Тренировка

      День первый.       Я заметил её сразу, как только вошёл. Грейнджер. В мешковатом худи, волосы небрежно собраны в хвост — будто ей плевать, кто на неё смотрит.       Мы пересеклись взглядами. Она слегка кивнула, я ответил тем же.       Потом ещё пару раз — между подходами. Ни слова.       День второй.       Я пришёл позже обычного. Она уже была там, бежала на дорожке, в наушниках. Увидела меня, сняла один.       — Малфой.       — Грейнджер.       И всё.       День третий.       Теперь это уже что-то вроде ритуала. Встречаемся глазами, короткий кивок, каждый занимается своим.       День четвёртый.       Я закончил подход на жиме, когда увидел его. Какой-то маггловский ублюдок пялился на неё. Потом подошёл.       Грейнджер в наушниках, не слышит. Он что-то говорит, она вздрагивает, вытаскивает наушник. Лицо меняется — сначала удивление, потом раздражение. Она качает головой.       Он не отходит.       Я бросаю гантели и иду.       — Да ладно тебе, давай куда-нибудь сходим, — настаивает он.       — Я же сказала нет.       Голос твёрдый, но глаза… немного напуганы.       — Ну че строишь из себя?       — Девушка сказала тебе нет.       Вроде достаточно угрожающе.       Она обернулась, увидела меня — и расслабилась.       — А ты кто такой вообще?       — Тот, кто раскрошит тебе ебальник, если ты ещё раз к ней подойдёшь.       — А ну давай на улице поговорим, Белоснежка.       Я чуть наклонился к нему.       — Ты уверен, что хочешь выйти со мной на улицу, малыш?       Он посмотрел мне в глаза — и сдулся.       — Ещё встретимся, — бросает он и уходит.       Грейнджер выдыхает.       — Спасибо, Драко.       — Сделай одолжение, Грейнджер, не появляйся тут без меня.       Я разворачиваюсь и иду доделывать подход.       Она ждёт меня у раздевалки.       — Драко, можно попросить тебя выйти со мной и дойти до "Косого переулка"? Я оставляю палочку дома, когда иду в маггловскую часть Лондона.       Я нахмурился.       Она резко добавляет:       — Я понимаю — нас не должны увидеть рядом. Извини, я не подумала.       — Я буду идти за тобой.       — Спасибо.       День пятый.       Мысли о ней начали лезть в голову ещё по дороге в зал.       Надо было предложить проводить её от самого "Косого переулка". Там всего пять минут быстрым шагом. Если идти на три шага сзади — будто и не вместе.       Тренируется она жёстко, но без палочки — беспомощна. Как вообще можно выходить из дома без неё?       Я толкнул дверь спортзала — и сразу увидел её.       Она уже была здесь.       И — чёрт возьми — улыбнулась. Впервые.       Я ухмыльнулся в ответ на автомате, даже не подумав.       Она была в тех же мешковатых штанах и худи.       Почему я вообще обращаю внимание, во что она одета?       Интересно, как выглядит её тело в спортивном топе и лосинах...       Так, стоп.       Мысли уносили меня не туда.       Сегодня у меня жёсткая тренировка — надо сосредоточиться.       Но все полтора часа краем глаза я ловил её движения.       Наши взгляды ни разу не встретились.       Но она наверняка тоже смотрела.       Это нормально — наблюдать за тем, кто тренируется рядом.       Она задержалась дольше обычного.       Я решил подождать.       — Тебя проводить?       — Нет, сегодня я взяла палочку, — она хлопнула по сумке.       Я кивнул и развернулся к выходу.       — Драко.       Обернулся.       — Спасибо за предложение.       — До встречи через три дня, Грейнджер.       — Пока.       Могла бы и не брать палочку.       День шестой       Она не пришла.       Я сделал вид, что не заметил.       Но между подходами ловил себя на том, что смотрю на вход.       Что-то случилось?       Вдруг тот маггл?       Нет, она теперь носит палочку.       Просто не смогла прийти.       Почему меня это вообще волнует?       Я закончил тренировку на двадцать минут раньше.       День седьмой       Она уже тут.       — Тебя не было в прошлый раз.       