Два сердца, один ритм

Тени вечера мягко стелились по студийному павильону, окрашивая углы в глубокие синие тона, словно кто-то небрежно размазал акварель по потрескавшемуся холсту. Воздух был наполнен тишиной — той особой, звонкой тишиной, что возникает только между двумя людьми, когда слова уже не нужны, а каждое дыхание звучит громче любого признания. Дженна лежала на спине, чувствуя, как холодный пол павильона постепенно согревается под ее телом. Но ей было не до холода — все ее внимание принадлежало пальцам, которые сейчас медленно, с почти болезненной нежностью, переплетались с пальцами Эммы. Каждый сустав, каждую линию на коже она изучала так, будто пыталась запомнить навсегда. — Ты когда-нибудь думала, что все так закончится? — Эмма повернула голову, и свет последнего уцелевшего софита упал на ее лицо, подсвечивая ресницы золотистым ореолом. Дженна задержала дыхание. — Я не думала, что это вообще начнется, — она рассмеялась тихо, и смех рассыпался по пустому павильону, как битое стекло. — Мы же ненавидели друг друга. — Ненавидели? — Эмма приподняла бровь, и в уголках ее глаз собрались смешливые морщинки. — Я думала, это была любовь с первого взгляда, просто очень... агрессивная. Дженна фыркнула, но не стала спорить. Вместо этого она перевернулась на бок, опершись на локоть, чтобы лучше видеть лицо Эммы. — Ты помнишь наш первый дубль? — она провела кончиком пальца по брови Эммы, затем по скуле, едва касаясь. — Ты чуть не разбила мне нос. — Врешь! — Эмма засмеялась, и это звучало, как колокольчики — звонко, беззаботно, так непохоже на их первые холодные диалоги. — Это ты пыталась меня придушить. — Потому что ты доводила меня до безумия, — Дженна наклонилась ближе, чувствуя, как дыхание Эммы смешивается с ее собственным. — Ты и сейчас доводишь. Расстояние между их губами сокращалось мучительно медленно. Дженна видела, как зрачки Эммы расширяются, как ее губы слегка приоткрываются — она знала этот жест, этот вопрос, который Эмма задавала без слов. — Дженна... — шепот Эммы был горячим, как летний ветер. — Да? — Ты уверена, что... Дженна не дала ей договорить. Поцелуй был другим — не таким, как тогда, в гневе, не таким, как вчера, в смятении. Это было что-то новое: медленное, сладкое, как растянутый во времени аккорд. Дженна чувствовала, как Эмма вздрогнула, как ее пальцы впились в ее плечи, притягивая ближе, ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Когда они наконец разъединились, Эмма была вся розовая, а ее губы слегка дрожали. — Вау, — она выдохнула. Дженна улыбнулась. — Это "вау" в хорошем смысле? — В самом лучшем, — Эмма прижала ладонь к ее груди, прямо над сердцем. — Ты слышала, как оно бьется? Дженна накрыла ее руку своей. — Оно так стучит только из-за тебя. Тишина снова окутала их, но теперь она была теплой, уютной, как старое одеяло. Эмма перевернулась на спину, утянув Дженну за собой, и теперь они лежали, глядя в потолок, их руки все еще переплетены. — Что будем делать теперь? — спросила Эмма, рисуя пальцем свободной руки круги на запястье Дженны. — Я не знаю, — Дженна закрыла глаза. — Может... поужинаем? — Поужинаем? — Эмма засмеялась. — После всего этого — просто поужинаем? — Ну, — Дженна приподнялась, опершись на локоть, и ее волосы упали на лицо Эммы, создавая маленький шатер, где были только они двое. — Я могу придумать что-то более романтическое. — Например? — Например... — Дженна наклонилась, чтобы прошептать прямо в губы Эммы: — Я могу отвезти тебя домой. Заварить чай. Рассказать, как на самом деле выглядела моя ненависть к тебе. — Это звучит подозрительно, как начало плохого романа, — Эмма закусила губу, но ее глаза сияли. — Или начало нашего романа, — Дженна поцеловала ее снова, коротко, но со всей нежностью, на которую была способна. — Как думаешь? Эмма улыбнулась — по-настоящему, без тени сомнения. — Думаю, это идеально. И когда они наконец поднялись с пола, оставляя позади пустой павильон, их пальцы все еще