Наслаждение

      Азирафель спрашивает:       — Тебе, наверное, приходится сдерживаться?       Кроули, который лежит сейчас перед ним — раскрасневшийся, изнемогающий, — последние полчаса не сдерживался ни на секунду. Он обескураженно приподнимает веки, туманным взглядом ловя лицо Азирафеля — задумчивое, почти обеспокоенное.       «Что ты вообще имеешь в виду?» — хочет спросить демон, но с его губ слетает лишь неразборчивое:       — Н-нгх?       Морщинка меж бровей ангела становится глубже. Он поджимает губы и проводит ладонью по члену Кроули, размазывая выступившую смазку.       — Я знаю, что их у тебя два. Наверное, сложно наслаждаться лишь вполовину? Поддерживать эту форму всё время?       Кроули выдыхает, вновь прикрывая глаза. Расслабляясь.       — Глупости, ангел. Какое вполовину? Я сейчас весь сосредоточен на одном, — и он демонстративно толкается в ладонь.       — Вот именно, что ты весь сосредоточен на одном! — подхватывает Азирафель, будто демон лишь подтвердил его догадку. — Должно быть, это так тяжело. Следить, чтобы он не появился вдруг в ответственный момент.       Кроули вновь открывает глаза. Приподнимается на локтях, оценивающе осматривает хмурое лицо партнёра, а также источник его внимания между своих ног. Задумчиво проводит языком по внутренней части губы, прикидывая, как бы это объяснить.       Особенно объяснить Азирафелю, который на его памяти никогда не занимался сменой обличий — а потому, скорее всего, имеет смутное представление о том, как это ощущается.       — Это не тяжело. Я решаю, в каком облике хочу быть, и… ну, просто есть, — но лицо Азирафеля не просветлело в понимании, и Кроули закатывает глаза. — Ангел, если бы это было тяжело, я бы не перекидывался так часто из одной формы в другую. Поверь, в женском облике мне не приходится переживать, что член выскочит из вагины только потому, что изначально человеческое тело мне выдали мужское. То, что я змий, не значит, что второй дружок вдруг появится «в ответственный момент».       — То есть, это не проблема? — будто бы облегчённо, но всё ещё с отчëтливо различимыми нотками волнения произносит Азирафель. С его губ срывается неуверенный смешок. — Это хорошо, очень хорошо. Я боялся, что тебе приходится сдерживаться из-за меня.       Кроули приподнимает бровь, уточняя:       — Значит, с этим мы закончили и можем продолжать?       Но ангел не выглядит так, будто его тревоги исчезли. Он тяжело сглатывает слюну, облизывает губы и переводит взгляд обратно на член, всё ещё слегка сжатый в его ладони. Кроули поднимается, садясь рядом — уже не надеясь на продолжение прелюдии.       — Да… наверное, всё совсем наоборот: тебе с двумя было бы неудобно?.. — говорит Азирафель, ловит внимательный взгляд змеиных глаз и сбивается, слегка прокашлявшись, чтобы спрятать заминку. Руку он не убирает, продолжая медленные движения — скорее чтобы отвлечь себя, а не приласкать любовника. — Я переживал, что ты бы хотел этого, но ведь это не совсем обычная человеческая анатомия — а наши тела, они как раз должны имитировать человеческие… полагаю, тебе бы не понравилось?..       Кроули пожимает плечами, не совсем понимая, с чего ангелу вообще об этом думать и тем более переживать. Тот кивает, считывая этот короткий жест за ответ, и продолжает:       — Конечно, это глупые мысли, — неуверенная улыбка Азирафеля становится ещё шире и как будто неестественнее; его глаза то бегают по лицу демона, то опускаются ниже и скользят от груди к паху. Он снова облизывает губы. — Ты бы ведь сказал, правда? Если бы хотел… если бы мы могли…       — Погоди, — вдруг перебивает Кроули. Его брови сами по себе ползут вверх. — Ты что, хочешь, чтобы я перекинулся в исходную форму с двумя членами?!       