Когда ты будешь готова

***

Пожилой мужчина мельком взглянул на наручные часы и выдохнул с облегчением. У него ещё есть время. Сегодня был на редкость тяжёлый день — внуки вели себя крайне отвратительно: совершенно не слушались дедушку и закатили ему такую сцену у стойки с мороженым, что мужчине пришлось ретироваться оттуда как можно скорее, таща вырывающихся детей за собой и сгорая от стыда. После этой пробежки кости ломило, а давление еле удалось сбить. И в довершение ко всему — он более получаса простоял в пробке, что было совершенно не кстати! Мужчина, кряхтя, выбрался из машины и, поставив её на сигнализацию, направился ко входу. Миновав тяжелые стеклянные двери, он пошел сразу к стойке регистрации. Медсестра оторвалась от документов и приветливо улыбнулась. — Здравствуйте, мистер Уильямс, вы как раз вовремя. Она недавно проснулась. — Здравствуй, Дженни, спасибо. — Девушка уже успела запомнить посетителя и всегда сходу оповещала о состоянии пациентки, к которой он приходил. — Вы можете идти к ней, документы я заполню, а подпись поставите позже. Мистер Уилльямс лишь кивнул и благодарно улыбнулся, направляясь в сторону палаты. Его всегда восхищала доброта и отзывчивость этой девушки. Она напоминала Её. Как только мужчина зашел в палату, в нос ударил запах антисептика и медикаментов. Он сам не понимал, почему, но с самого детства эти запахи навевали на него чувство тревоги, безысходности и лютой тоски. Так случилось и в этот раз. Будто над ним нависло ощущение, что грядет что-то плохое. Ритмичный писк кардиомонитора лишь усиливал беспокойство. От этой мысли пришлось отмахнуться. Хрупкая седовласая старушка, лежавшая на кровати, повернулась на звук шагов. Увидев гостя, её лицо озарила светлая улыбка. Она с такой нежностью смотрела на него, что в груди защемило, и ему пришлось украдкой сморгнуть непрошенные слезы, а свою реакцию списать на тяжелый день и излишнюю сентиментальность. — Тоби… — Здравствуй, Сара… — ком в горле все не желал исчезать и голос прозвучал как-то жалобно. Ему пришлось прокашляться. Он медленно подошел, сел на край кровати и осторожно взял сестру за руку. — Хэй, малыш, ты чего? — Тоби на секунду даже замер от удивления. Она не называла его так уже более пятидесяти лет. — Сара, мне 64 года, я кто угодно, но не малыш! — Притворно возмутился он, постаравшись скрыть от сестры невольную улыбку. — Сколько бы тебе ни было, для меня ты всегда будешь младшим братом, а значит, и малышом. — не переминула поддразнить Сара, хитро усмехнувшись. Как Тоби не хватало их шутливых перепалок и подшучиваний. Последние три месяца Сара провела в реабилитационном центре под наблюдением. Сначала она списывала постоянную усталость, одышку и сбивчивое сердцебиение на возраст — всё-таки не девочка, годы берут своё. Она старалась держаться. Но со временем дышать становилось всё труднее, сердце гудело в груди, а ноги отказывались слушаться. Когда ей резко стало хуже, Тоби отвёз её в больницу. Диагноз — хроническая сердечная недостаточность с риском декомпенсации. Её не отправили в палату интенсивной терапии, а направили в реабилитационный центр с медицинским уходом. Врачи пытались стабилизировать её состояние, но улучшений, на которые так надеялся Тоби, все не наступало. Он навещал сестру каждую неделю — чаще, увы, не получалось. Кто-то должен был сидеть с маленькими внуками, пока дети на работе, да и дорога, занимавшая в лучшем случае сорок минут, давалась с трудом уже немолодому мужчине. Ах, если бы только в молодости Сара создала семью, тогда он бы так не переживал, что она одинока и некому её навестить, кроме него. Для Тоби до сих пор было загадкой, почему Сара на протяжении всей своей жизни отвергала заинтересованных в ней мужчин. Он бесчётное количество раз спрашивал её об этом, но в ответ получал лишь тоскливый взгляд и вымученную улыбку. И вот теперь она вынуждена находиться одна среди чужих людей, а все, что он может — приехать к ней раз в неделю на час. Это, должно быть, так больно и горько… Но Сара всегда встречала его улыбкой и никогда не давала даже помыслить о том, чтобы поставить визиты к ней выше заботы о внуках и времени с детьми. А если… если с ней что-то случится? Если ей станет хуже, а его рядом не будет? Как же, наверное, это страшно — в последние минуты остаться совсем одному, ощущая лишь безысходность и одиночество. — Тоби, ты будто не здесь… — Из тяжёлых мыслей его вырвал голос сестры. — Да, да, прости, я немного задумался, — хрипловато отозвался мужчина. Тревога снова нарастала, словно что-то невидимое подбиралось всё ближе. Он чувствовал это каждой клеткой — всё внутри подсказывало, что что-то приближается. И, возможно, сказал бы об этом… если бы в этот момент в палату не заглянула Дженни. — Простите, мистер Уильямс, — её голос был вежливым, даже будто извиняющимся. — Время посещения подошло к концу. Вам ещё надо подписать документы. Тоби на мгновение закрыл глаза, сдерживая вздох. Хотелось остаться. Хотелось побыть с сестрой подольше. — Да. Конечно, — кивнул он, тихо, почти неразличимо. — Спасибо. Я сейчас подойду. Дженни скрылась за дверью. Тоби попытался собраться с мыслями, но в голове все перемешалось. Ему столько всего хотелось сказать Саре, но слова будто застряли где-то глубоко внутри, не желая собираться в связное предложение. Он боялся. Боялся, что она не дождется его следующего визита. Сара, словно почувствовав это, мягко улыбнулась. — Не грусти, Тоби, — сказала она тихо, слабо сжав его руку. — Всё хорошо. Езжай к своим. А я буду ждать тебя в пятницу. Как всегда. Он попытался улыбнуться в ответ, но уголки губ неуверенно дрогнули. Горло сдавило уже не в первый раз за этот день. — Конечно, — выдавил он наконец. — Как всегда. Он наклонился, поцеловал её в висок, задержавшись немного дольше, чем обычно. — Береги себя, сестричка. Сара кивнула, всё так же спокойно и почти беззвучно, и на мгновение Тоби почти поверил, что всё действительно будет хорошо. Почти. Он медленно встал, задержав взгляд на сестре еще на секунду, затем тяжело вышел из палаты, тихо закрыв дверь за собой.

