Осколки стекла.

            

***

Переговоры проходили в самом шикарном клубе Хёнджина, «Хрустальный Грот». Стены, бар, даже полы сияли и переливались под светом диско-шаров, отражая лица собравшихся. Повод был формальным — обсуждение нейтральной зоны для сбыта наркотиков высшей пробы, которые делал Минхо, а распространял Хёнджин. Хёнджин, в безупречном серебристо-сером костюме, сидел расслабленно, попивая коньяк из хрустального бокала. Его взгляд был холоден и расчетлив. Минхо, в черной водолазке и с пиджаком, сидел напротив, напряженный как струна. Каждый его мускул кричал о недоверии. Его люди, грубоватые и настороженные, держались сзади. «Итак, Минхо,» голос Хёнджина был мягким, почти ласковым, но в нем звенела сталь. «Твой продукт безупречен. Мои каналы обеспечат ему вход в самые закрытые салоны. Прибыль будет… кристальной.» Он сделал паузу, его губы тронула едва заметная улыбка. «Но нужны гарантии. Точное место и время передачи первой крупной партии. Моим людям. Только моим.» Минхо стиснул челюсть. Это пахло ловушкой. Но перспектива огромных денег и расширения влияния за счет элиты, недоступной его грубым методам, ослепляла. Отец наказал *сотрудничать*, черт бы его побрал. «Хорошо,» проскрежетал он. «Доки. Склад №7. Завтра. Полночь. Только твои люди. Если увижу хоть одного лишнего — убиваю.» Хёнджин поднял бокал. «Договорились.» На следующий день, за час до полуночи, на складе №7 раздались сирены. Не полиции. А конкуренты. Враги «Адских жернов», хорошо вооруженные, предупрежденные о ценной поставке и о том, что охраны будет минимум — только люди Хёнджина, которые якобы должны были принять товар. Но людей Хёнджина не было. Зато были люди Минхо, приехавшие заранее проверить место. Они попали в жестокую засаду. Стрельба, крики, звон разбитого стекла от витрин соседних складов. Минхо, примчавшийся по тревоге, увидел ад. Его лучшие бойцы, его семья, лежали в лужах крови, перемешанной с осколками стекла и рассыпанным дорогим порошком — символом их надежд. Среди трупов не было ни одного человека в стиле «ледяного Блеска». Только умирающий солдат Минхо прошептал ему: «Их… предупредили… ушли… до…» и захрипел. Ярость, холодная и всепоглощающая, затопила Минхо. Он знал. Знал, кто это сделал. Предательство было изысканным, как все, что делал Хёнджин. Удар нанесен не в лоб, а в спину, с использованием врагов как орудия. Месть за отца и за своих павших слилась в единую черную реку.