Absolutely Smitten / Абсолютно Сражен

      Возвращение Шэдоу было… переменой.       Он думал, что тот ушёл, и в его сердце образовалась пустота, когда он увидел, как тот падает, выполнив своё обещание. Золотое сияние превратилось в чёрное, а силуэт становился всё дальше и дальше, пока не исчез из виду.       И Соник подумал, что ему это снится, когда увидел ежа, стоящего рядом с Руж и роботом, возвышающимся над ними всеми, с неизменным стоическим выражением лица, которое ни разу не дрогнуло, пока он осматривал их всех. Он едва скрыл своё потрясённое выражение лица, вернув себе обычную ухмылку, когда посмотрел на чёрно-красного ежа, и их взгляды встретились, словно бросая вызов. Зелёные глаза встретились с красными, и этот взгляд задержался на нём, казалось, на целую вечность.       Оглядываясь назад, он понимает, что именно тогда всё и началось.       Почти сразу же между ними возникло ожесточённое соперничество. Они нападали друг на друга, бежали на край света, их ноги горели, и они оба лежали на том поле, где оказались в этот раз. Солнце начинало садиться за горизонт, заливая поле угасающими золотыми лучами, а трава и цветы, пережившие их схватку, танцевали на ветру.       — Хех, на этот раз ты действительно превзошёл самого себя, фальшивка! — поддразнил его Соник. К утру его тело будет болеть от синяков, но в тот момент он, честно говоря, не мог заставить себя думать об этом. Адреналин от уклонения от копий хаоса всё ещё бурлил в его венах, и он ухмыльнулся, глядя на происходящее. — Мы выбрали хорошее время и место для этого раунда.       — ... Действительно.       Он не ожидал ответа от другого ежа. Обычно он просто бесцельно болтал, а Шэдоу, по-видимому, старался его не замечать.       Ответ был новым.       Его фирменная ухмылка быстро сменила выражение удивления на смех.       — Действительно, к месту и времени, или к тому факту, что ты превзошёл самого себя?       — Это была лишь малая часть моей истинной силы, ёжик.       — Да-да, конечно, мистер Совершенная Форма Жизни, так что ответ — это место.       Шэдоу в ответ слегка фыркнул, прежде чем они оба погрузились в странно уютную тишину после битвы. За несколько минут разговора солнце опустилось ниже, бледно-голубое небо окрасилось розовым, фиолетовым и золотым, а индиго наверху стало усеиваться звёздами по мере приближения ночи.       Соник не мог вспомнить, что он собирался сказать, но знал, что слова застряли у него в горле, как только он повернулся и посмотрел на своего соперника.       Чёрный ёж был заворожён, его красные глаза широко раскрылись от удивления, пока он наблюдал, как день сменяет ночь. Его рот был разинут, клыки едва виднелись, а тело было наклонено вперёд, словно это могло помочь ему приблизиться.       Он был прекрасен.       От этой мысли Соник почувствовал себя растерянным и отвернулся, чтобы скрыть румянец, который, как он чувствовал, разливался по его морде.       Они простояли так, казалось, несколько часов, прежде чем разойтись в разные стороны. Соник бежал домой, чувствуя, как в груди порхают миллионы бабочек, а на его лице всё ещё играла улыбка, пока он мысленно прокручивал в голове сцену, в которой Шэдоу, стоический, серьёзный Шэдоу, был заворожён закатом.       Оглядываясь назад, можно сказать, что именно тогда он по-настоящему начал падать.       Сначала он отрицал это, убеждая себя, что бабочки в животе и румянец — это из-за адреналина, азарта борьбы, и ничего больше. Не могло быть и речи о том, что из всех он влюбился именно в Шэдоу.       И отрицание работало до тех пор, пока он не видел другого ежа, и чувства возвращались с новой силой, заставляя его горло пересыхать, а слова застревать, пока они обменивались шутливыми оскорблениями, игриво толкаясь плечами, а ощущение чёрного меха ещё долго не покидало его.       Отрицание могло завести его так далеко, и отрицать это было бессмысленно. Не тогда, когда он чувствовал себя на седьмом небе от счастья каждый раз, когда видел своего соперника, каждый раз, когда тот качал головой в ответ на глупые шутки Соника, каждый раз, когда ему удавалось заставить его улыбнуться.       Он был очарован и больше не мог этого отрицать.

