ты никуда не уйдешь

      В тени было прохладно, кожа на руках покрывалась лёгкими мурашками от сырого дуновения. Наверху же, под самым небом, ветер гулял свободно, теребя волосы и гоняя запахи травы, пота и древесной пыли с площадки, заставляя мальчика с благоговением вздохнуть, наслаждаясь течением дня. Наруто снова спокойно наблюдал за тренировкой клана Учиха, отмечая то тут, то там детей с их родителями. Смеха почти не было слышно, на этот раз звучал треск кунаев по дереву, выдохи от тяжёлых ударов кулаков или звон вспышек чакр, но это только больше будоражило Наруто. Ему нравилось наблюдать за семейными тренировками: они казались не такими жестокими, как обычные драки в забегаловках или на тренировках джоунинов. Даже наоборот, было в них что-то тёплое, что заставляло Наруто улыбаться, следя за тем, как родители посреди боя поправляли технику детей, заботливо показывая им, как быстрее одолеть врага.       И, как обычно, взгляд Наруто опустился ниже, на одного конкретного мальчика, от движений которого было не оторваться.       “Саске Учиха особенный,” — думал Наруто, лениво, словно кот, развалившись на ветке высокого дерева. — “Одарённый, популярный, с любящей семьёй.”       Внизу Саске метнулся в сторону, увернувшись от куная с поразительной грацией, лицо его было сконцентрировано. Даже движение его пальцев — точное, как будто заранее отрепетированное — казалось чем-то недосягаемо правильным. Наблюдение за Саске всегда вызывало у Наруто много чувств: будь то трепет или зависть. Будь то тепло или холодный дымок ненависти, поселившийся в груди. Мальчик не знал, возможно ли обозначить его мнение о Саске хотя бы одним предложением, не то что словом. Однако, что Наруто мог сказать точно — наблюдая за Саске долгими месяцами, нет, годами, он видел, насколько тот особенный. И чувствовал, насколько сильно он хотел быть таким же. Иногда Наруто казалось, что Саске будто соткан из другого материала — чистого, ровного, красивого. А он сам — из обрывков, из лоскутов чужого раздражения, случайно собранных в кого-то вроде человека.       Когда Наруто в очередной раз провалил экзамен на генина, он даже не смог до конца расстроиться. Горечь поражения будто растворилась в предвкушении, ведь это означало, что в следующий раз Саске будет вместе с ним в группе. Конечно, радость он объяснял себе просто: наконец-то появится шанс посмотреть на Учиху вблизи — не из тени и не со стороны, а стоя рядом. Увидеть, как он двигается. Как с лёгкостью уворачивается, как атакует — точно и хладнокровно, как взрослый.       “Саске Учиха крутой,” — думал про себя Наруто, наблюдая, как тот без проблем побеждает других детей, даже не прилагая усилий. Он думал об этом даже стоя напротив Саске, когда их поставили в пару для поединка. И было сложно унять щекочущее чувство — сердце забилось быстрее, трепет наполнил мальчишескую голову, эмоции бурлили, когда Саске первым поклонился и занял стойку. Он всегда мечтал об этом. Сражаться с Саске. Стоять напротив него. Доказать, что он — не хуже.       — Я тебя победю, усуратонкачи! — от нервов выкрикнул Наруто и, нахмурив брови, встал в стойку. Конечно, не столь же элегантную, как у противника.       Его сводил с ума взгляд угольных глаз, направленный только на него. Непонятно почему, Наруто это нравилось. Нравилось так сильно, что, невзирая на людей вокруг, Саске ни одного из них, кроме пацана со светлой головой и ярко голубыми глазами. Дерзкая ухмылка появилась на лице мальчика, полосатые рисунки на его щеках слегка смялись. По команде Ируки-сенсея, они начали поединок, не щадя ни друг друга, ни себя. Саске двигался быстро и чётко, с отточенным мастерством. Тем не менее, некоторые приёмы Наруто знал, и, несмотря на общую заторможенность, на менее резкие движения и не такие сильные приёмы, в его сердце что-то пылало. Он продолжал улыбаться, вызывающе, нахально, подначивая Саске сильнее и чаще использовать котон но дзюцу. Пахло выжженной травой и гарью — воздух был пропитан дымом. Наруто был бы не против обжечься, если это означало быть подпалённым Саске.       Но и уступать он не хотел.              Летели кунаи, огонь играл в воздухе с каждым тяжёлым выдохом, а Наруто только и мог, что отбиваться и вставать в позицию защиты. Он едва уклонялся, отскакивал назад, пятился, но в груди его всё сильнее разгоралось безумное чувство — восторг. Лопатки Наруто болели, по коже стекали капли пота, оставляя щекочущие дорожки. Он даже не стал использовать своё дзюцу гарема. Во-первых, понимал, что с Саске это не сработает. Во-вторых, такая техника, казалось, могла осквернить бой, противника, момент, когда Наруто чувствовал себя самым счастливым! Похабное дзюцу ощущалось неуважением. Неуважением, о котором и речи идти не могло!       Битва была жестокой, но не долгой. Наруто с треском проиграл. Оба парня стояли на месте, задыхаясь от усталости.       Наруто улыбался. Ему хотелось смеяться, хотелось упасть и развалиться на месте, под этим тёплым солнцем. Хотелось кричать и визжать от радости. Небо над головой казалось ярче, чем прежде, а внутри впервые за долгое время не было пусто. Он проиграл, но чувствовал себя победителем. Потому что Саске сражался с ним всерьёз. Потому что его взгляд был направлен только на него.

