Ловушка

      Последним, что увидел Тео перед тем, как загонщик «Нетопырей» со всей дури вдарил по нему бладжером так, что с плечевой костью из сустава по инерции вылетел с метлы он сам, была мириада вспышек колдоаппаратов.       Потеряв даже жалкую опору в виде ручки и попытавшись схватить рукой воздух перед собой, он думал вовсе не о пронзившей плечо боли, и даже не о падении, которое имело все шансы завершиться фатально, если не суметь сгруппироваться как следует или если его не замедлит с помощью заклинания какой-то добрый человек, — а о том, как завтра же на первых полосах всех спортивных газет окажется колдография Теодора Нотта, капитана и охотника «Татсхилл Торнадос», бесславной сине-голубой грудой несущегося на встречу болотистым землям Бодминской пустоши.       Но в конце концов всеобъемлющее чувство невесомости выбило из головы даже эту мысль.       Звуки болельщиков отошли на второй план, словно чья-то невидимая рука подкрутила громкость, — остались только Тео и его верный «Нимбус» новой модели, который будто в замедленной съемке отдалялся от него. В ушах ревел ветер, позвоночник, по ощущениям, превратился в соломинку для питья, полную изнутри, мозг посылал конечностям сигналы тревоги — и наконец рефлексы взяли верх: в последний момент предприняв грандиозное усилие, Тео рванулся вперед, мертвой хваткой вцепился в метлу и завис над стадионом.       На мгновение воцарилась оглушительная тишина. Зрители словно успели подготовиться к иному, менее благополучному исходу, как, впрочем, и сам Тео — а он внезапно спутал им все планы. Но уже в следующий миг его едва не снесло звуковой волной ликования.       Так он оказался выведен из игры за право выйти в финал национального первенства по квиддичу.       — Решил, если тебя назвали лучшим бомбардиром лиги, можно расслабить булки и красоваться прямо во время матча, а, Нотт? Совсем слава голову вскружила? Да я тебя загоняю, как дикого пони, я тебя спущу с небес на землю, парень!       Хотя тренер Тислвип был по горло занят, выкрикивая указания игрокам с тренерской трибуны, все же нашел время вломиться в шатер для оказания первой помощи и устроить разнос.       — При всем уважении, тренер, я и так чуть не рухнул, — пробормотал Тео, и без того терзаемый злостью и разочарованием в себе.       — Поговори мне еще! — мужчина замахнулся, словно хотел влепить ему подзатыльник, но в последний момент ограничился тем, что махнул на своего нападающего рукой. Нотт послушно вжал голову в плечи, изображая покорность судьбе, хотя невысокий, но все еще крепкий Тислвип, бывший звездный ловец, едва ли был способен тягаться с ним. — Как он, Хью?       Тео доставили в медицинскую палатку под возбужденные причитания комментатора и обеспокоенный рокот толпы. Он пытался махать им с носилок здоровой рукой, показывая, что у него все в порядке, но целитель команды, Хью Фернвик, силой уложил его обратно и прошипел: «Делай вид, что ты на грани смерти, иначе мы не отделаемся от твоих бешеных фанаток». И он был прав: болельщицы в колпаках в цветах «Торнадос» ринулись с трибун, чтобы перехватить их на пути к шатру. При виде их пылающих решимостью глаз волосы на затылке Тео поднялись — в его практике нашлось бы с десяток леденящих кровь примеров взаимодействия с обезумевшими поклонницами. Кроме того, что замечание, без сомнения, имело очевидный практический смысл, спорить с человеком, который выглядел так, будто может вправить кость с той же легкостью, что и сломать, мешал инстинкт самосохранения.       — Жить будет, — вынес вердикт Хью, стянув с парня пуловер и ощупав заметное даже визуально смещение плечевой кости.       — Это я уже понял. Что этому остолопу сделается? — проворчал Тислвип, волком глядя на Тео. — Меня интересует, сможет ли он играть?       — Это вряд ли.       — Простите, — потупился тот и тут же заорал, когда целитель одним выверенным движением вправил сустав на место. — Сука! Это я не тебе, Хью, — тут же поправился Тео, встретив его суровый взгляд. — Просто эмоции захватили..       — Какие, Мерлин тебя задери, эмоции могут тебя захватить на полуфинале национального первенства? — бушевал Тислвип.       — Простите, — повторил парень.       Ну а что он еще мог сказать?       «Простите, засмотрелся на сиськи Полумны Лавгуд, когда пролетал мимо трибуны для прессы, и позволил сбить себя с метлы?»       Тренеру следовало бы похвалить Тео за остроту зрения, не уступающую способностям ловца команды, — поразительно, как с такого расстояния он что-то разглядел. Как обычно, Нотт принялся высматривать Полумну среди других журналистов, и натурально обомлел: с направленного прямо на него объектива колдоаппарата взгляд как по горке соскользнул в декольте.       Обычно на играх Луна даже в теплую погоду набрасывала мантию, чтобы защититься от ветра, а поскольку Тео заботило все, что касалось ее, он воспринял увиденное.. слишком близко к сердцу.       И хоть выбыть из-за нее было не так обидно, как, например, в результате неудачной стычки с охотником «Нетопырей», он испытывал досаду на себя за то, что подвел команду.       Оставалось надеяться, что на сделанном ею снимке с разинутым ртом он хотя бы не выглядел, как умственно отсталый.       