Любовь – это проклятие, наложенное добровольно

***

Стиральная машина и магия. — Ты вставила туда…что? – голос Гермионы дрожал от приближающейся истерики. — Всего лишь пару носков, свитшот, одну кость, немного зёрен мандрагоры и амулет для удачи, – Беллатрикс щурилась, как будто гордилась собой. – Барабан крутится идеально, ты посмотри. Стиральная машина работала. И светилась. Розовым. — Ты не… колдовала на неё? – Гермиона медленно отступила на шаг, словно перед особо нестабильной химической реакцией. — Я… слегка улучшила её. Добавила древний оберег на защиту от стирки не по инструкции. — Ты зачаровала стиральную машину?! — Ты же сама жаловалась, что у неё слабый отжим. Барабан замер. Машина издала звук, похожий на рычание, а потом на вздох. Изнутри вылетел один носок. Он дымился. — Беллатрикс. — Это был плохой носок. Он заслужил изгнание. — Ты превратила стиралку в судью нравов? — Функциональность важнее морали, – с философским видом заявила Беллатрикс и села, подгибая под себя ноги. Гермиона открыла дверцу. Изнутри пахло… малиной. — С меня хватит, – сказала она, вытирая лицо рукой. – На этой неделе ты прокляла чайник, оживила половик и попыталась обучить кота латинскому. — Он выучил exitium. Очень красиво шипит, когда ты его зовёшь. Гермиона долго молчала. Потом, как ни странно, рассмеялась. — Мы не люди. Мы – бытовая катастрофа. — Мы любовь, выраженная в порче имущества. Гермиона подошла, присела рядом и положила голову на плечо Беллатрикс. — В следующий раз просто позови меня. — Я хотела тебя порадовать. — Ты всегда радуешь. Просто иногда я бы предпочла носки в комплекте. Беллатрикс прижалась щекой к её волосам. — Один носок ушёл в другое измерение. Вернётся, когда будет готов к примирению. И Гермиона снова смеялась.