Она удивлённо поднимает глаза.       — Да, извини, пришлось уехать по работе.       — За что ты извиняешься?       Она замолкает, потом пожимает плечами.       — Не знаю. На автомате вырвалось.       Сегодня она какая-то рассеянная. Даже техника хромает.       Когда занимаешься, нужно концентрироваться на своём теле. Думать только о нём.       А если мысли в другом месте — это не тренировка.       Ой, Драко, кто бы говорил. Сам-то будто о своём теле думаешь.       Лёгкий вскрик.       Её голос.       Оборачиваюсь — она держится за запястье.       Надо помочь. Но идти не быстро. Словно мне всё равно.              А мне не всё равно?       Подхожу через семь секунд. Да, я посчитал.       — Что?       — Резинка... порвалась, — она чуть всхлипывает, но не плачет.       Показывает руку — на запястье красный след от резинки.       — До свадьбы заживёт.       Что за бред я сказал?       Она, видимо, тоже об этом подумала, потому что хихикнула.       Сам не понимая зачем, беру её руку и аккуратно провожу пальцем по красной полоске.       О-хо-хо. Это я зря.       Хорошо, что на мне и тайтсы, и шорты.       Она чуть шипит от прикосновения.       Не шипи, Грейнджер. Змея тут только одна. И это я.       — Сделай мне ещё одно одолжение, Грейнджер. Будь аккуратнее.       Ух, красиво сказал.       — Ладно, спасибо, — она вытягивает руку из моей ладони.       Так. Всё. Я ухожу.       Но что-то в подсознании не даёт покоя.       Что-то изменилось.       Точно.       Она перестала носить наушники.       День восьмой       Наверняка из-за того маггла.       Теперь она предпочитает слышать, если кто-то подойдёт.       Кивнули. Улыбнулись. К тренировке.       Она сегодня собранная. Видимо, делает мне одолжение.       Бежит на дорожке уже сорок минут.       Я вижу, как капля пота стекает по её шее и исчезает под капюшоном её безразмерного худи.       Интересно, что под ним.       И словно услышав мой вопрос, она прямо во время бега снимает его.       Снимает чёртов худи, в котором ходит в зал уже месяц.       Я, конечно, подозревал, что у неё неплохая фигура.       Но не настолько же.       Подтянутый торс. Узкая талия. Небольшая грудь, которая в такт бегу слегка подрагивает под спортивным топом. Руки с лёгким рельефом — ровно настолько, насколько надо.       Драко, блять, смотри в другую сторону.       Не то чтобы эрекция в спортзале была чем-то необычным.       Но эрекция на неё — это, блять, да. Это необычно.       Она выключает дорожку. Я делаю вид, что заканчиваю подход, хотя последние пять минут просто пялился на неё.       Она накидывает худи на плечи, прикрываясь, и идёт в зону TRX. Прямо мимо меня.       — Как твоя рука? — спрашиваю, сам не понимая зачем.       — О, спасибо, намного лучше!       Она дружелюбная.       Протягивает мне руку. Снова.       Хорошо, что я сижу.       — Да, действительно, лучше.       На запястье лишь бледная полоска.       Но мне плевать.       Потому что я почувствовал её запах.       Блять, стоп.       Это просто гормоны и долгое отсутствие секса.       Я хватаю гантель, всем видом показывая, что начинаю новый подход.       Она легко улыбается и идёт дальше.       Да, сука.       Надо сменить спортзал.       День девятый       Она стоит у скамьи для жима, перебирая блины.       — Малфой.       Я делаю вид, что только сейчас её заметил.       — Грейнджер.       — Не подстрахуешь?       Голос ровный, но пальцы слегка дрожат, когда она поправляет гриф.       Чёрт.       Я встаю за её головой.       Это ошибка.       Потому что теперь её лицо — прямо под моим пахом.       А её дыхание горячее и учащённое от предыдущего подхода.       Она начинает подход.       Я слежу за грифом, но периферией вижу, как капли пота скатываются по её шее.       — Устала?       — Нет, — выдыхает она, опуская штангу. — Просто... тяжело.       Её щёки пылают.       Интересно, она и во время секса так выглядит?       