были сплетены. Потому что это было только начало. И самое прекрасное было впереди. Спустя некоторое время в доме Лунный свет струился сквозь полупрозрачные занавески, превращая спальню в подобие аквариума с серебристой водой. Тени от ветвей за окном медленно танцевали по стенам, будто стараясь не потревожить двух девушек, лежащих на широкой кровати лицом к лицу. Между ними оставалось расстояние в несколько сантиметров - достаточно, чтобы чувствовать тепло друг друга, но недостаточно, чтобы их дыхание окончательно смешалось. Дженна лежала на боку, подперев голову рукой, и изучала каждую черточку лица Эммы при этом призрачном освещении. Ее пальцы, будто живущие собственной жизнью, медленно выписывали невидимые узоры на простыне между ними, иногда случайно касаясь кончиками пальцев Эммы, вызывая у той едва заметную улыбку. – Ты так пристально смотришь, - прошептала Эмма, ее голос звучал хрипловато после долгого молчания. – Я запоминаю, - ответила Дженна, не отводя глаз. Ее палец наконец осмелел и коснулся кончика носа Эммы, затем медленно спустился к ямочке над губами. – Что именно? Как выглядит счастье. Эмма закрыла глаза, когда пальцы Дженны продолжили свое путешествие по ее лицу - скользнули по высоким скулам, обрисовали дугу бровей, задержались на виске, где под тонкой кожей пульсировала кровь. – Ты не боишься? - внезапно спросила Эмма, не открывая глаз. Дженна замерла. – Чего? – Что утром все окажется сном. Ее пальцы снова пришли в движение, теперь скользя по шее Эммы, ощущая биение жизни под кожей. – Я никогда не видела таких снов. Эмма наконец открыла глаза, и в лунном свете они казались почти прозрачными. – Каких именно? – Где я просыпаюсь и понимаю, что могу прикоснуться. – Дженна медленно сблизила их лица, остановившись в сантиметре от губ Эммы. – Где мне разрешено целовать тебя столько, сколько я захочу. Дыхание Эммы участилось. – А сколько ты хочешь? – Больше, чем звезд на небе, - прошептала Дженна перед тем, как закрыть последнюю дистанцию между ними. Поцелуй начался нежно - просто соприкосновение губ, обмен дыханием. Но когда Эмма ответила, приоткрыв рот, Дженна почувствовала, как что-то внутри нее загорелось. Ее рука непроизвольно вцепилась в Эммино плечо, пальцы впились в тонкую ткань футболки. Они разъединились только когда легкие начали бунтовать, но лбы остались соприкасаться. – Это... - Эмма пыталась отдышаться. – Да, - Дженна знала, что она имеет в виду. Они снова поцеловались, на этот раз Дженна перевернула Эмму на спину, оказавшись сверху, ее колени по бокам от Эмминых бедер. Ее руки утонули в тёмных волосах, раскинутых по подушке как нимб. – Ты прекрасна, - вырвалось у Дженны между поцелуями, которые она теперь оставляла вдоль линии подбородка Эммы, спускаясь к шее. – Только не переставай, - вздохнула Эмма, ее пальцы впились в спину Дженны, прижимая ближе. Комната наполнилась звуками их дыхания, шепотом кожи по простыням, тихими стонами, когда губы находили особенно чувствительные места. Временами они останавливались, просто глядя друг на друга, как будто проверяя - реально ли это. Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы, они все еще не спали, лежа вперемешку конечностями, как два корня одного дерева. – Теперь ты уверена? - спросила Дженна, проводя пальцем по кругу на внутренней стороне запястья Эммы. Эмма переплела их пальцы. – В чем? – Что это не сон. В ответ Эмма притянула ее руку к губам и оставила поцелуй на каждом суставе. – Я уверена только в одном - что хочу тысячу таких ночей. И тысячу таких рассветов. Дженна улыбнулась и прижалась лбом к ее плечу. – Это мы можем устроить. За окном просыпался новый день, но в этой комнате время, казалось, остановилось, подарив им вечность в объятиях друг друга. Рассвет разливал по комнате медовый свет, золотые лучи пробивались сквозь щели в шторах, рисуя на стенах причудливые узоры. Дженна проснулась первой, ее веки трепетали, сопротивляясь утреннему свету. Первое, что