Демон звучит удивлённо и восторженно. Расплывается в широкой улыбке, замечая, как сильно смутился партнёр — мгновенно порозовев и резко одëрнув руку.       Разумеется, ангел не мог просто попросить напрямую. Разумеется, этот разговор нужно было начинать самым долгим обходным путём.       — Я только хочу, чтобы тебе было комфортно, — подчёркнуто произносит Азирафель, но сверкающие глаза и раскрасневшиеся щёки выдают его с потрохами. Кроули ухмыляется, склоняя голову набок и игривым взглядом окидывая обнажённое тело перед собой.       — Ангел мой, комфортно должно быть не мне, а нам, — он томно прикрывает веки, приближаясь к лицу партнёра. Неосознанно переходит на тихий искушающий тон: — Как ты хочеш-шь меня? Рас-с-скажи…       Бедный Азирафель краснеет ещё сильнее и отводит взгляд.       — У тебя не может не быть желаний, Кроули, — его голос слегка дрожит. — Я хочу их учесть.       — То же самое могу ответить тебе, — демон кладёт ладони на плечи ангела и игриво ведёт по лопаткам кончиками пальцев, вызывая волну мурашек. — Мне нравится заниматься с тобой сексом. Мне понравилось всё, что мы уже пробовали. Я с удовольствием повторю. С удовольствием попробую что-то другое. Скажу, как только появится что-то определённое, но сейчас моё главное желание — услышать твоё.       Кроули вдруг оказывается совсем близко — горячим дыханием дразнит приоткрытые губы, медленно скользит к уху и тихо шепчет:       — Ты меня заинтриговал.       Демону хотелось услышать это. Чтобы ангел сам сказал. Признал. Попросил.       Азирафель лишь застенчиво прокашливается, стараясь вернуть контроль над своим голосом.       — Так… кхм. Ты ничего не сказал по поводу того, может ли это быть неудобно для тебя.       Кроули требуется некоторое усилие, чтобы вспомнить, о чём лепетал ангел прежде, чем демона поразило осознание. Он слегка вздыхает, понимая, что вопрос комфорта сейчас и правда важнее. Ну ничего — решает он для себя — подтолкнуть Азирафеля к страстной просьбе можно будет и позднее.       — Это не неудобно, — отвечает демон, прекращая дразнящие движения руками. — Но, конечно, может быть специфично. Я не то чтобы имел возможность заняться сексом двумя членами, знаешь ли, — честно признаёт он и заглядывает в глаза ангелу. — И тем более не думал, что ты бы этого захотел. Зачем бы тебе?       — Это ведь ты, — выдыхает ему в губы Азирафель. — Твоя форма. Твоя сущность. Твоя особенность. Как я могу этого не хотеть?       Не страстная просьба, но признание — тихое, нежное, как сам Азирафель. И Кроули прикладывает ладонь к его щеке, лбом прислоняется к его лбу. Молча кивает.       Ангел расплывается в улыбке — влюблённой, благодарной — и отползает назад, будто демону нужно пространство для перевоплощения. Кроули лишь едва заметно усмехается на это, а затем выдыхает, концентрируясь на небольшой трансформации. Азирафель с нескрываемым интересом наблюдает за преобразованием уже слегка опавшего члена: он сжимается, раздваивается, и с губ ангела срывается восторженный вздох. Демон откидывается на подушки, позволяя любовнику рассмотреть себя получше — тот мгновенно устраивается поудобнее у него между ног.       Кроули видит пылающее в светлых глазах предвкушение — и чувствует, как возбуждение вновь накрывает его волной. Он знает этот взгляд. Будто перед Азирафелем — изысканный десерт, и он изучает лакомство с разных сторон, любуется прежде, чем наконец-то насладиться в полной мере. Кровь закипает внутри, бьётся наружу ускоренным пульсом каждый раз, когда ангел смотрит так на него.       