Драко, СТОП.       Я резко отвожу глаза.       Она заканчивает, садится, вытирает лицо полотенцем.       — Спасибо.       Я киваю и быстро ухожу к стойке для приседаний.       Нужно отвлечься.       Но через десять минут она оказывается рядом — делает гиперэкстензию.       Я вижу как напрягаются её ягодицы даже через эти уродские штаны.       Сменить. Спортзал.       Но когда она уходит в раздевалку, я ловлю себя на том, что считаю минуты до следующей тренировки.       Дома.       Вода горячая. Слишком горячая. Но я не убавляю температуру — пусть обжигает.       Она была прямо подо мной. Её раскрасневшееся лицо, влажные ресницы, губы, приоткрытые от усилия...       Низ живота предательски ноет.       Надо смыть это. Полегчает.       Но я прекрасно знаю — полегчает не из-за воды.       Дожили.       Я собираюсь мастурбировать на Грейнджер.       Закрываю глаза — и сразу вижу её:       — Устала?       — Нет... просто тяжело...       Её голос, хрипловатый от напряжения.       Моя рука скользит вниз по животу.       Член подрагивает от напряжения.       Предатель.       Лёгкое движение — и пальцы обхватывают ствол.       Какая разница, что это она?       Раньше я так реагировал на всех. Это просто... ситуация.       Но оправдания уже не работают.       В голове — только она.       Её напряженные руки, обхватывающие гриф.       Её зубы, впивающиеся в мою нижнюю губу.       Её язык, скользящий по...       Блять, интересно, она так же хороша в реальности?       Я ускоряю движения, представляя, что это её пальцы.              Нет, лучше её рот.       Горячий, влажный, обжигающий.       Я резко наклоняю голову, прикусывая губу, чтобы не застонать.       — Сука, Грейнджер... — вырывается шёпот.       Яички поджимаются, спина напрягается — и я кончаю под струями воды, которые тут же смывают всё.       Тишина. Только моё тяжелое дыхание.       Мне срочно надо сменить спортзал.       День десятый       Я вошел в зал — и сразу увидел это.       Грейнджер. В обтягивающем черном топе и лосинах, которые оставляли ровно ноль места для воображения.       Ее спина — гибкая, переходящая в округлость бедер. Каждый мускул играл под кожей при движении.       Ты издеваешься?       Она делала становую тягу. Наклонилась — и я увидел, как капля пота скатилась по позвоночнику, исчезнув под поясом.       Мои пальцы сжали полотенце.       Сменить. Спортзал. Сегодня же.       Но ноги сами понесли меня к свободной скамье как раз напротив нее.       Она подняла голову, заметила мой взгляд — и странное выражение мелькнуло в ее глазах. Не смущение. Скорее... вызов?       — Малфой.       — Грейнджер. — Я намеренно опустил взгляд на ее новый наряд. — Где твой мешок?       Она ухмыльнулась, вытирая шею полотенцем.       — Жарко.       Да уж.       Я сел делать жим, но периферией видел все:       Как ее живот напрягался при скручиваниях.       Как лосины обтягивали каждую чертову мышцу, когда она делала выпады.       Как ее грудь вздымалась после подхода...       Драко, ты мертв.       Когда она направилась к кулеру, я невольно проследил за покачиванием ее бедер.       Она обернулась ровно в тот момент, когда мой взгляд опустился ниже пояса.       Наши глаза встретились.       Я не отвел взгляд.       Она не смутилась.       Только медленно провела языком по верхней губе, прежде чем сделать глоток воды.       Охренеть.       Я встал, чувствуя, как кровь приливает не только к лицу.       — Уходишь? — ее голос звучал насмешливо.       — Нет. — Я шагнул ближе. — Просто решил, что хватит наблюдать.       Ее брови взлетели вверх.       — И что ты собираешься делать вместо этого?       Я взял ее бутылку, специально коснувшись пальцев.       — Может, покажешь свою технику жима? А то у тебя сегодня... — мой взгляд скользнул по ее телу, — недостаточно отвлекающих факторов.       Она засмеялась — низко, грудью.       — Боюсь, ты сам и есть главный отвлекающий фактор, Малфой.       Дома       Горячая вода обжигает спину снова, но я даже не шевелюсь. Стою, упершись ладонями в кафель, и смотрю, как последние следы моего совершенно однозначного интереса к Грейнджер исчезают в сливе.       Ни за что не сменю спортзал.       Мысль настолько четкая, что я вслух фыркаю.       Вот до чего докатился, блять. Малфой, который тайно мастурбирует на Грейнджер в душе, а потом возвращается, чтобы снова мучиться от вида ее лосин.       Я выключаю воду.       Я капитулирую. Она победила.       Что это вообще значит? "Главный отвлекающий фактор".       Так стоп.       А что если она чувствует ровно то же самое?       Сначала она перестала носить наушники.       Потом сняла с себя свой мешок.       Она что чувствует то же, что и я?       Может она тоже по вечерам мастурбирует в душе?       От этой мысли у меня снова предательски заныл низ живота.       День одиннадцатый       Она делала жим ногами в тренажёре, а я намеренно встал напротив, чтобы она видела. Видела, как мой взгляд скользит по её бедрам, сжатым в лосинах, как мои пальцы сжимают гриф гантели чуть сильнее, чем нужно.       — Тебе помочь с весом? — спросил я, когда она закончила подход.       — Я справляюсь сама.       — Вижу. — Мой голос звучал низко, почти хрипло. — Но если захочешь чего-то тяжелее...       Она резко подняла глаза.       Я стоял так близко, что мои спортивные шорты касались её колена.       — ...я свободен.       Её глаза сузились.       — Ты наглый, Малфой.       — Нет. — Я наклонился, чтобы мои губы оказались у самого её уха. — Нагло было так одеться. Мы оба знаем для кого это представление.       Она замерла.       Я почувствовал, как её дыхание участилось.       Я ухмыльнулся и отошёл, оставив её в тренажёре ровно в таком же состоянии, в каком был сам — с бешеным пульсом и сбитым дыханием.       Она подошла ко мне через несколько минут.       Сама, какая неожиданность.       — Хочешь сказать, что лосины и топ не позволяют тебе контролировать твою... реакцию?       — Контролировать? Грейнджер, я даже не пытаюсь.       Моя рука небрежно скользнула вниз, поправляя шорты, и я видел, как её взгляд на мгновение упал туда же.       — Может мне стоит пожаловаться администрации зала на домогательства?       А она хороша.       — Ты именно этого хочешь, Грейнджер?       Я встал и подошел к ней практически вплотную.       — Может ты заткнёшься?       И что ей на это ответить?       Она ухмыльнулась. Открыла бутылку воды и, не отводя от меня взгляда, сделала медленный глоток. Губы блестели, рот приоткрыт.       — Чего ждешь, Малфой? Особого приглашения?       — А это было оно?       — Да.       Я схватил её за шею и притянул к себе.       Наши губы столкнулись с такой силой, что зубы больно ударились друг о друга. В этом поцелуе было столько страсти, что, будь я моложе, кончил бы сразу.              Её язык скользнул в мой рот.       Я еле сдержал стон.       Ну уж нет. Она будет первой, кто будет стонать.       Бутылка выпала из её рук.       Её ладони впились в мою поясницу.       Тело прижалось ко мне.              Мой член упёрся в её живот.       Главное не застонать первым.       Я подхватил её под ягодицы.       Она обвила меня ногами, с силой прижавшись вульвой к моей эрекции.       Раздался стон.       Её. Отлично.       Внезапно она разомкнула поцелуй.       — Тут же люди, — прошептала она, глаза расширены.       — Да? Где?       Я медленно повернулся с ней на руках.       — Но где? Где все?       — Клуб закрыт, Грейнджер. Вчера его купил какой-то богатый придурок для личных тренировок.       Она уставилась на меня.       Потом поняла.       Рассмеялась.       — Всё ради того, чтобы мы потрахались?       — Нет, что ты. Это только ради трениров...       Она не дала договорить.       Её поцелуй теперь был ещё более диким.       Блять, Грейнджер, что ты со мной делаешь?       