она ощутила - тепло Эммы, прижавшейся к ней всем телом. Голова Эммы покоилась на ее груди, тёмные волосы рассыпались по ее коже, как шелковые нити. Она не решалась пошевелиться, боясь нарушить эту хрупкую гармонию. Вместо этого Дженна начала медленно, почти невесомо, проводить пальцами по спине Эммы, ощущая под подушечками пальцев каждую выпуклость позвоночника, каждую родинку, каждую шероховатость. Ее прикосновения были легкими, как падение лепестка, но Эмма все равно зашевелилась, ее дыхание изменило ритм. – Ты уже проснулась, - прошептала Эмма, ее голос был хриплым от сна. Она не открывала глаз, лишь прижалась ближе, ее губы коснулись кожи Дженны чуть ниже ключицы. – Давно, - призналась Дженна. – Я боялась пошевелиться. Эмма наконец подняла глаза, и Дженна увидела в них то же самое изумление, что чувствовала сама. Как будто они обе не могли поверить, что это не сон. – Ты реальна, - сказала Эмма, поднимая руку, чтобы коснуться лица Дженны. Ее пальцы дрожали, когда она провела по линии скулы, по губам, по бровям. – Я боялась открыть глаза и обнаружить, что ты исчезла. Дженна поймала ее руку и прижала к своим губам, оставляя поцелуй на каждом пальце. – Я никуда не денусь. Не сегодня. Не завтра. Никогда. Эмма улыбнулась, и в этой улыбке было столько нежности, что Дженна почувствовала, как что-то переворачивается у нее внутри. Она наклонилась, чтобы поцеловать Эмму, и этот поцелуй был другим - не таким страстным, как ночью, а медленным, сладким, полным обещаний. Когда они наконец разъединились, солнце уже полностью заполнило комнату. Эмма потянулась, и Дженна не могла отвести глаз от того, как свет играет на ее обнаженной коже, подчеркивая каждую изгиб, каждую линию. – Что будем делать сегодня? - спросила Эмма, перекатываясь на бок, чтобы смотреть на Дженну. – Все, что захочешь, - ответила Дженна, ее пальцы снова нашли путь к волосам Эммы, запутываясь в них. – Мы могли бы остаться здесь весь день. Или пойти куда-нибудь. Мир принадлежит нам. Эмма задумалась, ее палец выписывал круги на груди Дженны. – Я хочу завтрак. И кофе. Много кофе. А потом... может быть, пляж? Я хочу увидеть тебя на солнце. Дженна засмеялась. – Ты уверена, что хочешь выходить из этой комнаты? – Нет, - призналась Эмма. – Но я также хочу сделать с тобой все те вещи, о которых мечтала все эти дни. Прогуляться, держась за руки. Поцеловать тебя на людях. Увидеть, как солнечный свет играет в твоих глазах. Ее слова заставили сердце Дженны биться чаще. Она притянула Эмму ближе, целуя ее в макушку, вдыхая аромат ее волос - ваниль и что-то еще, что было чисто Эммой. – Тогда пляж, - согласилась Дженна. – Но сначала завтрак. Они поднялись с кровати неохотно, их тела, казалось, сопротивлялись каждому сантиметру разделяющего их пространства. Дженна наблюдала, как Эмма натягивает одну из ее футболок - слишком большую, спадающую с одного плеча. Вид Эммы в ее одежде вызвал новый прилив нежности, смешанной с чем-то более острым, более животным. На кухне они двигались вокруг друг друга, как в танце - передавая сахар, случайно касаясь рук, обмениваясь взглядами, которые говорили больше, чем слова. Эмма готовила кофе, а Дженна наблюдала за ней, прислонившись к столешнице, не в силах отвести глаз от того, как двигается Эмма, как ее губы складываются в сосредоточенную гримасу, когда она наливает кипяток. – Ты смотришь, - заметила Эмма, не поднимая глаз от кофейника. – Всегда, - ответила Дженна просто. Когда завтрак был готов, они сели на диван, их ноги переплелись под общим пледом. Эмма отхлебнула кофе и скривилась. – Что-то не так? - спросила Дженна. – Я забыла сахар, - призналась Эмма. Дженна взяла у нее чашку и сделала глоток. – Идеально, - заявила она, хотя кофе был горьким. Но в этот момент она готова была пить даже яд, если бы его подала Эмма. Эмма рассмеялась и потянулась к сахарнице, но Дженна остановила ее руку. – Позволь мне, - она взяла ложку, зачерпнула сахар и медленно размешала его в