Медицинский шатер находился между трибунами, но из него они с Хью аппарировали в лагерь, чтобы продолжить лечение в более спокойной обстановке. Палатки игроков и их помощников располагались в пределах временного поселения, которое разбили недалеко от стадиона, возведенного специально для полуфинала Британской ассоциацией квиддича. Целитель буквально вынудил Тео принять быстрый душ — и только после этого продолжил приводить его в форму.       Все то время, пока Хью втирал в плечо остро пахнущую мазь, парень нервно ерзал на кушетке, гадая, что происходит на поле. Он опрокинул в себя обезболивающее и принялся умолять разрешить вернуться к игре, но под запретом оказались даже тренерские трибуны, с которых Тео мог бы следить за ходом матча: несмотря на отсутствие капитана, «Торнадос» сражались за место в финале, и, по мнению Хью, его перекошенная физиономия снизила бы их эффективность.       Причем сам он не планировал пропускать игру больше необходимого. Подлатав Нотта, но при этом ранив его в самое сердце, он с насмешкой порекомендовал не напрягаться и распахнул полог, впустив в шатер отдаленный рев зрителей.       Ненадолго воцарилась тишина. Однако не успел он предаться унынию, как в уши снова хлынул шум — и поверх него лег веселый голос целителя:       — Пришла навестить нашего героя?       — Не смогла усидеть на месте, — сказала Луна. Тео, сидевший спиной ко входу, тут же обернулся, вообразив, как Хью пялится на ее грудь. Но тот не был похотливым животным, в отличие от самого Нотта, и смотрел исключительно в глаза — а вот взгляд Полумны был направлен только на Тео: — Ты как?       Дурацкое сердце тут же забилось чаще от того, что ей не все равно, и он машинально провел по грудной клетке, словно так мог его успокоить.       Из-за низкой контрастности внешности ошибочно казалось, что Полумна не отличается эмоциональностью. Фарфоровая кожа, светлые волосы, будто припорошенные серебряной пылью, и серые задумчивые глаза делали ее похожей на Снежную Королеву — а она не обладала активной мимикой. Однако глаза девушки взволнованно заметались по телу Тео, считывая повреждения, и он неосознанно переместил ладонь на плечо, чтобы скрыть краснеющую после ушиба кожу.       — Моя лунная фея здесь. Теперь я лучше всех. — Ему даже не пришлось изображать улыбку: стоило ей появиться — и все проблемы переставали иметь значение, а уголки губ сами собой поднимались.       Именно так Луна действовала на Тео — как Бодрящее зелье в сочетании с Зельем смеха. Рядом с ней он был сам не свой или, вернее, становился той версией себя, которой хотел быть, но по каким-то причинам не мог себе позволить. Всезнающий взгляд серых глаз, как очищающее, избавлял его от всех масок, обнажая настоящие эмоции — вот и в этот раз он безо всякой метлы воспарил над своими огорчениями просто потому, что она пришла.       — Я вообще-то серьезно спрашиваю, — нахмурилась она.       — А я — серьезно отвечаю.       Еще во время учебы в Хогвартсе девушка, индивидуальность которой не могли скрыть ни одинаковая форма, ни устав школы, диктующий свои правила, притягивала взгляд Тео, выросшего в строгой атмосфере аристократической семьи с ее удушающими условностями. Но у них не было ни единого шанса пересечься — в подростковом возрасте разные круги общения делали их знакомство практически невозможным. К тому же отец отзывался о Ксенофилиусе Лавгуде, отце Полумны и владельце журнала «Придира», с презрением, а были времена, когда Тео прислушивался к его мнению. Позже парень сам познакомился со стариком Ксено и составил о нем собственное впечатление — следует отметить, крайне положительное, — однако это случилось много лет спустя. Встреча же с самой Полумной произошла на одном из званых вечеров, которые устраивала Международная ассоциация квиддича, на котором она сопровождала Поттера. Тот выступал за «Гордость Портри», но они с Тео состояли в сборной страны и поэтому неплохо общались. К тому времени Нотт уже совершил главный бунт в своей жизни, выбрав стать игроком в квиддич и тем самым разорвав отношения с родителями, ожидавшими от него участия в семейном бизнесе, — и ничто не могло помешать ему проявить интерес к Луне.       Все по-разному преодолевают этот странный период между знакомством и сближением, когда человек из чужака становится кем-то. Большинству помогает обычная вежливость или этикет, который является универсальным сводом правил, позволяющим быстро найти общий язык с кем угодно. Подобное ему претило. С детства Тео приучали соответствовать некой норме и твердили: чтобы преуспеть в обществе, нужно следовать его законам. Это вызывало раздражение и желание сбросить оковы, чтобы узнать — а что будет, если нарушить правила? Ему потребовалось некоторое время, чтобы набраться смелости, однако как только он сделал первый шаг, остановиться уже не мог: это стремление выходить за рамки находило отражение во всем, что он делал. Тео сознательно игнорировал границы и сразу проникал в тыл личности собеседника — остроумным замечанием или неуместной, но безобидной шуткой. Ему нравилось испытывать людей таким образом — так он определял для себя, чего они стоят.       