Фото на память

      Джек пропал. Будто мало ему было проблем с пассажирами. Не так давно Уинстон разгребал очередные последствия после ареста одного несчастного фотографа, который по непонятным причинам вёз с собой помимо фотоаппарата кучу запрещёнки. Сам фотограф отпирался, убеждая Смита, что это всё для вдохновения. К сожалению такие доводы не остановили служителей порядка от избиения несчастного и последующего задержания. Будем честны, Уинстону было немного его жаль. Всё таки на первый взгляд был вполне обычным и даже дружелюбным пассажиром, хотя и дёрганным. Естественно все его вещи остались в вагоне и должны быть конфискованы. Благо особо много у фотографа не было. Хотя по его образу жизни это понятно. Из ценного при нём были документы, фотоаппарат, который пассажир уронил при задержании и та самая запрещёнка. Вещества и бумаги благополучно были запечатаны и отправлены в коробке для дальнейшей передачи "куда надо". А вот технику Смит решил оставить себе. Кто-то скажет, что это воровство, но на вряд-ли человеку, что отправили на расстрел он понадобится. Сдай его по всем правилам, то пылится этому чудо техники где-то на полках хранилища или ещё хуже, суждено было бы отправиться в утиль. Так что кондуктор героически решил прибрать его к рукам. Хотя бы будет чем заняться в свободное от проверки билетов и подглядывании за пассажирами время. Виды из окна конечно не самые живописные, но вот рыжий кот Джек очень даже фотогеничный.        Джек - большой пушистый кот, как оказалось породистый манул. Был подобран Смитом на очередной станции. В тот момент стало жаль одиноко стоящего на перонне животного, поэтому было принято быстрое решение протащить его на поезд. Этот рыжий комочек счастья стал настоящей отдушиной для Уинстона. Было само удовольствие ухаживать за своим новым питомцем. Появились небольшие ритуалы, которые разбавляли не самые приятные дни. С утра перед выходом на смену, погладить Джека и насыпать корма. В середине дня сбегать к торговцу при очередной остановке поезда, чтобы купить корма. Денег на него уходило не мало, поэтому приходилось работать в два раза усерднее. Что конечно не осталось без внимания начальства. Пришлось изображать из себя ярого патриота, который так проникся речами Вождя, что открыл у себя второе дыхание, чтобы приносить больше пользы. Майор тогда явно слабо поверил его пламенным речам, но по какой-то причине оставил в покое. Лишь изредка в спину кондуктору прилетали недовольные взгляды. А вот ночью начиналось настоящее испытание. Нужно было незаметно от всех поменять лоток. Каждый раз приходилось крадучись, словно он контрабанду несёт, а не кошачий туалет, идти к самому последнему вагону и высыпать всё содержимое прямо на ходу. Как-то раз из-за непонятного громкого скрипа, то-ли колёс, то-ли ещё чего, Уинстон чуть не полетел за борт вслед за наполнителем. Казалось тогда вся жизнь пролетела перед глазами. Но чего не сделаешь ради этой пушистой морды. Каждый риск окупался морем нежности со стороны кота. Который каждый раз радостно встречал хозяина, высовываясь из под кровати, подходил и тёрся о ноги. Давал себя погладить и расчесать шёрстку. Это так успокаивало нервы, что избавится от Джека не представлялось возможным. Хотя Саргас ясно дал понять, что животным на поезде не место. Правила есть правила, но их всегда можно обойти. Если Майор не узнает о том, что Смит мало того, что не выкинул животное, так ещё и сам его приютил, то значит ругать кондуктора будет не за что. Благо Джек оказался очень умным и почти никогда не выходил за пределы купе проволника. Почти.        Уже предвкушая фотосессию своего любимца, Уинстон радостно влетел в своё логово. Правда никто его не встретил. Рыжая мордочка не высунулась из под кровати или стола. Кругом была тишина, ни мяуканья, ни мурчания. Это сразу же насторожило Смита. Хотелось бы думать, что кот просто уснул и не услышал приход своего хозяина, но посмотрев под кровать и под стол, его обнаружено не было. Повесив фотоаппарат на шею, при помощи ремешка, кондуктор стал осматривать каждое возможное место, куда мог спрятаться его домашний любимец. Нигде его не было. Можно начинать волноваться. Джек конечно не в первой куда-то выходит, но каждый раз это