***

Сара смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась. Она лгала. Чувствовала, что в следующую пятницу им не суждено увидеться. Она боролась, пока могла. Из последних сил боролась. Но жизнь медленно и неумолимо утекала из неё. Палата утонула в тишине. Даже мерный писк кардиомонитора, казалось, звучал где-то очень далеко — будто по ту сторону реальности. Сара прикрыла глаза. Она была готова… Время вокруг словно замедлилось и воздух стал плотнее, тяжелее. Стерильный запах антисептика исчез, вытесненный густым ароматом влажного мха, сухих трав и кожи. — Сара… — Низкий, до боли знакомый голос прорезал тишину. Она не могла его не узнать. С трудом открыв глаза, она окинула взглядом того, кого столько лет умоляла прийти, умоляла забрать её с собой. Но он так и не пришел и Сара потеряла надежду, перестала звать. И вот теперь, он был так близко, но вместо счастья она испытывала лишь сожаление и светлую печаль. Это уже не могло ничего исправить. Её история подходила к концу. — Ты совсем не изменился… Не постарел ни на день. — Наконец, она отважилась встретиться с ним взглядом. Джарет смотрел на неё с глубокой тоской, нежностью и чем-то ещё, что Сара не смогла бы описать и от чего сердце предательски защемило, а глаза защипало. — Знаешь… Я ведь ждала тебя, долгие годы надеялась, что ты придешь… — нарушила она затянувшуюся гнетущую тишину. — А теперь, боюсь, слишком поздно. — Я не мог прийти раньше, сокровище, — ответил он мягко. — Ты была не готова. — Как я могла быть «не готова», если сама звала тебя? Джарет лишь усмехнулся. — Ты все так же упряма, прелесть… Я не мог прийти, потому что знал: ты бы ушла со мной. — Он вскинул руку, жестом прося Сару, намеревавшуюся что-то сказать, дослушать. — А впоследствии, Сара, ты бы жалела — о своём решении, о непрожитой земной жизни. Я не хотел, чтобы ты совершила ошибку… и потом винила за неё себя. Или меня. Я не мог позволить, чтобы ты когда-нибудь подумала, будто я отнял у тебя жизнь. Сара молчала, пальцы сжались на простыни, а глаза блестели от непрошенных слёз. Джарет был прав. — Но теперь… — мягко продолжил он, сделав шаг ближе. — Теперь всё иначе. Он наклонился чуть ближе, в его глазах вспыхнула надежда, а голос сошел на шепот — трепетный, почти умоляющий. — Теперь ты прошла свой земной путь. До самого конца, без сожалений. Теперь, если ты хочешь… — он протянул к ней руку, — я могу забрать тебя в Андерграунд. Она молчала. Лишь на миг задержала взгляд — и без единого слова, без тени колебания вложила ладонь в его. Её пальцы были тонкими, холодными, почти невесомыми. Но Джарет сжал их бережно и крепко, будто боялся снова потерять, и, не сводя с неё взгляда, медленно помог ей подняться. В палате раздался длинный, протяжный писк кардиомонитора.