***

      Мир, безусловно, изменился с тех пор, как он был на Ковчеге.       Пробуждение было холодным, неприятным, в мрачной комнате, полной пыли, а маниакальный смех эхом отдавался от стальных стен.       Его разум был затуманен, воспоминания смутны, когда он пытался выполнить свою задачу, несмотря на собственное замешательство.       Он подчинялся приказам человека, который был так похож на того, кто его вырастил, не обращая внимания на внутренний голос, который подсказывал ему, что что-то не так.       Месть была единственным, что имело значение.       По крайней мере, так он думал, пока рядом с ним не пробежал синий ёж, широко ухмыляясь и не дрогнув даже перед лицом неминуемой опасности, когда конец света неуклонно приближался.       Просто парень, которому нравятся приключения, — вот как он себя описывал.       И когда тот же самый ёж превратился из синего в золотой, летя рядом с ним сквозь пространство, чтобы остановить разрушения, которые сам Шэдоу причинил с той же решительной ухмылкой, он ощутил новое чувство, отличное от печали или ярости.       Оглядываясь назад, он понимает, что именно тогда всё и началось.       Их соперничество было тем, чем он дорожил, хотя и отказывался признаваться в этом другому. Мало кто мог по-настоящему бросить ему вызов, мало кто мог участвовать в гонках на другом конце планеты и уклоняться от его атак, как от нечего делать.       Хотя в этот раз всё было по-другому.       Вместо того чтобы предложить устроить гонку, которая закончилась бы дракой, они просто пошли по мощеным улицам города, в котором оказались. Люди проходили мимо, даже не взглянув на двух ежей, что было приятной переменой по сравнению с обычными взглядами, которые он ловил, когда осмеливался подойти к городу.       — Эй, киоск с мороженым!       Голос Соника отвлек его от размышлений. Синий ёж взволнованно указал на продавца, а затем помчался к нему, а Шэдоу последовал за ним.       Он едва обратил внимание на то, что другой посетитель спросил, чего он хочет. На конусе, уже покрытом несколькими слоями мороженого, которое, казалось, каким-то образом бросало вызов гравитации.       После того как мороженое, нарушающее законы физики, было готово, а Шэдоу получил свой собственный ванильный рожок поменьше, они направились к ближайшей скамейке, которая за столько лет использования обветшала, но с которой открывался прекрасный вид на облака, лениво плывущие по небу, пока солнце опускалось всё ниже по мере приближения вечера.       — Боже, как же я скучал по этому месту.       — О?       Синий ёжик смотрел прямо перед собой, лениво болтая лапками, пока доедал мороженое. Его улыбка была более меланхоличной, чем несколько мгновений назад.       — Да, я давно здесь не был, всё так же красиво, как я помню! Эй, я тебе когда-нибудь рассказывал, что здесь произошло? Ну...       В тот момент для Шэдоу что-то изменилось по сравнению с тем, что было раньше. Он был очарован голосом Соника, а улыбка на его лице заставляла его сердце биться чаще, в то время как остальной мир за пределами их маленького мирка на мгновение исчез, и остались только они, а радостный смех синего ежа эхом отдавался в его ушах.       Оглядываясь назад, можно сказать, что именно тогда он по-настоящему начал падать.       Осознание пришло позже, ночью, когда смех, который когда-то раздражал его, продолжал звучать в его голове, пока он лежал в постели, не в силах сдержать улыбку, которая появлялась на его лице при мысли об этой проклятой ухмылке.       Эти чувства были… новыми.       Он провёл остаток ночи до раннего утра, размышляя о том, что могут означать эти чувства, а когда наступило утро, осмелился спросить об этом Руж. Она удивилась этому вопросу, но затем на её лице появилась всё та же всезнающая ухмылка, и она объяснила ему всё как можно подробнее.       Влюблённость. Он был влюблён. Он был влюблён в своего соперника.       Это осознание не должно было так сильно его удивить.