      На Наруто впервые посмотрели не с отвращением. И этим первым был Саске Учиха.

_________________________________________

      Наруто не знал, что точно произошло. Внезапно в деревне начали относиться к нему ещё хуже: шёпот стал громче, косые взгляды встречались всё чаще, а самое главное, во дворах кланов стало тихо. Наруто больше не видел тренирующихся детей, когда залезал на высокие деревья около величественных стен. Не то, чтобы там не было ни души — люди были, они гуляли по небольшим улочкам, часто не замечая наблюдавшего за ними хулигана.       И что-то странное произошло с кланом Учиха. В воздухе витал странный запах — не дыма и не трав, а чего-то пустого, как будто даже ветер обходил район стороной. Шорохи исчезли. Двор будто затаил дыхание. Даже птицы, казалось, не садились больше на крыши. Саске тоже не приходил в академию уже неделю, и, сам не понимая, почему, Наруто переживал. Переживал сильно. Он мог часами сидеть на ветке и надеяться увидеть хоть кого-нибудь, несущего сумки из магазинов, забирающего детей с игровых площадок.       Никого не было.       Никто не приходил.       И он больше не мог терпеть. Неугомонный мальчишка ворвался одним вечером в кабинет Сандайме, игнорируя то, как на него кричала позади охрана, что Хокаге занят. Лицо Наруто было хмурым, брови близко сложены, а в глазах его горел огонь уверенности — он решил во что бы то ни стало узнать ответы на свои вопросы. В кабинете было светло, закатное солнце ослепило Наруто, и тот сощурился, не имея возможности взглянуть на лицо Хирузена. Эти огромные окна…       — Наруто, что случилось? — заговорил старик хриплым голосом, вынимая трубку изо рта и откладывая документы. Табачный дым лениво стелился по комнате, смешиваясь с ароматом старой бумаги и древесины.       — Хокаге-сама, простите! — тут же следом ворвались в кабинет джоунины, схватив Наруто за руки, но тот начал вырываться.       — Нет! Пустите!       Тиски джоунинов были крепкими, но Наруто извивался, как раненый зверёныш, визжа и пыхтя. Щёки его пылали, глаза светились отчаянием, а на лбу выступили капли пота. Это продолжалось несколько секунд, пока Сандайме наконец не приказал мужчинам отпустить его.       — Наруто! — Хирузен встал с места и грозно посмотрел на него, а тот вытер нос рукавом кофты и глянул точно так же сурово в ответ.       — Что случилось с кланом Учиха?! Где Саске?! — закричал Наруто, угрожающе топая маленькой ножкой. — Почему там пусто?! Где все?! Почему Саске не ходит в академию?! — Наруто продолжал осыпать вопросами бедного Хокаге, а тот с тяжёлым стоном измученно затянулся табаком и выдохнул облако дыма.       “Пусть только попробует мне наврать!” — думает Наруто, и его ладошки сжимаются в кулаки, когда он грозно делает шаг вперёд. Видит как старик колеблется, как долго смотрит в глаза. — “Всё равно всё узнаю!”       Хирузен молчал достаточно, чтобы Наруто начал ёжиться от злости и нетерпения, но, в конце концов, крепко сжав трубку, мужчина отвёл её от своего лица и сказал тихим, хриплым голосом:       — Саске в порядке, он сейчас в больнице. Но все из его клана… погибли. Он остался один.       Наруто широко открыл глаза, наконец замолкнув. Хирузен не мог до конца понять причину такого неравнодушия к судьбе чужого клана. Он двинулсяк мальчику, обойдя стол, каблуки его деревянных гэта глухо постукивали по полу. Во взгляде напротив отразилась буря эмоций.