И Луна оказалась достойным соперником.       Она словно отрицала всякую дистанцию — с кем бы ни имела дело, ныряла на большую глубину и, не прилагая особых усилий, постигала тайны чужой сущности.       Так же легко и незаметно она просочилась под кожу Тео.       Стоило признать, подружиться с Полумной оказалось проще простого. В списке ее товарищей значились самые разнообразные люди: от владельца магического зверинца до завсегдатая «Кабаньей головы», попросившего у нее пару кнаттов на выпивку, с которым они разговорились за барной стойкой. Но это никогда не было поверхностным общением ради галочки. Луна внимательно относилась ко всем окружающим и видела не поступки, которые требуют ее оценки, а стоящие за ними жизненные истории. Наверное, это было профессиональной деформацией — как колдограф, она смотрела на все под иным углом.       Благодаря этой ее особенности с первой минуты разговора Тео ощутил себя значимым, интересным и важным — и так рядом с ней чувствовали себя все.       Вместе с тем, хоть Полумна и любила людей, она вполне могла обходиться без них — это и было причиной, почему он медлил.       Ситуация становилась все более мучительной и изматывающей для Тео.       В этом сезоне они проводили вместе еще больше времени, потому что она снимала для спортивной газеты «Квиддич сегодня» и появлялась почти на каждой его игре. Постоянно мелькая в поле зрения, одним своим видом Полумна подстегивала Тео начать действовать, но разум выставлял ему преграды.       Неуверенность и нерешительность не были ему свойственны, но Тео не мог отделаться от мысли, что если он раскроется, а Луна не найдет в нем ничего примечательного, то тут же захочет поскорее перелистнуть страницу с его историей. Навсегда. Ничто не указывало на возможность подобного развития событий, но ставки для него были слишком высоки: он не был уверен, что влюблен, просто даже мимолетная мысль, что Полумна исчезнет из его жизни, вызывала неконтролируемую панику.       Стремясь впечатлить ее, Тео вовсю проявлял свою шутовскую натуру и в конце концов добился того, что Луна перестала воспринимать всерьез откровенные заигрывания и знаки внимания, которыми он прикрывал настоящие чувства.       Его взгляд сам собой опустился с ее лица на наряд.       Полумна одевалась причудливо, однако, к разочарованию Тео, не перебарщивала с открытой кожей. Скорее наоборот: она умело сочетала оригинальность и удобство, ведь постоянно носилась с одной локации на другую. Неизменным центральным элементом ее образов становились колготки, цветовая гамма которых определяла все остальное. В этот раз они были голубыми, как и берет, придающий ей игривость. Между корсетным топом с низким квадратным вырезом и серой юбкой проглядывал участок обнаженной кожи. При виде выступающих тазовых косточек у Тео рот наполнился слюной.       Если повезет, она спишет его ненормальный взгляд на побочное действие зелий.       — Что ж, теперь я могу со спокойной душой оставить его на тебя, Лу. Справишься? — спросил Хью, словно только что сам не оставлял Нотта на произвол судьбы.       Поскольку Полумна регулярно появлялась на матчах, она успела познакомиться с ним и другим сотрудниками и даже обзавелась прозвищем — к этому факту Тео относился весьма ревниво.       — Конечно, — улыбнулась она. Как только целитель, ухмыльнувшись Тео, словно видел насквозь, вышел наружу, парень, к удивлению для себя, обнаружил, что крепко сжал край кушетки, на которой сидел, — и тут же расслабил пальцы. Тем временем Луна обошла ее и остановилась около него. Тео пеленой дурмана окутал свежий аромат, присущий ей одной. — Непростой выдался денек, да? — спросила она. — Это было страшно.       Если бы он оценивал исключительно ее внешний вид, то решил бы, что она собралась на свидание. Но судя по тому, как непринужденно она себя вела с ним — точно не к нему.       Внутри неприятно кольнуло.       Что ж, Луна имела на это полное право, принимая во внимание, какой он тормоз.       — Уверен, выглядело хуже, чем было на самом деле, — слегка напряженно улыбнулся Тео.       Светлые волосы девушки были завиты и собраны у висков заколками в виде бантов. Когда на обрамленном белыми лентами лице появилось лукавое выражение, Нотт забыл, кто он и где находится — не говоря о глупом собственническом инстинкте. Однако Луна быстро приземлила его:       — Я могу тебе показать, как это выглядело. — Она запустила руку в огромную красную сумку, а потом помахала прямо перед носом Тео колдографией. Он попытался перехватить снимок, но она высоко подняла его над головой и погрозила пальцем. — Нет-нет-нет. Я не допущу такой ошибки, зная, какое хрупкое эго бывает у спортсменов. Вдруг ты решишь ее уничтожить? А ведь может случиться, что это лучшее колдо за мою карьеру.       Не то чтобы гордость Тео было так легко задеть, но даже ему было слегка не по себе от того факта, что десятки репортеров запечатлели момент его позора. Особенно жаль, что и Полумна стала его свидетельницей. И все же он ничем не выдал своего смущения.       — Брось, ко мне это не относится, — закатил глаза Тео и поманил пальцами. — Если я и облажался, то всегда готов подставить другую щеку. Я умею признавать ошибки.       