чашке Эммы, их пальцы соприкасались при каждом движении. Когда сахар растворился, Дженна поднесла ложку к губам Эммы. – Попробуй. Эмма облизнула ложку, ее глаза не отрывались от Дженны. – Совершенство, - прошептала она, но было ясно, что она говорит не о кофе. Время текло медленно, как мед, капающий с ложки. Они завтракали, смеялись, обменивались историями, которые уже рассказывали друг другу сотни раз, но которые звучали по-новому в этом утреннем свете, после этой ночи. Когда они наконец собрались на пляж, солнце уже стояло высоко. Дженна наблюдала, как Эмма наносит солнцезащитный крем, ее пальцы скользят по собственным плечам, и не выдержала. – Позволь мне, - она взяла флакон из рук Эммы и выдавила немного крема на свои ладони. Ее пальцы начали свой путь по спине Эммы, медленно, тщательно, убеждаясь, что ни один сантиметр кожи не останется незащищенным. Но это был лишь предлог - на самом деле она просто не могла удержаться от прикосновений. Эмма вздохнула, когда пальцы Дженны достигли основания ее шеи. — Если ты продолжишь в том же духе, мы никогда не выберемся из дома. Дженна наклонилась, чтобы оставить поцелуй между лопаток Эммы. – А это плохо? Эмма повернулась и обняла ее за шею, притягивая ближе. – Нет. Но я все еще хочу увидеть тебя на солнце. Пляж был почти пустым - будний день, не сезон. Они расстелили полотенце на песке, и Дженна наблюдала, как Эмма сбрасывает сарафан, оставаясь в бикини. Солнце играло на ее коже, подчеркивая каждый изгиб, каждую веснушку. Она была прекрасна, как морская нимфа, и Дженна не могла отвести глаз. – Ты опять смотришь, - заметила Эмма, растягиваясь на полотенце. – Я не могу остановиться, - призналась Дженна, опускаясь рядом с ней. Она протянула руку, чтобы провести пальцем по животу Эммы, ощущая под пальцами теплую кожу. – Ты слишком красива. Эмма перевернулась на бок, чтобы смотреть на Дженну. – Я люблю тебя, - сказала она просто, как будто констатировала факт - небо голубое, вода мокрая, я люблю тебя. Дженна почувствовала, как что-то в груди распирает ее изнутри, как будто сердце вот-вот вырвется наружу. Она притянула Эмму к себе, их тела соприкоснулись, кожа к коже, несмотря на жару. – Я люблю тебя больше, - прошептала Дженна в губы Эммы. – Невозможно, - возразила Эмма перед тем, как их губы слились в поцелуе, соленом от морского бриза. Они провели весь день на пляже, купались, загорали, смеялись. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона, они сидели у кромки воды, их пальцы переплетены, плечи соприкасаются. – Я не хочу, чтобы этот день заканчивался, - призналась Эмма, наблюдая, как волны лижут их ноги. – Он не закончится, - ответила Дженна. – Просто перейдет в следующий. А потом в следующий. У нас впереди целая вечность. Эмма улыбнулась и положила голову на плечо Дженны. – Вечность звучит хорошо. Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, они вернулись домой, в их дом, их убежище. В спальне, при свете свечей, они снова исследовали друг друга, не спеша, как будто у них действительно была вечность. И когда Дженна засыпала, обняв Эмму, слушая ее ровное дыхание, она поняла - это и есть счастье. Простое, чистое, совершенное. И оно будет длиться вечно. Их история только начиналась. Впереди были тысячи таких дней - наполненных смехом, поцелуями, случайными прикосновениями и осознанными объятиями. Были ссоры и примирения, слезы и смех, путешествия и тихие вечера дома. Но самое главное - была любовь. Такая прочная, такая настоящая, что казалось, она сможет пережить даже само время. Дженна и Эмма нашли друг друга в этом огромном мире, прошли через ненависть, через непонимание, через страх. И вышли на другую сторону - туда, где слова становились лишними, где взгляда было достаточно, где прикосновение говорило больше, чем самые красивые признания. И если когда-нибудь кто-то спросит их, что такое любовь, они просто переплетут пальцы и улыбнутся. Потому что ответ был прост - это ты. Всегда ты.