заставляет сердце Уинстона ускорять свой ритм от переживаний. Как-то раз рыжий комок удалось найти в вагоне с камерами и служителями порядка. Те ребята вообще не обратили внимания на запрещённое на борту животное. Пока им не поступит приказ, они и не подумают отвлекаться от своих дел. Поэтому тогда Уинстона одарили лишь предупреждающим взглядом. Во второй раз питомец убежал в вагон ресторан. По приходу туда была запечатлена забавная картина. Их повар подкармливал кота, который был явно рад угощениям. Тогда всё тоже обошлось хорошо. С тех пор Том частенько спрашивал о жизни пушистого пассажира и давал небольшие лакомств в подарок. Оба места были проверены и нигде Джека не было обнаружено. Из вагона охраны его сразу прогнали, скорее всего догадавшись по одному его обеспокоенному лицу, по какой причине Уинстон решил их навестить. В вагоне-ресторане тоже ничего. Повар даже проверил свою каморку и кухню, но пусто. Перед выходом, его подбодрили словами, что Джека мог найти Петер. Ещё один человек знавший о мануле и которому Смит доверял больше всех на этом злополучном поезде. Именно он предупредил, что лучше держать питомца у себя и не выпускать бродить по вагону, иначе попались он Майору, неизвестно что может случиться. Лучше притвориться, что выполнил приказ избавится от загадочного кота, который "непонятным" образом оказался безбилетником и был замечен неравнодушным пассажиром. Правда Уинстон так и не понял, кто сдал его, вроде бы все относились к пушистому товарищу с теплотой. В любом случае прятать у себя в каморке кота была наилучшая идея, правда со своими нюансами. Джек был смышлёный малым, а потому каким-то чудом научился прыгать и цепляться лапами за ручки дверей, тем самым открывая их. Приходилось уходя запирать дверь на ключ, правда не всегда Смит полнил об этом. В особо загруженные дни, он мог забежать к себе забрать важную вещь или ответить на не менее значимый звонок Министерства, а после этого забыть закрыть дверь. Прямо как сейчас.       Смит уже более сотни раз успел проклясть себя за свою забывчивость в пылу работы. Будь он более внимательным, не пришлось бы бегать по всему вагону в поисках рыжего пушка. Наконец когда все возможные места были проверены, пришлось согласиться со словами Тома - скорее всего Джек сбежал в вагон первого класса. Вот тут можно начинать паниковать. Шанс того, что неравнодушный пассажир пожалуется на пушистую бестию в разы увеличивался, а такого нельзя было допустить ни в коем случае. Уинстон молился, чтобы кота первым обнаружил Петер и забрал к себе. Он единственный там представлял для Джека абсолютную безопасность, в то время как пассажиры... Думать не хочется, что они могут выкинуть завидев беспризорного зверька. Оставалось молится всевозможным богам, Вождю и своей удаче, на самый благоприятный исход событий. «Хоть бы он был у Петера, хоть бы Петер его нашёл. Сжалься надо мной пресвятой Вождь!» - Проносились мысли в голове, пока Уинстон не просто шёл, а уже почти бежал вперёд к вагону первого класса. Благо у Смита было особое умение, выработанное за всю его жизнь и различные должности - бесшумное передвижение. Поэтому даже стремительно проносясь мимо купе пассажиров, никто не вышел посмотреть на странное поведение их проводника, они просто не слышали его шагов.        Наконец чуть не влетев в дверь разделяющую вагоны, он ненадолго остановился перевести дыхание. Но только затем, чтобы перед входом проверить обстановку внутри. У каждой из дверей, которые разделяли "классы" были небольшие окошки, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств в одном вагоне, пассажиры другого, в том числе и их проводник, могли сразу же узнать об этом. Наконец немного успокоившись и выровняв дыхание проводник заглянул в окошко. Только от увиденного, Уинстон чуть не завалился назад, настолько картина его поразила. Он представлял любой исход событий, где его рыжего любимца найдёт Петер, либо кто-то из его пассажиров, что кот будет один и обойдётся без свидетелей... Но вот то, что зверька обнаружит тот, от кого Смит так старательно прятал Джека... Это была словно насмешка судьбы, подсунуть самый наихудший вариант развития событий, который снился кондуктору разве что в кошмарах. Майор Саргас