Испытующе взглянув на парня, словно решая, достоин ли он такой чести, она передала изображение. Тео опустил глаза и самодовольно ухмыльнулся. Ему казалось, что момент падения растянулся на минуты, если не часы, но на самом деле занял считанные секунды и не выглядел жалко — наоборот, будто Тео превысил пределы человеческих возможностей и совершил чудо.       — Ого, да я выглядел шикарно, — протянул он без ложной скромности, отстранив руку с колдо подальше и почесывая подбородок. — Ради такого не жалко сорваться с метлы еще раз.       — Он может оказаться не таким удачным, как этот, — заметила Полумна и окинула его придирчивым взглядом. Тео никогда не жаловался на телосложение — он был высоким и жилистым, с развитым благодаря регулярным тренировкам мышечным корсетом, однако в одном полотенце, повязанном вокруг бедер, ощущал себя перед ней более уязвимым, чем хотелось бы. — Так что у тебя болит? — спросила Луна, останов глаза на воспаленном от активного втирания мази плече. — Только здесь? Таннеру Вудсу здорово повезло, что ему удалось застать тебя врасплох.       — Ага, — сказал Тео и затаил дыхание, когда она протянула к нему руку, сочувственно сведя брови, как будто разделяла боль, которую глушили зелья. Он покрылся мурашками от контраста между своей пылающей кожей и ее прохладной ладонью. Не зная, как иначе справиться с нахлынувшими чувствами, Тео поступил в своем репертуаре: опустил ладонь на пах и нарочито печально проговорил: — И здесь тоже болит. Проверишь?       Все с тем же жалостливым выражением лица Луна опустила глаза, а затем фыркнула и отпрянула.       — Очень смешно.       Однако Нотт, опустив колдо на кушетку, перехватил ее ладонь и переплел их пальцы, наслаждаясь хотя бы этим мимолетным контактом.       — Меня часто роняли в детстве, прошу войти в положение, — притворно вздохнул он и невзначай затронул интересующую тему: — Но я шучу лишь отчасти. Если тебе интересно знать мое мнение — выглядишь убийственно.       Она непонимающе моргнула и окинула себя расфокусированным взглядом, а потом ее глаза вспыхнули пониманием, как бы говоря: «Ах, ты об этом?»       — Я должна Джинни десять галлеонов, — неожиданно заявила Полумна. — Она дала мне хороший совет.       — Правда? — спросил Тео, уже не удивляясь виражам, которые совершал ее разум — он скорее наслаждался ими. Его всегда очаровывал ее образ мышления, и Тео был готов пуститься в любые авантюры, если их идеи исходили от Луны.       — Да, — кивнула она, выглядя более чем довольной собой, что в ее случае выражалось едва заметной улыбкой. — Она сказала, так я смогу завладеть твоим вниманием.       — Ты всегда владеешь моим вниманием, — подмигнул Тео, включив клоуна на полную, чтобы она ни в коем случае не заметила, каких усилий ему на самом деле стоило запретить члену напрягаться больше положенного — полотенце не выступало надежным союзником в вопросе сокрытия реакции его тела на ее близость.       Но у ублюдка были свои планы.       Сколько бы Тео ни представлял самые непривлекательные картины, рука Луны все еще была в его руке, а ее аромат заполнял легкие, — и он не мог просто игнорировать это.       — Но я бы хотела владеть им всецело, — сказала она, посмотрев ему прямо в глаза, и все игривое настроение как ветром сдуло.       Тео напрягся, как будто внезапно снова очутился на поле и не столько увидел, сколько чутьем уловил возможность прорваться к воротам противника. Разум воспринимал сигналы с опозданием, зато тело спортсмена отреагировало раньше, чем мозг.       — Я не раз получал по голове бладжером, так что выражайся яснее. Я не умею читать между строк, — медленно проговорил он охрипшим от волнения голосом, давая девушке возможность отступить, хотя охотник в нем уже заприметил возможность поймать лунную фею в ловушку своих объятий.       Но Луна и не планировала увиливать — она пропихнула квоффл через обруч его ворот, нарушив все правила, и доставила свое признание прямо в руки Нотта:       — Недавно я поняла, что влюблена в тебя, — обыденно проговорила она, тогда как у него мир пошатнулся и сошел с орбиты. — Не то чтобы для меня проблема сделать первый шаг, но я, — закусив губу, Полумна сокрушенно вздохнула, словно испытывала досаду на себя: — Если честно, было как-то не до этого.       — Не до этого? — эхом повторил Тео, растерянно моргая и ощущая себя оглушенным и дезориентированным. — В смысле не до этого?       — Я же готовилась к своей выставке, помнишь? — Неделю назад он посещал галерею министерства, чтобы восхититься кадрам редких магических животных, за которыми она гонялась по всему миру — и делал это искренне и со всей отдачей. Тео медленно кивнул, не в силах оторвать взгляд от чистых ясных глаз напротив. — Поэтому немного отложила признание. Теперь я освободилась и поняла, что пришло время действовать, но не была уверена в том, что именно ты ко мне испытываешь. Хотела выяснить после матча. — Она как будто рассказывала о соковыжималке, которую когда-то давно купила и забросила в кладовку, а теперь вдруг вспомнила и решила пустить ее в дело. — А что касается моей одежды.. Джинни сказала, что немного оголенной груди поможет в переговорах.       «А рыжая соображает», — едва не брякнул Тео, но вовремя прикусил язык.       Он начал подозревать, что Хью подсунул ему какую-то дрянь вместо зелья от боли.       И почему он всегда принимал его рекомендации на веру?       Некоторое время Тео оцепенело смотрел на Полумну, но несмотря на то, что она всегда выглядела нереальной, растворяться, как галлюцинация, не собиралась: тепло ее пальцев было вполне осязаемым.       — Подожди-подожди, — попросил он, отмерев и тряхнув головой, хотя она молчала и просто ждала его ответа. — Так я тебе нравлюсь?       Светлые брови озадаченно взлетели вверх.       — Кажется, я так и сказала.       — И давно?       Она всерьез задумалась.       — Сложно сказать. Сначала меня привлекала твоя фактурная внешность, которую мне захотелось запечатлеть..       — Зная, как упорно ты гонялась за жующей орехи демимаской, чтобы ее снять, не могу не чувствовать себя польщенным. — Тео не собирался прерывать ее, но не сумел удержать слова в себе — его переполнял восторг.       — Потом мы подружились, и мне нравилось проводить время вместе. Я и не заметила, как стала ждать наших встреч, — без паузы продолжала Луна, глянув на него как-то даже снисходительно, словно он был для нее очевиден. — Но где-то две недели назад я поняла, что скучаю по тебе совсем не так, как, например, по Гарри, который тоже очень занят из-за сезона. И я посмотрела на тебя иначе.       Тео всегда считал, что отлично понимает девушек и их невербальные сигналы, но Луна ничуть не выделяла его среди других. Он бы, блин, заметил. Она касалась его без какого-либо подтекста, с радостью проводила время вместе, когда они собирались компанией, но не искала дополнительных встреч..       — Но ведь ты ничем не давала мне понять, — слегка обиженно выпалил он, сердясь на себя за пропущенные возможности, в то время как Луна просто взяла и сделала то, на что он не решался месяцами.       — Как это ничем? — удивилась она. — Я стала фотографировать для спортивной газеты только из-за тебя. — На этом моменте девушка запнулась и исправилась: — Правда, тогда я еще не понимала, что мне хотелось видеть тебя как можно чаще.. Но я даже не особенно люблю квиддич!       — Правда? — буквально расцвел Тео, крепче стиснув ее ладонь и опустив свою вторую поверх их переплетенных рук.       — Да! Но оказалось, мне неприятно наблюдать за тем, как ты калечишься, — Полумна слегка поморщилась. — Не уверена, что продолжу этим заниматься.       Нотта накрыло нечто вроде эйфории.       Это чувство не было отягощено усталым опустошением, как бывало всякий раз, когда он выигрывал матч, а, чистое и сияющее, ничем не замутненное, грозило перелиться через край. Он всерьез опасался снести Полумну волной своего ликования, но не сдержался и пылко признался:       — Ты мне понравилась с нашей первой встречи.       — Тогда почему ты не сказал? — Теперь уже Полумна не понимала его мотивов.       — Я боялся разрушить нашу дружбу!       Она приоткрыла рот, а потом захлопнула его и медленно кивнула.       — И правда. Если бы это оказалось невзаимно, вероятно, мы не смогли бы общаться. — Казалось, она впервые об этом задумалась, а потом тряхнула волосами, словно отгоняя эти мысли. — Но я считаю, что лучше сделать, чем нет. Жалеть об ошибке не так больно, как о бездействии.       Тео не мог удержать широкую улыбку — она так и просилась на лицо.       Полумна была такой.. Полумной. Ему до ужаса нравилось не знать, куда ее занесет — и его вместе с ней.       И Тео решил, что пришел его черед отступить от правил и устроить столкновение — не игроков на поле, а губ и языков.       В этом он был так же хорош, как в квиддиче.       И момент идеально располагал.       — Я тоже так думаю, — сказал он голосом, вдруг ставшим хриплым.       И бережно, но без лишних колебаний потянул ее на себя, прижав руку девушки туда, где бешено колотилось его сердце, и коснулся обветренными губами ее мягких губ.       Свободная ладонь Полумны уперлась в массажный стол около его бедра. Он прижался к ней всего на мгновение и, не успев насладиться ее сладостью, почти сразу отпрянул, чтобы оценить реакцию.       От рывка берет сбился в сторону, придав ей еще более очаровательный вид, и Тео молча вернул его на место, в то время как Луна в замешательстве уставилась на него.       Слова извинения за то, что поспешил вторгнуться в ее личное пространство, сбились в кучу на кончике языка, готовые сорваться с него, но, положа руку на сердце, Нотт ничуть не жалел: какой-то соревновательный дух, составляющий самую суть парня, толкнул его в спину — желание отвоевать позиции и перехватить инициативу. Все-таки он привык вести — и на поле, и в жизни.       Тео даже приходилось контролировать свою мимику, чтобы не выглядеть слишком уж самодовольно.       Однако вопреки его опасениям улыбнувшись так, что внутри все затрепетало, Полумна высвободила руку, не глядя сбросила с плеча сумку, обхватила его лицо ладонями, притянула к себе, заставляя наклониться, и сама поцеловала.       Тео словно прошибло током — а потом весь мир отступил на второй план, и он ощутил, как душа покинула тело и взлетела под потолок шатра.       