***

      Гонки, спарринги, оскорбления и шутки продолжались в обычном режиме, несмотря на их затруднительное положение. Ни один из них не хотел разрушать хрупкое равновесие между соперниками и друзьями, которое им удалось установить.       Даже если это означало, что ни один из них не мог смотреть в глаза собеседнику, не краснея.       И, вероятно, так бы и продолжалось, если бы не новая атака Эггмана.       Они кружили друг вокруг друга, уничтожая бандитов быстрее, чем те успевали приблизиться, с помощью вращательных ударов и копьев хаоса. Оба были покрыты маслом и мусором и стояли среди обломков роботов. Эггман уже ушёл, бормоча себе под нос проклятия, пока два ежа-подростка внизу разбирали на части всё больше и больше его изобретений.       — Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем он вернётся? — спросил Соник, как всегда ухмыляясь, несмотря на тёмное масло и металлолом, прилипшие к его меху и иглам.       — Хм, учитывая, сколько времени он будет дуться, метать дротики в мишень с твоим лицом, которая, вероятно, есть у него для таких случаев, и придумывать новый план, я даю ему неделю.       Он так и не узнал, что заставило его спросить об этом. То ли это был адреналин, то ли какая-то сила ненадолго завладела его телом, но в любом случае Соник потерял контроль над своими импульсами.       — Ну, если я буду свободен на следующей неделе, может, ты… захочешь куда-нибудь сходить? Вместе?       — Конечно.       Шэдоу даже не понял, что ответил, его разум был потрясён тем, что Соник только что… пригласил его на свидание? Может быть?       — О-о-кей, круто! Увидимся… в среду тебя устроит?       Он понятия не имел, есть ли у него работа в тот день или нет, но он ни за что не собирался говорить «нет».       — Думаю, да, как насчёт 18:00? Если только у тебя нет каких-то дел...       — Нет-нет! 18:00 мне подходит, если тебе подходит.       Их оба лица горели, и мех на их мордах плохо скрывал румянец, доходивший до ушей, потому что это не могло происходить на самом деле.       — Тогда ладно, в среду в шесть?       — Да, тогда до свидания!       В мгновение ока Соник исчез, ухмыляясь от уха до уха, и помчался домой, переполненный радостью от того, что каким-то образом, каким-то образом его плохой самоконтроль на самом деле сослужил ему хорошую службу.       Каким-то образом, каким-то образом Шэдоу сказал «да».       Черно-красный ёж пребывал в таком же состоянии, наблюдая, как оседает пыль, прежде чем на его лице появилась редкая лучезарная улыбка. Он отправился домой, чтобы обдумать только что произошедшее и рассказать Руж, зная, что белая летучая мышь захочет услышать каждую деталь.

