Непревзойдённый князь демонов — плохой ученик

— ...Лан, — издали послышался зовущий голос. — Сань Лан! Хуа Чэн, держа кисть для письма в руке, наконец опомнился, увидев перед собой на столе криво написанный иероглиф. Он никогда и не умел красиво писать, но уроки каллиграфии с Се Лянем помогли ему стать немного лучше в этом деле. Но только немного. Подняв голову, он увидел перед собой прекрасный образ своего божества в белых одеяниях. Се Лянь беспокойно смотрел прямо ему в глаз, опираясь руками на стол. — Что-то случилось? Ты так долго мне не отвечал, — заговорил Се Лянь. — Всё хорошо, гэгэ, — голос Хуа Чэна был тихим и слабым. — Нет, урок каллиграфии на сегодня окончен. Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, собирая пергамент со стола. Затем подошёл сбоку к Хуа Чэну и взял его за предплечье. — Ну же, вставай, я отведу тебя в опочивальню. Внезапно послышался треск, и вмиг кисть с лисьим волосом, зажатая в кулаке Хуа Чэна, раскрошилась. Но тот всё сидел, уставившись в одну точку. — Что... — не успел договорить Се Лянь, как Хуа Чэн свободной рукой схватился за голову, а Эмин, лежащий неподалёку, открыл глаз и начал судорожно водить им по помещению. — Сань Лан! Что с тобой?! — Гэгэ... тебе лу... чше уйти, — он еле вымолвил эту фразу, крепко зажмурив глаз, будто испытывая сильную боль. — Да как я могу оставить тебя в таком состоянии?! — крикнул Се Лянь, схватив Хуа Чэна за плечи и приблизившись к нему лицом. — Прошу... гэгэ, иначе я... могу сделать что-то плохое, — жалобно промолвил тот. Немного расслабив хватку, Се Лянь ответил: — Я верю, что ты такого не сотворишь. Поэтому я останусь до тех пор, пока тебе не станет лучше, — сказал он, посмотрев в удивлённый глаз Хуа Чэна. Тот медленно привстал со стула, отодвинув его назад. Опустив голову, он скрыл выражение лица за распущенными чёрными, как смоль, волосами. По этой причине Се Лянь не мог понять, что Хуа Чэн сейчас чувствует. — Гэгэ... — прошептал Хуа Чэн. — Да, Сань Лан. — Тогда можешь позаботиться обо мне сегодня? — Конечно! Пойдём в твой Дом Блаженства. По пути в городе им попадались различные демоны — всех форм и видов. Все они, заметив своего градоначальника, идущего под руку с Се Лянем, отворачивались, в душе ликуя за Хуа Чэна. Кто-то даже хотел что-то крикнуть, но демон, стоявший рядом, тут же впихнул ему в рот зажаренную ногу, боясь гнева градоначальника Призрачного города. Дойдя до места, Се Лянь уложил демона на кровать, предварительно сняв с него сапоги. — Гэгэ, помоги мне ещё верхнюю одежду снять. — Хорошо. Се Лянь аккуратно стянул с Хуа Чэна тёмно-красную верхнюю одежду. Под ней тот остался в лёгком нательном одеянии. Хуа Чэн лежал с закрытым глазом, дыша часто, но ровно, словно усталость навалилась на него всем весом. Се Лянь склонился над ним, укрывая тонким одеялом. — Сань Лан, как ты сейчас? Боль прошла? — тихо спросил он. — Уже лучше... — отозвался Хуа Чэн, приоткрыв глаз. — Это хорошо, — с облегчением выдохнул Се Лянь. Он чуть отстранился и сел рядом на край кровати. — Что-то в последнее время тебе часто нездоровится, Сань Лан. И как раз на уроках каллиграфии, — задумчиво произнёс он. — Я и сам не знаю, что случилось, — проговорил Хуа Чэн с закрытым глазом. Се Лянь повернулся к нему и заметил, как на лице Хуа Чэна появилась едва заметная ухмылка. Он встал с кровати, немного потянулся и направился к выходу. — Ну что же, отдыхай пока. А я вернусь за вещами, чтобы ты мог продолжить работу, — сказал он. Почти выйдя за пределы помещения, Се Лянь услышал за спиной оклик: — ГЭГЭ!!! — голос Хуа Чэна внезапно оживился — он вскочил с места. — Да? — Се Лянь обернулся с