Он обожал квиддич за ощущение свободы, которое дарили полеты.       Вступать в поединок со стихией и каждый раз выходить победителем было невероятно приятно, а неизменный привкус опасности лишь усиливал сладость триумфа. Порой Нотт совершал в воздухе такие виражи, что сам удивлялся, как до сих пор не свернул шею. И даже Тислвип, которому было выгодно, чтобы его капитан в воздухе вел себя бесстрашно, предупреждал, что однажды Тео доиграется. Но чтобы испытать те же захватывающие дух ощущения, которые толкали его на рискованные маневры, оказалось достаточно целовать Полумну.       Тео правда старался вести себя, как джентльмен, и действовать бережно и ласково, но Луна с таким пылом отвечала на каждое движение его губ, что он не мог не подстроиться под ее настроение.       Да и не хотел.       Он испытывал непреодолимое желание схватить ее в охапку и вжать в себя, но, сидя на массажной кушетке, это было не так уж удобно. Поэтому, разомкнув их губы и осторожно отодвинув ее, Тео спрыгнул и легко посадил девушку вместо себя, а затем опустил руки на ее поясницу и притянул ближе. Наконец он добрался до желанной полоски между юбкой и топом.       Кожа Луны наощупь оказалась бархатом, как он себе и воображал, и тут же покрылась мурашками, что заметно повлияло на самомнение Тео.       — Вот так лучше, — удовлетворенно проговорил он и потянулся к приоткрытым губам.       — Стой, — внезапно сказала Полумна, подавшись назад и запрокинув голову, но Тео не мог бы оторваться от нее при всем желании. Потеряв доступ к губам, он прошелся языком вдоль линии подбородка, выбив из нее прерывистый вздох. Лишь когда ладонь Луны легла на его здоровое плечо, вынуждая отодвинуться, он нехотя подчинился. Положив руку на щеку, она внимательно вгляделась в него. — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше, чем когда-либо, — отчитался Тео и, повернувшись, размашисто лизнул ее в центр ладони.       — Твоя рука..       — С ней все отлично, — нетерпеливо отмахнулся Нотт.       Его мысли были всецело сосредоточены на девушке в его объятиях, произошедшее на поле отошло на второй план. В данный момент он не мог нащупать в себе даже вину перед членами команды, не говоря о том, чтобы беспокоиться о плече.       — Не хочу, чтобы Тислвип меня проклял до конца дней, если его капитан пострадает перед самым финалом, — не успокаивалась она.       А ведь Луна даже не сомневалась, что они окажутся в финале.       Оказывается, до этого счастье было не полным.       Вот теперь он на седьмом небе.       — Пусть только попробует на тебя не так посмотреть, я ему глаза сломаю. Не думай об этом, у меня все великолепно. Хью знает свое дело. — Тео и правда считал, что его травма не стоила внимания. Она была досадным рядовым недоразумением — и не более.       Как правило, Полумна сама была честна и ждала того же от других. Для Тео это было одним из самых привлекательных ее качеств — он и сам был прямолинеен, порой даже до бестактности.       Луна придирчиво осмотрела его и, вероятно, не найдя поводов для недоверия, вернула ладони на плечи Тео и придвинулась ближе к краю кушетки. От этого его руки сами собой съехали ниже поясницы и оказались там, где он давно мечтал.       Ох, Святой Мерлин.       Их дыхание смешалось.       Все вдруг стало острее и насыщеннее.       До этого Тео упивался Луной и действовал хаотично, подстегиваемый стремлением выжать из момента максимум, потому что не до конца верил в его реальность, но теперь он замедлился. Настойчиво проведя языком по ее нижней губе, молчаливо просясь внутрь, он вовлек девушку в глубокий чувственный поцелуй.       Если бы она доверила ему свой колдоаппарат, Нотт сделал бы снимок, чтобы запомнить этот момент. Румянец на бледных щеках Полумны выглядел, как нарисованный, прикрытые веки подрагивали, длинные светлые ресницы трепетали, выбившиеся из-под берета пряди шевелились от дыхания Тео всякий раз, когда он отрывался, чтобы захватить ртом воздух и тут же прильнуть обратно к ее губам.       Впрочем, дополнительные носители не требовались — чудесное зрелище отпечаталось у него прямо на подкорке.       Мозг грозил взорваться от перегрева, но у Тео всегда было что-то не так с головой: он наслаждался напряжением на пределе возможного.       Изящная и прелестно беззащитная шея Полумны манила его к себе, но, оставив на ней несколько смазанных поцелуев, он спустился ниже и провел языком по ложбинке, оставив влажный след. Она задышала чаще и глубже, запустила пальцы в волосы на затылке Тео и слегка натянула их у корней. Электричество разошлось по плечам от места касания. Грудь Полумны была плотно прижата тканью, но соблазнительно выглядывала из выреза, и он покрывал нежными укусами и мокрыми поцелуями зону декольте и ключицы, оставляя розовые следы: пусть с его стороны это было ребячеством, Тео нравилось наблюдать, как бутоны раскрываются на бледном полотне.       Скользнув ладонями по бедрам к коленям, на обратном пути он собрал юбку в складки, сжав ткань в кулаках, но почти сразу опустил их обратно, ощутив под пальцами гладкость колготок.       Губами он чувствовал, как колотится сердце Луны, вторя его собственному. Выгибаясь в спине, она подставляясь прямо под его жаждущий язык.       