Она начала елозить по моему члену.       Стон.       Теперь мой.       Я чувствую, как по спине пробегает электрический разряд.       Её губы на моей шее, зубы слегка царапают кожу.       Это безумие.       Я, Драко Малфой, теряю контроль из-за Грейнджер.       Из-за её запаха, её дыхания, того, как её тело прижимается ко мне.       Мои пальцы впиваются в её бёдра сквозь тонкую ткань лосин.       Я не могу думать ни о чём, кроме того, как она двигается на мне.       Каждое движение заставляет мой член пульсировать в тесных тайтсах.       Слишком много мыслей.       — Сними топ.       Я не прошу, я приказываю.       Она отстраняется, чтобы стянуть его.       Ещё плотнее прижимается ко мне ногами, чтобы удержаться.       Блядство.       Её грудь идеальна.       У меня было достаточно любовниц, но ни у одной из них не было настолько идеальных сисек.       Небольшие, аккуратные, со светлыми ареолами и уже торчащими сосками.       Чёрт возьми.       Я не ожидал, что она... что под этим мешковатым худи...       Это даже лучше, чем я мечтал.       Мои губы приникают к её шее.       Я чувствую, как бьётся её пульс. Быстро. Очень быстро.       Она далеко не так спокойна, как пытается казаться.       Хватит тянуть.       Я ставлю её на пол и стягиваю с неё лосины. Черные бесшовные стринги. Как элегантно.       Кроссовки, носки и вся спортивная одежда валяются рядом, а я просто смотрю.       Зачем скрывать это под мешковатой одеждой?       Инстиктивно тянусь к члену. Она замечает.       — Оставь это мне.       Всё для тебя, Грейнджер. Всё для тебя.       Футболку снимаю сам, у неё есть дела поважнее.       Стягивает с меня шорты и садится передо мной на колени.       Блядство.       Смотрит на меня снизу вверх. Мой предатель дёргается в тайтсах.       Она смеётся и прижимается к нему ртом. Я чувствую её даже через синтетическую ткань.       Главное не кончить в грёбанную форму.       Отгибает резинку и опускает её вниз, облизывает головку.       Это однозначно круче, чем в моих мечтах.       Засасывает глубже.       Стон. Снова мой.       Слишком близко, так не пойдёт. Я должен её трахнуть. Обязан.       — Оставим это на следующую тренировку.       Я поднимаю её и прижимаю к зеркалу.       Оно холодное против её горячей спины. Она резко выдыхает.       Обвивает меня ногами, и я чувствую её тепло даже через ткань тайтсов.       Одной рукой стягиваю их на бёдра и прижимаюсь к её трусикам.       Мокрые. То, что надо.       — Что ты со мной делаешь?       Я буквально рычу и оттягиваю край её трусиков.       — Соблазняю. Успешно, кстати.       Она задерживает дыхание, когда я провожу членом по её нереально мокрой щели.       — Ты меня извести хочешь?       Она молчит.       Я тоже, лишь бы продержаться хоть минуту.       Вхожу в неё. Блять. Не вхожу, а проскальзываю.       Она тугая, но очень мокрая.       Мёртвые еноты, сука, думай о мёртвых енотах.       Медленно. До конца.       Её ногти впиваются мне в плечи.       Я выхожу наполовину, и вхожу снова.       Потом быстрее. И еще чуть быстрее.       Её тихие стоны становятся громкими криками.       Ладно, в пизду, пусть будет меньше минуты.       Я начинаю буквально вдалбиваться в неё, и каждый толчок отзывается её криком в пустом спортзале.       Она больно хватает меня за волосы и я чувствую, как стенки её влагалища начинают сокращаться.       Отстраняется и смотрит прямо на меня широко распахнутыми глазами, потом они закатываются и её начинает трясти от оргазма.       Она сжимает меня ногами и у меня нет возможности кончить не в неё.       Не то, чтобы я этому не рад.       Я изливаюсь в неё и просто рычу от удовольствия. А может мурчу. Хуй его знает.       Она продолжает висеть на мне, и я не собираюсь спускать её вниз.       — Этот момент во время дрочки казался мне менее эмоциональным.       Это она говорит — не я.       Я не знаю что ответить, я давно капитулировал.