стоял прямо напротив Джека, который будто не чувствуя опасность, сидел и с довольной мордочкой мурчал. Лицо начальника было самым обычным, каменное выражение лица, с вечно застывшей на нём выражением крайнего недовольства. Было даже немного странно, почему он просто тихо стоит и смотрит на кота. Смит ожидал криков, руганий, при худшем развитии событий ожидал, что Саргас достанет пистолет, но ничего не происходило. Неловко стало наблюдать за этой молчаливой сценой. «Может... Раз Майор не беснует лучше выйти и забрать Джека? Уменьшение авторитета не так уж и страшно...» - Уинстон уже было решился принять свою судьбу, вытерпеть 5 минут унижений, понижение репутации и уйти во свояси. Уже даже схватился за ручку двери, как вдруг замер в неверии и шоке, замерев на месте подобно статуе, чтобы не издать никакого звука.        Майор Саргас разомкнув руки за спиной, присел на одно колено. Явно заинтересованный Джек встал, но не спешит куда либо идти, лишь спокойно помахивая хвостом. Начальник протянул одну руку и неожиданно стал звать к себе кота. А рыжий засранец будто этого и ждал, приспокойно подошёл и стал тереться мордочкой о раскрытую ладонь. Уинстон думал, что ещё чуть чуть и его точно хватит удар. Столько потрясений за пару минут было сложно осилить, а Майор будто не собирался жалеть бедное сердце проводника. Замерев на секунду, будто что-то обдумывая, Саргас запустил пятерню в самую глубь шерсти Джека, почёсывая за ушком. Разомлевший от ласки кот замурлыкал с такой громкостью, что было слышно даже за дверью отделяющей вагоны. Рыжий пушистик прикрыл глаза в удовольствии от поглаживаний, которые всё не останавливались. Рука в белой перчатке плавно перемещалась с головы Джека на его спину и обратно, но с какой-то особой неловкостью, иногда останавливаясь на пол пути. Будто гладить животных Майору Саргасу удавалось крайне редко, если конечно у него вообще имелся такой опыт. Джек явно поняв, что ему ничего не угрожает, стал явно наглеть, подошёл вплотную к колену и прилёг прямо на лакированную туфлю, чем вызвал удивление у Саргаса и очередной сердечный приступ у Смита. Кондуктор никак не мог перестать волноваться за своего любимого питомца, казалось, что одно неверное движение кота и милость начальника сменится на гнев. Хотя конечно на его нервозность влияла крайняя нереалистичность картины, которую он наблюдал из окна в двери. Даже возникла мысль, что он просто переволновался и где-то отрубился, а это всё просто сон, больное воображение его мозга.        В чувство его привела реакция Майора на крайний наглёж кота. Вечно изломанные брови выпрямились, разгладив все складки на лбу, а вместо вечно недовольного выражения появилась еле видимая улыбка. Боже мой... Это явно было что-то невозможное. Уинстон уже успел наслышаться от Петера легенд, что Саргас родился уже хмурым и недовольным на весь мир, так как расслабленное лицо начальника не видел никто, по крайне мере живой. Что уж говорить о улыбке, такое казалось невозможным. Чтобы он и улыбнулся? Бред... Правда теперь не совсем. Смит успел протереть глаза и даже ущипнуть себя за щёку на пробу, вдруг ему всё это это всё мерещится. К счастью или сожалению, Уинстон пока не определился, всё оказалось вполне реальным, от того сильнее вводило в ступор. Безмятежное лицо, с мягкой улыбкой у самого Майора Саргаса, смотрелась очень... Завораживающе? Да, это самое подходящее слово, учитывая как сложно Смиту оторвать взгляд или даже моргнуть, запоминая этот момент. Бешено колотящееся сердце тоже не давало покоя. Оно со всей силы ударялось о грудную клетку, отчего в ушах были слышны его удары.        