Тео откровенно вело. От тихих звуков, которые она издавала, от гладкости кожи, плавившейся под его прикосновениями. Он, возможно, был слишком жадным, желая огладить каждый изгиб, не оставить без ласки ни одну впадинку на ее теле.       И все же когда она откинулась назад и потянула его за собой, он резко выставил руку, а другую положил ей на затылок, не позволив лечь.       — Стоп, — от неожиданности слишком командирским тоном выпалил он — таким он отдавал распоряжения команде.       Полумна подняла затуманенные глаза, оттенком напоминающие серое штормовое море, вынудив парня засомневаться в правильности благородного порыва.       Берет все-таки слетел с нее и упал на пол позади кушетки, волосы рассыпались по плечам, а покрасневшие губы влажно поблескивали, перетягивая на себя все внимание.       Приложив поистине титанические усилия, Тео оторвал от них взгляд и выдавил из себя:       — Мы только что выяснили, что нравимся друг другу. А как же первое свидание?       Святой Мерлин, какой же он лицемер.       Его гудящие яйца тому свидетели.       Тео планировал целовать Полумну, пока губы не начнут напоминать двух гигантских глизней и, конечно, был не прочь зайти дальше, но, к сожалению, еще не забыл, где они находятся. На гребаном полуфинале национальной лиги, посреди лагеря, где мог бродить кто угодно. Одному Салазару известно, чего Тео стоило сохранять благоразумие, но всего пару минут назад он и мечтать не смел о том, чтобы она оказалась в его объятиях, а теперь должен разложить Полумну, его лунную принцессу, на которую пускал слюни целый год, на столе, где побывали потные задницы всей его команды?       Да ни за что.       — У нас будет много свиданий. А я хочу тебя сейчас. — сказала Луна, выпрямившись. Тео решил, что она обратила внимание на то, как он удерживал ее покалеченной рукой, и решила избавить от лишнего давления (что было не только разумно, но и крайне заботливо с ее стороны). Но она потянулась и накрыла его член ладонью через полотенце, заставив запнуться. Полумна удовлетворенно усмехнулась: — А ты — меня.       Тео протяжно выдохнул и призвал к ответу всю свою выдержку. Потом обхватил тонкое запястье и мягко отвел ее руку в сторону.       — Наш первый раз не произойдет здесь. — Он правда старался звучать убедительно, а не печально и умоляюще, но Луна все равно смотрела на него, как на придурка. Нотт и сам себя таким считал.       Потом она опустила глаза, скрыв эмоции за веером ресниц. Он затаил дыхание, гадая, что она затеяла, и с каким-то восторгом осознал, что сделает для нее все и даже больше. В том числе впервые в жизни проявит благоразумие. Но когда Полумна, шлепнув его по кисти, проскользнула ладонью между напрягшимся животом и полотенцем и обхватила его член, он не попытался ее остановить.       От манипуляций девушки и без того слабый узел развязался, и Нотт остался абсолютно голым.       В палатку мог зайти кто-то из команды, но как же мало его это волновало.       Тео опустил руки по бокам от Полумны и обреченно свесил голову, уткнувшись лбом в пространство между ее плечом и шеей.       Все его нервные окончания словно сосредоточились в месте, где она крепко сжимала его. В голове у Тео не было ни единой мысли, кроме как о том, чтобы пальцы сомкнулись плотнее.       — Почему не здесь? — голос Луны доносился будто сквозь пелену.       Руки покалывало от нестерпимого желания прикоснуться к ней так же откровенно, как она, однако он из последних сил цеплялся за остатки здравого смысла.       — Ладно, — с трудом выдавил Тео и попытался перевести все в шутку. — Я понимаю, ты хотела увидеть товар лицом, прежде чем брать, но давай все-таки..       — Если ты такой щепетильный, можем сделать это стоя, — просто предложила Полумна.       — Но я хочу видеть твое лицо, когда войду в тебя первый раз, — возмущенно возразил он, вскинувшись на нее.       — Поверить не могу, что этот разговор вообще происходит, — покачала головой Луна, а затем добавила: — Хорошо. Тогда давай отложим. — Именно этого Тео и добивался, но его все равно кольнуло разочарование. А сразу следом накрыло восторгом, когда вместо того, чтобы отнять руку, она еще сильнее затянула узел внизу его живота, сместившись выше и обхватив чувствительную головку. Пальцем размазав по ней выделившийся эякулят, Луна немного оттянула крайнюю плоть и проделала обратный путь по стволу, плотно сжимая — как он и мечтал. Ягодицы Нотта поджались, он машинально выпрямился, подался вперед, следуя за прикосновением, как одержимый, и услышал насмешливый голос Луны: — Так что? Вернемся к этому позже?       На мгновение он застыл и зажмурился, балансируя между желанием поступить верно и поддаться ей.       Да кого он пытался обмануть?       — Встань, — попросил Тео для приличия, в то время как его ладони уже лежали на ее талии и помогали спрыгнуть с высокой кушетки. Так как железобетонная конструкция его стойкости уже опасно накренилась, парень озвучил свои опасения: — Этот стол не спасет никакое очищающее. Не хочу, чтобы ты его касалась.       — Я вижу, ты уже передумал ждать свидания? — откровенно насмехалась Полумна, но выглядела при этом не столько самодовольной, сколько неприлично довольной.       