Саске… остался… один?

Как…я?

      Эта мысль гремела в голове. Один. Без семьи. Без тех, кто бы обнял, когда страшно, кто бы прикрыл в бою. Кто бы вообще вспоминал, что ты есть. Только Наруто знал, каково это — возвращаться в пустую квартиру и делать вид, что ты не слышишь, как за стенкой смеются чужие мамы с детьми. А теперь Саске... теперь он тоже будет это знать? Внутри мальчика заболело, и энтузиазм иссяк. Голубые глаза забегали по кабинету, в них угадывалась паника, и Наруто слабо прижал ладошки к сердцу.       — Я могу отвести тебя к нему, если хочешь.       Невиданная щедрость в сторону Наруто, но мальчик, помедлив, лишь замотал головой, будто забоявшись самой этой идеи.       Что он мог сказать Саске? “Хэй, теперь ты совсем как я, а меня ненавидит вся деревня?”. Разве Саске — тот Саске, которого знал Наруто, — хотел бы такого? Хотел бы остаться один, без семьи, которая любила его? В глазах вспыхнул страх, и Наруто поднял голову с пола, с тревогой посмотрел на старика перед собой.       — Итачи. Итачи Учиха, старший брат Саске, он тоже…? — голос надломился. Наруто вдруг понял, как сильно дрожали его пальцы, сжимающие край рукава. Он не закончил фразу, будто язык стал слишком тяжёлым, чтобы произнести то, что уже чувствовалось всем телом. Он тоже покинул Саске?       Хирузен кивнул, и Наруто сдержал вздох. Что-то горячее подкатило к горлу, но он сжал губы, не давая воздуху вырваться наружу. Он не раз замечал Саске вместе с Итачи, с тех пор, как они были совсем малышами. Наблюдал, как тот заботливо носил младшего на плечах, как он аккуратно вытирал его испачканные щёки. Как он нежно смотрел на Саске каждый раз, когда тот смеялся громче всех. Наруто никогда не видел такого взгляда в свою сторону, только гнев, отвращение и ненависть. Наруто никогда не знал, каково это — чувствовать себя важным для кого-то настолько. Чтобы тебя подхватывали с земли, если ты упал. Чтобы вместо ругани тебе вытирали слёзы.       Тишина в кабинете вдруг стала звенящей. Где-то за окном каркнула ворона. Наруто сжал кулаки, будто пытался удержать себя от крика.       У Саске была эта толика тепла, которой Наруто завидовал. Он завидовал, когда смотрел, как отец его тренирует, даже если тот сыпал упрёками и сравнениями с Итачи. Он завидовал, когда мама Саске выходила во двор и заботливо звала их на ужин, по пути в дом ероша тёмные волосы своего младшего сына. У Саске было всё, чего не было у Наруто: популярность, сила, семья. Наруто завидовал, ненавидел, плакал и наслаждался этим со стороны. Но сейчас, когда он представляет Саске совсем одного, потерянного, убитого горем…       Наруто испугался, что станет для Саске отражением его потерь. Что, лишь взглянув на него, Саске поймёт: теперь он такой же — одинокий, сломленный, забытый. И в этом зеркале Наруто не хотел, чтобы кто-либо узнавал себя.       Что может быть хуже, чем стать похожим на Наруто?       Они стояли в тишине всего мгновение, когда Сандайме молча махнул рукой джоунинам, показывая, что они могут идти. Те переглянулись, но, не задав ни единого вопроса, вышли. Прозвучал глухой щелчок закрывшейся двери. Наруто оглянулся, и после вновь посмотрел на старика. Голубые глаза глядели на Сандайме растерянно, беспомощно, будто это у Наруто сейчас отобрали всю семью. Хирузен втянул воздух через нос — медленно, тяжело, словно этот вопрос давался ему так же трудно, как и самому Наруто. Его морщинистое лицо словно на мгновение постарело ещё на десять лет, а взгляд стал особенно усталым.       — Ты точно не хочешь его навестить? — он спросил тихо, складывая руки за спиной. Наруто снова лишь помотал головой.       — Нет… Я… Я пойду домой, — всё, что пробормотал мальчик, прежде чем быстро выскользнуть из кабинета и побежать по лестнице вниз. Ступеньки под ногами отдавали глухим эхом в пустом коридоре. Наруто бежал, запинаясь, но не останавливаясь.       Мир перед глазами размывался, и мокрые дорожки украшали детские щёки, а грудь неприятно сдавливало. Когда мальчик наконец забежал домой, там было темно и тихо, как в склепе. Наруто даже не включил свет — только захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и сполз вниз, сжимая в кулаках подол кофты. Он прислонился лбом к полу, словно хотел исчезнуть, провалиться сквозь него. Наруто зажал рот рукой, пытаясь подавить рыдания, но слёзы всё равно текли. Его трясло, будто от холода, а в груди горело.       Один. Саске остался один.