Азирафель проводит ладонью по окрепшим членам, обхватывает — но сжать в кулак не получается, не хватает длины пальцев. Ангел с демоном выдыхают: один в изумлении, второй — в волнении. Гемипенисы по размеру несколько меньше, чем единственный экземпляр — чуть тоньше и короче, но даже не вполовину. Кроули ловит себя на мысли: может, стоило бы приложить некоторое усилие и уменьшить их? Но в следующий же миг всё вылетает из головы — Азирафель медленно, нежно целует сначала одну, затем вторую головку.       Демон запускает пальцы в светлые кудри, жадно следит за каждым действием. Ангел уверенно сжимает члены — каждый в одной ладони, и начинает движения. Поочерёдные поцелуи становятся всё смелее, глубже: Азирафель накрывает губами одну головку, медленно обводит её языком — и тянется ко второй, с видимым наслаждением смакуя ощущения.       Горло Кроули сдавливает напряжённый стон — который срывается, стоит ему поймать быстрый, игривый взгляд Азирафеля. Демон запрокидывает голову, прикрывает веки, ощущая, как поощрённый его реакцией любовник начинает брать всё глубже. Он то дразнится, нарочито осторожно целуя и очерчивая языком стволы, то погружает их во влажный горячий рот, стараясь уделять достаточно внимания обоим членам. Ладони размазывают смазку, смешанную со слюной, и ангел собирает её языком, спускаясь ниже — и вдруг удивлённо выдыхает прямо на чувствительную кожу.       — Я думал, их тоже будет больше, — произносит Азирафель прежде, чем обхватить губами и погрузить в рот оставшиеся прежними яички.       — Н-нгх-х, — раздаётся в ответ. Возможно, демон мог бы объяснить, что в змеином обличии яичек нет вообще, и он намеренно не стал перестраивать человеческое тело, сфокусировавшись пока на одном изменении — но разве это важно?       Сейчас он может лишь отдаться удовольствию — ангел без каких-либо вопросов нежно посасывает яички, а затем языком щекочет основания стволов и небольшую ложбинку между ними, ни на секунду не прекращая движения руками. Азирафель с упоением ловит каждый вздох, каждый стон. Хочет одарить любовью его всего — дать ещё больше.       Ангел отрывается на мгновение, убирает руки — Кроули успевает лишь опустить на него взгляд, выдохнув — и тут же обхватывает члены обеими ладонями, сцепляя пальцы в замок, крепко сжимая. Демон приглушённо шипит сквозь зубы, и Азирафель бросает ему довольную улыбку прежде, чем обхватить губами сразу обе головки.       Кроули стонет громко, протяжно, вцепившись в простыни и вновь запрокидывая голову. Горячий язык теперь нежно проходится по обеим головкам, а меж крепко сжатых, медленно двигающихся ладоней так тесно, так жарко. Азирафель постепенно погружает члены глубже, стараясь не задеть зубами.       — Мой ангел… — шепчет Кроули, дрожа. Азирафель набирает темп руками, ласки языком становятся всё увереннее, губы сжимают головки — и демон впивается пальцами в белые кудри, почти всхлипывает: — Ангел! Я почти– м-мх-х…       Мысли путаются. Кажется, что большего и не нужно — сейчас он кончит, и Азирафель, удовлетворивший своё любопытство, попросит вернуть всё как было. Или же возьмёт его сам.       Но ангел выпускает члены из сладостного тесного плена. Кроули тяжело дышит. Жадно наблюдает, насколько неприлично много смазки вытекает из горячего рта. Азирафель переводит дыхание, облизывает покрасневшие губы. Влажные ладони нежно очерчивают талию демона, поднимаясь к груди, и ангел склоняется над ним, заглядывает в золотые глаза с желанием — просьбой, которую Кроули считывает без слов и лишь опьянëнно кивает, приподнимаясь на локтях.       Короткий поцелуй — и Азирафель отстраняется с предвкушающей улыбкой. Демон, затаив дыхание, наблюдает за тем, как любовник поворачивается спиной, встаёт перед ним на четвереньки, медленно прогибаясь и опускаясь грудью на кровать, разводя ноги шире.       