***

Тоби уже выехал с парковки, но тревога не отпускала. Чем дальше он отъезжал от центра, тем сильнее сжималось в груди. Не было ни звонка, ни причины — только тяжесть, пронзающая до дрожи. На полпути он не выдержал, резко вывернул руль и развернулся, чуть не задев бордюр. Дорога обратно была словно в дымке. Весь мир сузился до одной цели. Он припарковался наискось, даже не закрыв машину, и почти бегом влетел в здание. Дженни испуганно поднялась из-за стойки: — Мистер Уильямс? Что случилось? Вы что-то забыли? — Мне… я просто… — он замялся, не зная, как объяснить. — Мне нужно к ней. Пожалуйста. — Но… — девушка хотела что-то сказать, но увидела его глаза — и только кивнула. — Палата открыта. Тоби уже мчался по коридору. Каждый шаг отдавался гулом в голове. Он распахнул дверь в палату… и замер. У кровати, спиной ко входу, стояли двое. Высокий статный мужчина легко приобнимал хрупкую девушку. От них исходило сияние, настолько яркое, что Тоби пришлось прищуриться. Девушка обернулась на звук распахнувшейся двери — и у него перехватило дыхание. Это была Сара… Только… не та хрупкая старушка, которую он оставил на больничной койке, а юная, сияющая, словно сошедшая со страниц древней сказки. Белоснежное платье обвивало её талию, ниспадая к полу тяжелым шелком, по краям которого серебрилась тонкая вышивка. Волосы мягкими волнами струились по плечам, а на голове переплетались лианы и веточки, изгибаясь в нежный серебряный венец. Она была ещё прекраснее, чем раньше. Красивый мужчина с необычной внешностью, обернувшийся вслед за девушкой, нежно улыбнулся ей. Он показался Тоби смутно знакомым, будто из давно забытого сна. Сара беззвучно подошла к брату и коснулась ладонью его щеки. — Не грусти, Тоби, мы встретимся снова… но ещё не скоро. — Она нежно погладила его. — Нам пора, сокровище, ты готова? — будто издалека раздался голос мужчины. — Да, Джарет. Теперь да. Девушка одарила брата грустной улыбкой и отступила. — Постой, Сара, но… куда ты? — Тоби хватался за последние минуты с сестрой, стараясь растянуть их, не отпускать её. — Домой, — тихо ответила она, — будь счастлив, малыш. Джарет трепетно обнял её и комнату заполнило невероятным сиянием. Когда Тоби снова смог видеть, их уже не было, они исчезли, растворились в свете. На больничной койке тихо лежала старушка. Её сердце не билось, а на лице застыла счастливая улыбка.

***

В тот день в Королевстве гоблинов был праздник. Долгожданная королева наконец заняла место подле короля.