довольной улыбкой. — Подожди! Не иди никуда! — заволновался демон. — Почему же? Тебе нужно продолжать уроки. — Я себя слишком плохо чувствую... — проговорил он, снова уложившись в постель с изнемождённым видом. — Но ты ведь только что так громко звал меня. Думаю, тебе уже должно быть лучше. Се Лянь подошёл поближе к нему и немного наклонился, чтобы получше рассмотреть его. Хуа Чэн смотрел по сторонам, но только не на Се Ляня. Его взгляд судорожно метался по всей комнате. — Ты таким способом решил пропускать уроки каллиграфии? Хуа Чэн застыл. Он не знал, что и сказать. — А, Сань Лан? — прищурив глаза, спросил Се Лянь. — Ну хорошо! — демон вскочил, опираясь на локти, и тут же схватился за висок с театральной гримасой. — Может, я чуть-чуть притворился... Но только совсем немного. Самую малость! Честно! — Разбил кисть! Заставил Эмина волноваться! Меня — беспокоиться! — в голосе Се Ляня сквозило негодование, но он всё ещё говорил тихо. — Это уже не лень, это настоящий саботаж. Хуа Чэн виновато прикусил губу, затем вздохнул и произнёс: — Прости, гэгэ... Просто у тебя такие красивые иероглифы... а мои — как у дикого демона, которому дали лапу и чернила. Се Лянь подошёл к нему, склонился ближе и с мягкой строгостью сказал: — Так потому и надо тренироваться, Сань Лан. Не всё сразу получается. Не бывает так, что ты станешь мастером, просто один раз написав. Ты же не отступаешь в бою — почему сдаёшься перед бумагой и тушью? Хуа Чэн отвёл взгляд, но губы его тронула лёгкая, виноватая улыбка. — Потому что бумага — коварнее всех демонов. Се Лянь фыркнул. — Хорошо. Раз ты достаточно силён, чтобы острить — значит, ты выздоровел. Завтра — вдвое больше упражнений. И без сцен, ясно? — ...Да, гэгэ. — Всё, иди спи. Завтра жду тебя на час раньше. — Подожди, гэгэ! — окликнул Хуа Чэн. — Мм? — Подойди поближе. Се Лянь тяжело вздохнул, но выполнил просьбу демона. — Что ещё, Сань Лан? — устало, но мягко спросил он. Хуа Чэн сделал вид, что долго обдумывает ответ, затем медленно протянул: — А можно... если я завтра напишу хотя бы один иероглиф красиво, ты... поощришь меня? Се Лянь моргнул, нахмурился. — Поощрю? — Ну, знаешь... что-то вроде награды. Признания. Поддержки, — Хуа Чэн посмотрел на него снизу вверх, сделав глаза ещё более невинными, чем обычно. — Например, обнимешь меня. Или по голове погладишь... или... что-то ещё, что посчитаешь достойным для хвалебной похвалы. Се Лянь прижал ладонь к лицу, чтобы скрыть внезапно вспыхнувший румянец. — Сань Лан, ты взрослый мужчина. И градоначальник Призрачного города. Тебе не стыдно вымаливать похвалу, как ребёнок? — А если этот ребёнок — демон возрастом в восемьсот лет? — с притворной печалью спросил Хуа Чэн, прижав руки к груди. — И если он так старается, так мучается над этими страшными, злыми, изогнутыми крючочками... Се Лянь не выдержал и тихо рассмеялся. Он поднял руку и мягко, почти машинально, провёл ею по волосам Хуа Чэна. — Хорошо. Если завтра хотя бы один иероглиф будет не похож на попытку чернильной кошки оставить автограф — я тебя похвалю. — Тогда я выложусь. Клянусь! — глаза Хуа Чэна засияли. — Угу. Только на этот раз без приступов. Без драм. И кисть пощади — это уже последняя. — Обещаю, гэгэ, — Хуа Чэн схватил его за руку и, не отпуская, прошептал: — Спасибо, что ты всегда рядом. Даже когда я ужасно себя веду. Се Лянь задержал на нём взгляд — тёплый и чуть усталый, но полный нежности. — Если бы я уходил каждый раз, когда ты ведёшь себя ужасно... — он улыбнулся. — ...то нас бы и не было. Спи, Сань Лан. — Сладких снов, гэгэ. Се Лянь выпрямился и с тёплой улыбкой на лице направился к выходу из Дома Блаженства.