловод уже хотел было нажать на спусковой крючок, но Люмин одним быстрым, точным ударом, врезала ему по челюсти своеобразным кастетом. Кукловод отшатнулся назад, прижимая руку к подбородку, едва заметно морщась от боли, а пальцы второй судорожно сжались вокруг рукояти пистолета, не дав ему упасть на пол. —Мх, славный удар… —мягко прошептал он, озаряя Люмин пристальным взглядом безжизненных глаз. Люмин ожидала следующего выстрела. Но его не последовало… Кукловод лишь выровнился и склонив голову на бок, потирая место удара, по которому уже разливался синеватый оттенок, он торжественно объявил: —Ладно. Я дам тебе минуту на то, чтобы ты смогла предпринять хоть что-то. Когда время выйдет, мое милосердие закончится, и тогда… Одна из тридцати трех пуль, пробьет тебе череп. Хотя… Точнее будет сказать — одна из девяносто девяти пуль. Его взгляд упал на кожаный пояс, где помимо кобуры пистолета находились два дополнительных кармана с запасными патронами. —У Чарли в запасе еще два полных заряженных магазина. Продолжать сражаться дальше в столь маленьком помещении подручными средствами, против человека с пистолетом, было равносильно самоубийству. Тем более, её деформированное запястье начинало ныть ещё больше и острее. Поэтому, самый логичный шаг — отступление. Рукоять упала из её руки прямо на пол со слышным звоном. Она рванула дверь на себя и поспешила в коридор, слыша за спиной, как опасный счет становится только меньше и меньше… Словно Кукловод отсчитывал жалкие секунды, чтобы потом насладиться этой грандиозной охотой на один из редчайших экспонатов. Войдя в свою комнату, Люмин с грохотом закрыла за собой дверь и на мгновение прижалась к деревянной поверхности, чтобы упорядочить сбитое, от адреналина и стресса, дыхание. Из её губ вышел хриплый стон боли. Запястье начинало охватывать невыносимая, адская боль, заставляя её ноги подкоситься. —Нет… соберись-соберись. Сейчас нет на это времени. —прошипела сама себе Люмин, пытаясь успокоить свой разбушевавшейся разум и унять словами непрошенный дискомфорт. Прижав правую руку к груди, она метнулась к прикроватной тумбочке, и открыв верхний ящик, вынула оттуда одним резким движением, белую, пластиковую коробку. С тихим щелчком, она открылась и её левая ладонь стала копошится среди пачек различных таблеток, стеклянных пузырьков с микстурами и всякой прочей медицинской шляпы, пока не нащупала то, что искала — кусок марлевого бинта. Надо было срочно придумать план. Но… Как?! Как ей не сдохнуть от рук собственного друга, если им управляет Кукловод?! А счет Кукловода продолжался. —Пятьдесят один. Пятьдесят. Сорок девять. Сорок восемь. Сорок семь… Глаза Люмин стали хаотично разбегаться по комнате, в надежде найти то, что сможет помочь ей в бою. Что-то, что поможет ей выжить и спасти не только себя, но и Чарли… И вот… Её взгляд упал на свою же блестящую, отполированную катану, стоявшую на деревянной подставке. Протянув руку к обмотанной рукояти, она уже хотела было взять её… Только вот, Люмин остановила себя, вспомнила про свою травму запястья. Надорвет его ещё сильнее, и все… функционировать оно совсем перестанет. Но… Как же ей тогда быть? Как ей дать отпор, если просто физически не может перебороть тот болевой сигнал, посылаемый ею телу, который значил: ещё немного и мы окончательно сломаемся. —Я… не могу.