А начальник поезда отошедший от действий комка шерсти опустил уже обе ладони на мягкий бок Джека. Продолжая немного неуклюже, но уверенно гладить шёрстку кота. Однозначно, Уинстон молился, чтобы никто не прервал эту противоречивую сцену, только потому, что посторонний мог вернуть Майора в его прежнее вечно хмурое состояние и тогда его питомцу ничего хорошего не светит. Да, только поэтому. Тишину момента прерывал разве что размеренный стук колёс. Правда Смит ушедший глубоко в свои мысли и загипнотизированный движением чужих рук, не слышал ни их, ни своего сердца. Был только Джек и Майор Саргас. Руки как-то непроизвольно потянулись к фотоаппарату, который всё это время спокойно висел на его шее. Покрепче ухватившись за железные бока, Уинстон в слепую тыкал на кнопки, надеясь найти выключатель. Максимально не хотелось отводить взгляд, будто сделай это и вся картина пропадёт. И не зря. Будто сама судьба подталкивала его к действиям, показывая ещё более... Удивительную сцену. Взяв на руки разнеженного Джека, словно ребёнка, Саргас потрепал пушистого по голове свободной рукой. – Вижу мистер Уинстон Смит так и не выполнил моего приказа. Как я и предполагал. Я давно мог бы решить эту проблему своими методами, но твоему хозяину ужасно повезло. А ты оказался... Послушным. - После этих слов настал момент, который Смит не просто запомнит на всю жизнь, но и запечатлит на фото своего новоприобретённого фотоаппарата.        Прежде еле заметная улыбка расцвела, показав белоснежные зубы и небольшие ямочки на щеках. На аристократично бледной коже появился румянец, который очень сильно выделялся. Плечи, прежде находившиеся в напряжении, расслабленно опустились. Рыжий кот пуще прежнего замурлыкал и потёрся головой о грудь мужчины. В ответ Саргас тихо рассмеялся. Даже Уинстон находившийся недалеко еле расслышал, словно этот смех нечто сокровенное, недоступное для всего остального мира. Майор выглядел таким... Человечным. После увиденного Смит не посмеет даже в мыслях обозвать его безжалостной машиной правительства. В боку, прямо где лёгкие, неприятно заныло. Кондуктор даже не мог толком понять почему, из-за вины за множество отвратительных слов, которыми он прежде обзывал своего начальника у себя в голове или от неудержимого потока умиления? Сама собой на его лице появилась улыбка, стало как-то спокойно на душе. Неволей всплыли воспоминания о прошлом, о семье. Где он тайком наблюдал, как любимая нянчилась с маленьким Джеком. Витая в облаках, Уинстон наконец поднёс к лицу фотоаппарат, который был уже в полной боевой готовности. Чутка приблизив, чтобы ничего лишнего не попадало в кадр, Смит нажал на кнопку. В голову как-то совсем не пришла идея проверить, не издаст ли это чудо техники звук, который мог бы выдать его. Благо всё обошлось. Был лишь еле слышимый щелчок, который давал знать, что фотография сделана. Очень вовремя. Насмеявшись, начальник опустил кота на землю и напоследок ещё раз почесал за ушком. – А теперь иди обратно к своему непутёвому хозяину, он наверняка уже сходит с ума пока ищет. Больше мне на глаза не появляйся и сюда не приходи. Будь послушным котом. - Так же строго, будто отчитывал провинившегося работника, Майор Саргас предупредил Джека. Который либо не понял его слов, либо просто проигнорировал. Подойдя вновь к начальнику поезда, он потёрся о его ногу, что-то ласково мурлыча. Оказалось это было прощание, так как после этого рыжий пушок повернулся обратно к двери в вагон третьего класса и направился неспешным шагом туда.       Смит успел вовремя спрятаться за стеной, чтобы не попасться на глаза Майору. Было ясно как день, никто не должен был видеть это, но Уинстон видел и даже запечатлел на камеру. От страха и ещё одного непонятного чувства, он жался спиной к холодному железу, стараясь не издавать никаких звуков. Со стороны двери послышалась возня, после чего она открылась, впуская внутрь того, ради кого Уинстон был готов перевернуть весь поезд пару минут назад, но найти. Как только дверь закрылась, а удаляющиеся громкие шаги затихли, проводник наконец-то мог вдохнуть полную грудь воздуха и расслабиться. Джек, явно неожидавший увидеть своего хозяина так скоро, мяукнул, будто задавая вопрос: «А что ты тут делаешь?». А Смит тем временем восстанавливал дыхание, жадно хватая ртом воздух. Пришло осознание, какой опасный и глупый поступок он только что совершил. «Великий Вождь... Да я только что сделал компромат на самого Майора! Если он узнает об этом, то мне конец... Нужно немедленно убираться отсюда.» - Быстро обдумав и приняв тот факт, что ему лучше держать свой рот на замке, если конечно хочет ещё пожить.        