***

      Среда не могла наступить быстрее, но наконец этот день настал. — Соник, ты выглядишь прекрасно, а теперь перестань суетиться!       У зеркала синий ёж примерял другую куртку, одну из немногих, что у него были, а Тейлз сидел за столом, не зная, раздражаться ли ему из-за ненужного прихорашивания брата или смеяться над ситуацией.       — Но что, если это не так?       — Серьёзно, ты чистил иглы по меньшей мере восемь раз, не думаю, что они станут ещё глаже. А теперь иди, пока не опоздал!       — Простите, я самый быстрый в мире! Я никак не могу опоздать!       — Скажи это часам, на которых 17:58, у тебя есть две минуты.       — Черт.       Бросив последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что всё в порядке, он выбежал из дома, едва расслышав крик Тейлза «Удачи!» и помчавшись к квартире Команды Дарк, которая находилась недалеко от центра города.       В упомянутой квартире разворачивалась похожая сцена: Шэдоу нервно теребил манжеты своей джинсовой куртки, а Руж наконец убрала свой набор косметики, который она нанесла на него, прежде чем протянуть ему зеркало.       — Ну, дорогой, что ты думаешь?       — ... Этого будет достаточно.       — ЭТО ТО, О ЧЁМ ГОВОРИТ ШЭДОУ; ТЫ СДЕЛАЛА ХОРОШУЮ РАБОТУ.       — Спасибо за перевод, Омега! Даже если мистер Совершенный Влюблённый Щенок отказывается это признавать.       Как только он осознал это заявление и собрался ответить, стук в дверь привлёк внимание всех троих, и слова застряли у него в горле.       — Ну, чего ты ждёшь! Иди, открывай!       Бросив равнодушный взгляд на летучую мышь, он поспешно направился к двери. Сердце бешено колотилось в груди, когда он осторожно открывал её.       По другую сторону стоял Соник в красной куртке, которая сочеталась с его обычными поношенными, хотя теперь, казалось, отполированными кроссовками. Его обычная дерзкая ухмылка сменилась застенчивой улыбкой, а изумрудно-зелёные глаза ярко сияли в лучах вечернего солнца.       Воздух покинул лёгкие Шэдоу.       — Так что, мы будем стоять здесь всю ночь или?..       Голос вывел его из оцепенения, и он покраснел, а Соник рассмеялся и жестом пригласил чёрного ежа следовать за ним.       После нескольких минут молчания они заговорили, как обычно, подшучивая друг над другом, пока шли к окраине постепенно затихающего города.       Когда они шли рядом, их руки соприкасались, и каждый раз, когда их костяшки пальцев касались друг друга, они отводили взгляд, хотя ни один из них не пытался отстраниться.       В порыве уверенности, когда их ладони в следующий раз оказались рядом, Шэдоу взял Соника за руку.       Что бы ни говорил синий ёж, его внезапно прервали, и, хотя Шэдоу отвернулся, он практически увидел ярко-красное лицо Соника, и они оба замолчали, пока их соединённые руки раскачивались в такт шагам.       Но он не отстранился.       Не обращая внимания на то, как сильно потеплела его мордочка, Соник осмелился оглянуться на другого ежа, изо всех сил стараясь сдержать смех при виде реакции чёрного ежа на то, что он поднял их руки чуть выше.       — Что тут смешного?       Ладно, может быть, он не очень хорошо умел сдерживать смех.       — Ничего, ничего, просто смешно.       — Просветишь меня?       Он пожал плечами.       — Я просто не думал, что ты чувствуешь то же самое.       Рука, сжимавшая его ладонь, слегка напряглась, и Шэдоу на мгновение отвел взгляд, пытаясь подобрать слова для ответа.       — Я тоже не думал, что ты чувствуешь то же самое.       Теперь настала очередь Соника снова отвести взгляд и провести свободной рукой по своим иглам.       — Думаю, мы оба немного рассеянны.       — Я думаю, «немного» — это преуменьшение.       — Эй! В конце концов, мы добились своего благодаря моей непоколебимой уверенности и неотразимому обаянию.       — Ладно, ёжик.       Тот факт, что Шэдоу не стал прямо отрицать это заявление, вызвал у него волну мурашек. Небольшая улыбка чёрного ежа была редким сокровищем, которое он мог видеть, когда они наконец пересекли границу между высокими зданиями и цементом и оказались на грунтовых дорогах и полях, среди гор и холмов, окружавших местность.       Им не нужно было ничего говорить, они просто обменялись многозначительными взглядами и ухмыльнулись, прежде чем помчаться по траве, разжав руки и сосредоточившись на том, чтобы обогнать друг друга на самом высоком холме.       Соник не смог сдержать смех, который вырвался у него, когда азарт гонки на мгновение прогнал прочь нервное возбуждение, не покидавшее его, пока Шэдоу мчался рядом с ним. Ни один из них не мог обогнать другого, и они добрались до места назначения в облаке пыли.       — Я победил!       — Хм, едва ли!       Все возражения, которые он мог бы привести, были немедленно забыты, когда Шэдоу посмотрел на него с улыбкой на лице, а чёрный ёж рассмеялся, по-настоящему.       Они простояли так целую вечность, просто смеясь вместе, а потом сели на прохладную траву и снова робко взялись за руки.       Соник, как обычно, вёл большую часть разговора, а Шэдоу довольствовался тем, что слушал с улыбкой, от которой ему становилось тепло, пока они сидели на вершине холма, а внизу мерцали городские огни, пока вечернее солнце сменялось сумерками.       — Спасибо тебе за это, — сказал чёрный ёж, глядя на их соединённые руки, прежде чем прислониться к боку Соника, не упуская из виду, как у Соника перехватило дыхание от этого жеста.       — Спасибо, что ответил «да».       — Каким же дураком я был бы, если бы отказался?       Это вызвало у него ещё один смешок, и в тот момент Шэдоу решил, что этот звук он никогда не захочет забывать.       Они сидели в уютной тишине, наблюдая, как солнце опускается за окружающие их холмы и горы, окрашивая небо в оранжевый, розовый и фиолетовый цвета, а среди индиго снова появляются звёзды.       — Я никогда не устану любоваться закатами.       — Значит, у нас есть что-то общее!       — ... Возможно, в будущем мы могли бы чаще видеться, если ты захочешь.       — Я… да, мне бы хотелось.       Они оба снова покраснели, прижавшись друг к другу, и на их лицах появились улыбки при мысли о новом свидании.       Они могли бы так это назвать. И это не было какой-то выдуманной фантазией.       Когда последние лучи солнца погасли и наступила ночь, они неохотно поднялись, не желая, чтобы всё закончилось так быстро.       Взявшись за руки, они побежали обратно в квартиру «Команды Дарк», смеясь на ходу и обмениваясь шутками и историями. Их сердца бились в унисон, когда они наконец подошли к двери.       — Что ж, было весело, Шэд! До следующего раза?..       Увидев слегка нервный взгляд Соника, Шэдоу лишь усмехнулся.       — Я тоже надеюсь скоро увидеть тебя снова, фальшивка.       Синий ёж улыбнулся в ответ, в последний раз сжав руку Шэдоу, прежде чем неохотно отпустить её и повернуться, чтобы пойти домой.       — Подожди, ещё кое-что.       Прежде чем он успел отступить, Шэдоу поддался порыву и шагнул вперёд, так что их лица оказались почти вплотную друг к другу.       И Соник без раздумий сократил дистанцию.       Через мгновение они отпрянули друг от друга, тяжело дыша, с раскрасневшимися лицами и одинаковыми улыбками. Их сердца бешено колотились в груди, когда они на мгновение соприкоснулись лбами.       — Спокойной ночи, Соник.       — И тебе того же, Шэд.       Даже когда другой исчез, синий ёжик остался стоять на месте, прижав руку ко рту и тихо радуясь, а затем снова помчался домой.       Они оба с нетерпением ждали следующего свидания, а потом и следующего за ним, и бабочки в их животе порхали каждый раз, когда они вспоминали каждый момент, проведённый вместе.