***

К вечеру погода снова испортилась. Солнце, еще утром палящее как в июле, скрылось за тяжелыми, мрачными тучами, и на город обрушился яростный ливень. Капли с глухим стуком разбивались об асфальт, заливая улицы холодной водой, подгоняя людей поскорее скрываться, то в общественном транспорте, то в кофейнях неподалеку. Бессонная ночь легла на плечи Сяо свинцовым грузом. К привычному черному пальто добавилась вязкая, липкая усталость, которая делала каждое движение тягучим и заторможенным, словно он шел сквозь воду. Сяо завернул в подворотню между популярным минимаркетом, где есть продукты и товары от а до я, и жилой пятиэтажкой, чей вид оставлял желать только лучшего. Дождь шумел здесь громче. По правую сторону от него, была железная дверь, освященная лишь одной мигающей лампочкой, на свет которой прилетали маленькие мошки и надоедливые жирные мухи. Помимо нее, вдоль стены располагались три огромных железных бака, что были переполнены различным мусором: пищевые гниющие отходы, прессованный картон, что мок от проливного дождя, и пластиковые пивные ящики, что стояли на земле. По левую же сторону, находилась стена из глухой кирпичной кладки, что потрескалась с течением долгого времени своего существования. Помимо этого, на стене между стыками плит, можно было разглядеть въевшийся в них мох, а у самого фундамента дома, потеки серой плесени. След побывавших здесь людей тоже был. Доказательство тому, было настенное граффити, сделанное из самой дешевой баллоночной краски, которое потекла в результате контакта с дождевыми каплями. Пахло здесь отвратно: гниль овощей, залежавшегося пластика, сырого картона и прочего мусорного хлама, был не из самых приятных. От него скорее, начинало тошнить, или же, возникало желание защемить себе нос прищепкой, дабы не чувствовать вони в ноздрях. А еще, можно было заметить убегающих вдоль стены мышей, за которыми гналась кошка, чертовски похожая на ту, что была у Люмин. Такая же пушистая, с пронзительными зелеными глазками, да еще и шипит на исчезнувших — ну просто вылитая чертовка! Стоп… Лилит? Сяо сначала подумал, что совсем рехнулся, считая каждую черную кошку за ту, что была у Люмин. Но нет. Стоило ему глянуть на ее шею, как тут же он увидел небольшой ошейник, из позолоченного металла, с изящными гравированными буквами: Лилит. —Эй, чертовка. Сяо сделал пару шагов к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки, наблюдая за тем, как она продолжает шипеть на дырку в стене, за которой скрылась та парочка мышей. —Ты что здесь забыла? Да еще и в такую погоду… А Лилит… Лилит обернулась на неожиданно знакомый голос, обвела внимательным взглядом горящих глаз, сужая вертикальные зрачки до тонких вертикальных линий, а затем… Вся ее злость испарилась, стоило дождевой капле, внезапно упасть прямо на кончик ее розового носика. Она недовольно фыркнула, и лапкой вытерла нос, от неприятного осадка холодной капли. Сяо не смог удержаться от столь комичного вида этой грозной кошки, и его уголки взмыли в еле заметной усмешке. —Глупышка… Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней и та неспешно подошла к нему. Лилит обнюхала его протянутую руку, а затем, мягко приласкалась к ней. Судя по всему, она узнала его. —Зачем ты так далеко от дома убежала? Люмин ведь наверняка переживает за тебя. —он погладил Лилит по головке и она довольно замурчала от удовольствия. Встретить тепло в такой нехилый дождик — редкая удача. Но затем… удовольствие кошки сменилось на кое-что другое. Лилит тут же отпрянула от ладони Сяо и настороженно взмыла уши вверх, прислушиваясь к чему-то. Сяо с недоумением глянул в её широко распахнутые глазки, которые недавно казались маленькими, почки кукольными. Чего это она? Может… Запах какой-то учуяла? Но нет. Кошка взмахнула черным хвостом, как шёлковым шарфом и ринулась вперед, в другую сторону подворотни. —Эй, куда это ты? —с искренним удивлением отозвался Сяо. Лилит тут же остановилась, оглядываясь назад, пронзая его обеспокоенным кошачьим взглядом, который нельзя было поделать… —Мяу. —она постучала лапой по земле, словно зовя его с собой. Куда? Зачем? Что этой кошке от него нужно?. Но говорить вслух Сяо не стал. —Ладно… Пойдём вместе. Наверняка тебя надо проводить до дома. Нечего мокнуть здесь и шастать по подворотням. искренним удивлением отозвался Сяо. Лилит тут же остановилась, оглядываясь назад, пронзая его обеспокоенным кошачьим взглядом, который нельзя было поделать… —Мяу. —она постучала лапой по земле, словно зовя его с собой. Куда? Зачем? Что этой кошке от него нужно?. Но говорить вслух Сяо не стал. —Ладно… Пойдём вместе. Наверняка тебя надо проводить до дома. Нечего мокнуть здесь и шастать по подворотням.