_________________________

      Сакура всегда любила сказки про принцев: добрых, романтичных, готовых на всё ради своей дамы сердца. Совсем маленькой она просила маму читать ей книжки на ночь, про принцесс в башне, которых вызволяет прекрасный принц на белом коне, сопровождающий свой героический поступок бравадой о любви. С которым принцессу ждёт счастливое “жили они долго и счастливо”. Сакура мечтала о таком человеке: мягком, принимающем, с тёплыми объятиями и романтичными речами.       Это должно было быть правильно, верно?       “Всем девочкам нравится Саске”, — думала про себя Сакура, скучающе крутя в руках цветок космеи. — “Он симпатичный… В целом?” — она тяжело вздохнула и снова спрятала лицо в коленях, слабо мыча от усталости. Интересно, нравился ли Саске Ино? Почему-то Сакура боялась спрашивать. Может быть, потому что если это правда, то тогда они с Ино… Они с Ино что? Сакура глупо покраснела, когда ком встал в горле. Почему она так себя ощущала? Разве они не соперницы в таком случае, разве Сакура не должна испытывать ненависть к Ино? Щёки горели, как после бега, а к глазам подступали слёзы, противные и горячие, будто они вовсе не от грусти, а от какой-то стыдной, непонятной слабости. Ветер чуть качал высокие стебли травы, и космея в её руках дрожала, будто тоже чего-то боялась. Где-то вдалеке щебетала птица, но даже её голос казался тусклым, словно день затянулся серыми мыслями.       Сакура не хотела испытывать ненависть к Ино. Ведь Ино такая классная. Как можно её ненавидеть?       — Опять ты плачешь? — нежный голос раздался из-за плеча, и Сакура икнула от удивления, резко обернулась. Ино улыбалась и слабо хихикала, садясь рядом. Она протянула руку, чтобы поправить красную повязку Харуно на макушке. Солнечные пятна пробивались сквозь листву, мерцая на волосах Ино, словно золотая пыльца. Ветерок играл с краями её шорт, а где-то неподалёку слышалось воркование голубей и гул далёкой улицы.       “У Ино красивая улыбка,” — думала Сакура. — “И её ладони такие нежные”. — от смущения девочка отвела взгляд, снова зарывшись носом в колени. Она ничего не ответила, заставив Ино придвинуться ещё ближе и вновь захихикать.       — Ты мило смущаешься, все щёки теперь красные. Сакура удивлённо посмотрела на Ино и сложила брови домиком, когда закрыла ладошками лицо. Тем не менее, слабая улыбка не могла не проскочить на её губах.       — Рассказывай, что случилось?       — Ничего, ничего… — бормотала девочка, в очередной раз съёжившись на асфальте, прижав колени к груди. Сакура вдруг почувствовала себя крошечной и нелепой, но эта мысль не причинила боли — рядом с Ино даже собственные слабости казались не такими страшными. — Просто… — она запнулась и замолчала, посмотрела вниз. Тишина не давила, не была неловкой. Сакура знала, что Ино будет рядом, будет сидеть здесь, сколько понадобится, пока Сакура не соберётся с силами. Она ценила это намного больше, чем могла выразить. — Ино, тебе кто-нибудь нравится? Из мальчиков…       — Хм? — Ино удивилась и широко открыла глаза, но после на её лице появилась самоуверенная улыбка. Она расправила плечи и опёрлась о траву позади себя, слегка подёргивая ногами, вытянутыми вперёд. — Конечно. Мне нравится Саске-кун.       