Кроули не устоять, когда ангел столь бесстыдно, столь аппетитно предлагает всего себя — резким рывком он оказывается над Азирафелем, очерчивает ладонями мягкие ягодицы. Склоняется, жадно кусает нежную кожу, наслаждаясь громкими вздохами. Одаривая горячее тело нежными ласками.       Коротким движением он материализует смазку на ладони. Свободной рукой обхватывает член ангела, лаская его, пока в кольцо мышц проскальзывают сразу два влажных пальца.       — Ангел мой, — восторженно шепчет демон: Азирафель принимает в себя и третий, и четвёртый палец без какого-либо сопротивления.       — М-м, Кроули… — сдавленно, почти жалобно стонет ангел.       Демон понимает, что сейчас только дразнит — и себя, и Азирафеля. Он прекрасно знает, насколько легко тело поддаётся желанию, подстраивается, готовое принять партнёра полностью.       Но Кроули продолжает эту сладостную пытку. Лаская член любовника, он постепенно проталкивает пальцы до самых костяшек. Каждый протяжный стон отзывается в нём эхом, прокатывается волной по всему напряжённому телу. Он сгорает в собственном желании — наслаждаясь этим чувством, выжидая, когда и ангел будет на грани.       — К-Кроули, — наконец-то зовёт Азирафель дрожащим голосом. — Кроули, прошу… Я хочу… тебя всего. Давай же…       И демон отрывается с тихим вздохом, больше не в силах тянуть. Ангел выгибается навстречу, чувствуя, как любовник прижимается к нему.       Кроули закусывает губу и обхватывает оба члена, направляет их. Внимательно следит, как головки погружаются внутрь — и неосознанно задерживает дыхание, ощущая жар тесных стенок. Азирафель сдавленно всхлипывает, уткнувшись лицом в матрас, пальцы крепко сжимают простыни. Демон замирает.       — Слишком? — хрипло спрашивает он.       Азирафель выдыхает. Раскрасневшийся, вспотевший, он выглядывает на демона из-за плеча и благоговейно шепчет:       — Тебя не может быть «слишком», мой дорогой.       У Кроули всё внутри замирает, сжимается от одного только вида. Ангел под ним такой нежный, трепетный, но в то же время такой нетерпеливый — он закусывает губу, приглашающе подаётся бёдрами навстречу. Демон хочет выжечь эту картину в своём подсознании, чтобы любоваться ею снова и снова.       Он аккуратно толкается чуть глубже, начинает медленно двигаться — позволяя привыкнуть как партнёру, так и себе. И ни на секунду не отрывает взгляд от любимого лица, ловя каждый вдох, каждое движение ресниц.       Азирафель тяжело дышит, прикрывает глаза. Близость с Кроули всегда пьянила его — это больше, чем слияние тел. Это — единение. Наслаждение — горячее, всепоглощающее, что делят они на двоих, растворяясь в общем чувстве. И сейчас ангел задыхается от новых ощущений, отдаётся им весь, без остатка. Этого много, но так нестерпимо мало: демон будто специально медлит, двигаясь слишком трепетно, размеренно — только распаляя.       И Азирафель, изнемогая, всхлипывает. Сдавленно шепчет его имя вперемешку с неразборчивыми просьбами, уверяя, почти моля — «всё в порядке, пожалуйста, ещё». Демон выдыхает, поймав очередной взгляд, и толкается — проникая наконец-то ещё глубже.       — Ох, блять, — срывается вдруг с языка ангела. Громко, смачно.       Кроули замирает, удивлённо всматриваясь в лицо партнёра — не послышалось ли ему? Не знак ли это, чтобы остановиться? Но он видит перед собой лишь чистое, ничем не прикрытое желание — в пылающих щеках, в сверкающих глазах, в лёгкой дрожи. Азирафель всхлипывает, стыдливо пряча лицо в простынях, и нетерпеливо двигает бёдрами навстречу.       — Кроули… — раздаётся приглушённо, жалобно. И демон толкается вновь, почти до самых оснований.       — О-о-ох-х, бля-я-ять, — соглашается он с ангелом. — Азирафель… м-м-м…       Кроули больше не сдерживается. Жадно сжимает бёдра, подталкивая. Теряя голову от того, насколько жарко внутри, насколько тесно. От того, что Азирафель принимает его всего, изгибаясь, поощряя. Позволяя быть ещё глубже, ещё быстрее.       Демон склоняется ближе, слегка меняя угол, почти наваливаясь — и ангел с громким вздохом съезжает вниз. Кроули впивается в нежную кожу зубами, одной рукой скользит под шею, второй — сжимает мягкую грудь. Глухо рычит, не сбавляя темпа.       Азирафель под ним задыхается от стонов, срывается на крики, растворяясь в этих собственнических ласках. Лжец, на самом деле лжец! «Слишком» быть не может, говорил он, но сейчас — слишком хорошо.       Настолько, что тело дрожит, а внизу живота всё будто стягивается в тугой узел. Ангел знает, что уже близок — но ему хочется, чтобы эти сладостные мгновения длились вечно. Чтобы Кроули продолжал хрипло стонать над ним, впиваясь в кожу то губами, то зубами. Чтобы также двигался внутри, наполняя собой до конца. Чтобы его руки сжимали мягкое тело — словно говоря: «моё, моё, моё».       Азирафель резко вскрикивает, вскидывает голову, когда ладонь демона находит его изнемогающий член. Кроули тут же припадает к открытой шее, рукой лаская его в одном темпе с толчками — и ангел раскатисто стонет, не в силах больше терпеть:       — А-ах, Кроули! Да, да, ещё… Я-а-а… сейчас… М-м-м!       Он прячет лицо в смятых простынях, заглушая свой крик, дрожа всем телом — и изливается от этих быстрых движений. Будто сквозь пелену слышит, как стонет над ним Кроули, как сдавленно повторяет снова и снова: «Ангел, ангел, ангел–», срываясь на хриплые крики. Тихо всхлипывает, ощущая, как демон выскальзывает из него: члены упираются в поясницу, пачкают спину горячими брызгами — и Кроули обмякает на нём, расслабленно прикрывая глаза.       Они замирают — словно действительно став единым целым. Ощущая, как каждый вдох, каждый тихий стук успокающегося сердца партнёра эхом отдаётся в собственном теле. Вскоре Кроули крепко прижимает к себе Азирафеля и плавно скатывается вместе с ним на бок. Ангел кладёт ладони поверх обнимающих его рук, мягко поглаживает.       Тишина окутывает комнату — и кажется, будто время не властно над её пространством. Будто всё застыло, как на уютной фотографии, где нет никакого движения, ни единого звука — только чувство глубокого покоя. Спустя какое-то время раздаётся щелчок пальцев: Кроули стирает все следы влаги с кожи и простыней. Затем — тихое поскрипывание и шорох: Азирафель лениво перекатывается лицом к демону, чтобы переплестись с ним в объятиях.       — Я люблю тебя, Кроули, — говорит он, не найдя, что ещё сказать. Демон усмехается.       — Да, мне тоже понравилось, — он переворачивается на спину, расфокусировано уставившись в потолок и прижимая любовника к себе. Азирафель послушно устраивается поудобнее.       — Ты удивительный, — выдыхает он в плечо демона и поднимает на него мечтательный взгляд. — Мы как-нибудь повторим?       Кроули несколько смущённо хмыкает.       — Я ведь ещё много в какие обличья могу, — задумчиво произносит он, перебирая пальцами светлые кудри. — Ну, знаешь, в форме змеи члены не такие… человеческие. Я могу быть более змеиным. Или наполовину. Или…       Кроули спотыкается о восторженный взгляд ангела — и всё, что он хотел сказать, моментально вылетает из головы.       — Покажешь? — невинно спрашивает Азирафель. Со сверкающими глазами и скромной улыбкой.       Кроули может лишь кивнуть, проглотив обескураженное «Нгк».