Взяв в охапку Джека, который во всю крутился у его ног, пытаясь привлечь внимание, Уинстон со всех ног рванул в своё купе. Проносясь всё также тихо, на цыпочках мимо пассажирских купе. Ввалившись в каморку и заперев дверь на ключ, мало ли что, выпустил рыжего пушистика и грохнулся на кровать. Которая издала протяжный скрип пружин, явно недовольная таким обращением к своей старой персоне. Собравшись с силами, Смит взял фотоаппарат и включил его. Тут же в небольшом экранчике высветилась последняя сделанная фотография. Радостно смеющийся Саргас с ярким румянцем на щеках и довольным Джеком на руках. Проводнику всё ещё не верилось, что это правда. Он минуты три рассматривать снимок с мыслями что делать дальше. Был вариант удалить и забыть, но почему-то пальцы даже боялись приблизится к кнопке отвечающей за эту функцию. Почему-то не хватало духа решиться на самое очевидное, что можно было бы предпринять в данной ситуации. Возможно Смит и дальше сидел в раздумьях упрямо игнорируя свои обязанности, если бы случайно не задел какой-то неприметный переключатель на одном из боков фотоаппарата. Тут же начал работать какой-то механизм, издавая громкий писк. Испугавшись, Уинстон стал осматривать технику со всех сторон, пытаясь найти ту самую кнопку, которая запустила непонятный механизм. Хотя довольно быстро остановился, когда увидел, что из продолговатого отверстия сверху стал появляться листок. Точнее фотография. О Боже, только что он сделал сам себе только хуже, распечатав тот самый злосчастный снимок. Когда печать была закончена, проводник дрожащими пальцами взял готовую фотографию. А тот фотограф наркоша явно не пожалел денег на добротную камеру. Печать была отменной, хоть прямо сейчас ставь в рамку и вешай на стену. Тяжело вздохнув, Смит перевёл взгляд на своего пушистого любимца. Джек уже успел запрыгнуть на кровать и усесться рядом. Теперь вместе со своим непутёвым хозяином рассматривая фотографию. – И вот что мне делать теперь? Ну-ка Джеки, ты втянул меня в это, давай предлагай идеи. - Может разговаривать с котом и спрашивать у него совета не самая здравая идея, но от одиночества и отчаяния не такое начнёшь вытворять. Кот естественно ничего не ответил, а только толкнулся мордочкой в руку со снимком и довольно замурлыкал. – Нравится? Ты тут очень хорошо получился!        Шутками он пытался хоть как-то развеять всю неловкость ситуации. Получалось отвратно, Уинстону даже стало стыдно за свой уровень юмора, который и то был смешнее его анекдотов. Даже Джек замолчал, будто застеснялся своего человека. Стало в разы неловко находится в абсолютной тишине, с тупой натянутой улыбкой и осознавать, что он болтает с котом, так ещё ждёт от него ответа. Прокашлявшись в кулак и отведя взгляд куда-то в сторону, Уинстон почувствовал как невольно краснеет. Не ну серьёзно, он ведёт себя как стеснительная барышня, которая подглядела за своим возлюбленным. От стыда за своё глупое поведение хотелось просто нырнуть головой в ведро с водой, чтобы остудить свою, по чувствам уже вскипающую голову. Вместо этого пришлось довольствоваться собственной рукой, которая размазала весь стыд по лицу, приводя наконец в чувства. Смит наконец вернулся к фотографии, которую всё это время аккуратно сжимал пальцами за край. Может он пожалеет об этом, но это будет уже при расстреле, а сейчас он совершил самый глупый поступок за свою жизнь.

-------------

       С тех пор в его привычной рутине появилась новая переменная, новая традиция. Перед тем, как выйти из своего купе и встретить новых пассажиров, Уинстон насыпал корма Джеку и гладил его по голове, переходя постепенно к подбородку. Поднимался с колен и у самой двери доставал из внутреннего кармана собственной формы файлик для важных бумаг, который был сложен для удобство по форме той самой фотографии, которая хранилась в нём. Аккуратно разворачивая эту прозрачную защиту, Смит по долгу всматривался в лицо человека, которого он всё время считал неприступным, лишённым всего мирского и тёплого. Только теперь этот образ разлетелся в пух и прах после того случая, теперь смотреть на радостного Майора было так непривычно тепло, что поднимало настроение до небес, заставляя чуть ли не излучать свет при выходе на смену. Иногда казалось, что некоторые пассажиры недоумённо смотрят на него, но какое это имело дело, когда сердце греет небольшой кармашек внутри которого спрятан его секрет. Секрет, который не узнает никто.