Сакура не была удивлена, почти все девочки сходили по нему с ума, то ли из-за его внешности, то ли из-за характера. Она задумалась, посмотрев наверх, на голубое небо. Облака медленно плыли вперёд, ловя золотые лучи солнца. Саске и правда казался симпатичным, и, кажется, не таким дураком, как большинство остальных мальчишек. Саске выглядел спокойным и тихим, совсем как взрослый, и таким же умным. Сакура слегка покраснела. Неужели это чувство — то, что называют влюблённостью?       Девочка посмотрела на Ино, что терпеливо наблюдала за взглядом напротив. Ино тоже была симпатичной. Она тоже была умной и спокойной. Сакуре казалось, что Ино была намного умнее Саске — её познания в цветах были великолепны. “На самом деле”, — подумала Сакура, — “Ино достойна намного большего.”       Она снова посмотрела вниз, на нежный цветок космеи, что крутила в руках. Наверное, ей тоже нравился Саске. Было бы идеально, если бы она начала встречаться с Саске, а Ино… Ино пускай найдет того, кто положит мир к её ногам. Она этого достойна.       — А почему он тебе нравится? — тихо спросила Сакура, пересчитывая количество лепестков в небольшом бутоне.       — Какие странные вопросы, — весело фыркнула Ино, запрокинув голову так, что солнечные лучи поймали золотистые блики в её волосах. — Саске красивый, с ним приятно разговаривать. Он милый. Саске — идеальный парень, ты так не думаешь? Словно принц на белом коне, — с улыбкой подытожила она.       Сакура встрепенулась. Да, это так. Саске воспитан и галантен, совсем как принц. Сакура уверена, что он подарил бы своей возлюбленной самый красивый букет цветов, ухаживал бы за ней мягко и аккуратно, а самое главное, о чём мечтает каждая девочка — романтично.       — Он тебе тоже нравится? — Ино приблизилась к Сакуре, смотря на неё то ли с искренним интересом, то ли с недовольством. Девочка дёрнулась, цветок выпал из её рук. Она смотрела на Ино долгим, задумчивым взглядом, взвешивая все “за” и “против”.       В конце концов, это нормально, верно? Это то, что делают все нормальные девочки.       Нормальным девочкам нравится Саске Учиха.

Ино нравится Саске Учиха.

      — Я… Да! — Сакура сказала это громче обычного и вскинула подбородок, смотря на Ино слегка вызывающе. Но та лишь громко рассмеялась и ткнула Сакуру в лоб, заставив девочку стушеваться и вновь раскраснеться. Сакура закрыла ладошками верхнюю часть лица и опустила взгляд в асфальт, застеснявшись.       — Что ж, Сакура Харуно! — Ино продолжала смеяться, совсем беззлобно. Только с теплом, разливавшимся в груди Сакуры. В этом не было унижения, что странно, от этого смеха она ощущала себя только принятой, вместе с чувствами и колебаниями. — Тебе нужно постараться, чтобы привлечь внимание Саске с таким большим лбом!       Сакура нахмурилась, надувшись, краснея, но после расслабилась и, последовав чужому примеру, отвела плечи назад. Потерев лоб, она тоже захихикала и слабо выдохнула.

Что ж. Сакуре придётся сильно постараться, так ведь?