Тео оставил короткий поцелуй на ее губах и произнес:       — Ты умеешь убеждать. Такой талант не должен пропадать зря.       Рассмеявшись, Луна сбросила туфли на невысоком каблуке. Тео с превеликим удовольствием рухнул ней на колени, нырнул руками под подол и схватился за кромку колготок. Если бы не владевшее ими обоими лихорадочное нетерпение и витающее на дальних подступах к разуму опасение, что кто-то из ловцов мог уже поймать снитч и сейчас в палатку вломятся, Нотт непременно растянул бы это действие и устроил из него нечто крайне приятное. Еще никогда он так сильно не желал товарищам по команде притормозить с выигрышем. И все же, несмотря на спешку, Тео умудрялся мимолетно сжимать молочные бедра и покрывать их смазанными поцелуями, одновременно бесстыдно задирая юбку до самой талии Луны.       Наполовину снятые колготки болтались у ее колен, когда он наконец поднял глаза. На белой ткани проступало влажное пятно, при виде которого из Тео вырвался отчаянный стон.       Прежде чем избавить Полумну от белья, он не смог совладать с собой и потер ее клитор. От пораженного вздоха и того, как она доверчиво потянулась к нему, крепче вцепившись в плечи для устойчивости, он в который раз пожалел, что не сделал первый шаг раньше.       Он действительно собирался ограничиться лишь пальцами и языком. Если бы Луна не была так отзывчива к его прикосновениям, не вращала бедрами и направляла его, говоря, как ей больше нравится, чтобы он ее касался, возможно, ему бы вполне удалось сохранить рассудок. Но она совсем не давала ему такой возможности.       Если до этого момента когнитивные способности Тео еще подавали признаки жизни, то теперь эта функция стала ему недоступна.       Стянув с Луны колготки и белье, в каком-то близком к исступлению состоянии парень огляделся в поисках предмета, который можно трансфигурировать в кровать, но вспомнил, что палочка в другой палатке. С поля его перемещал Хью. Кроме того, чтобы сделать все, как следует, пришлось бы создать и постельное белье, а он и в более ясном состоянии не был асом в трансфигурации.       Вероятно, Полумна испытывала нечто похожее. Вопреки обыкновению, на ее лице было такое же восторженное и немного безумное выражение, как и у него. Они словно являлись соучастниками преступления, и это почему-то только сильнее подстегивало возбуждение. И еще весело было до ужаса.       Луна оказалась более смышленой и изобретательной: она указала пальцем на стул за письменным столом Хью, и Тео ринулся за ним, внезапно посчитав это гениальной идеей.       — Мне непривычно не быть самым безрассудным человеком в комнате. Даже как-то не по себе, — признался он, рухнул на стул и слегка вздрогнул: дерево оказалось холодным. Нотт тут же протянув к Полумне ладони. — Только не снимай ничего, ладно? — попросил, помогая Луне перекинуть через себя ногу. — Не хочу, чтобы кто-нибудь из моих балбесов увидел лишнее.       Несмотря на то, что Тео хотелось касаться голой кожи девушки, стоило признать: в том, чтобы одновременно ощущать задницей холод стула, материал топа и юбки Полумны и жар внутренней стороны ее бедер, было что-то волнующее.       — Кто-то может войти сюда? — поинтересовалась она, однако на стремлении оседлать его это никак не сказалось: зависнув над Тео и удерживаемая за бок его рукой, она тут же опустила юбку, как он и рекомендовал.       — В данный момент войти планирую только я. В тебя, — ухмыльнулся Нотт, скользнул ладонью под подол, скрывающий от него все самое интересное и развел влажные складки половых губ.       — Это меня вполне устраивает, — поспешно сказала она, вцепившись в его предплечье для устойчивости.       Тео ужасно льстило то, что она захвачена происходящим ничуть не меньше, чем он сам. Обоим не до плавности, не до осторожности. Оба дышали загнанно в погоне за совместным удовольствием.       Помогая себе рукой, Нотт провел головкой по промежности и вздрогнул, ощутив шелковистую влажность. Приставил член ко входу и, вцепившись в ее бок, слегка насадил на себя. Этого оказалось достаточно, чтобы они облегченно выдохнули. Сместив руки ему на плечи, Полумна начала осторожно опускаться. Тео широко распахнул глаза и боялся моргать, дыша через стиснутые зубы, в то время как она, напротив, смежила веки. Его удовольствие было еще более полным из-за того, что он мог наблюдать, как ей хорошо.       — Ровена и дочь ее Елена, — на выдохе произнесла Луна и остановилась, опустившись настолько, насколько смогла. Заведя руки за шею Тео и подавшись вперед, она заерзала, устраиваясь поудобнее. От того, как его сжимали стенки влагалища, он промычал что-то неразборчивое и потянулся за поцелуем, но Полумна увернулась. — У меня нет опоры, не получится двигаться, — пожаловалась она и, размахнувшись, толкнула Тео в икроножную мышцу пяткой, которая свободно болталась. Опустив глаза, он увидел, что пальцы ее ног едва касаются пола. — Ощущаю приближение судорог от одной мысли, что мне придется двигаться в таком положении, — встретившись с ним взглядом, Луна вновь предложила: — Может все-таки стоя?       — Нет, — решительно отринул эту идею Тео. — Сейчас я разберусь..       — Звучит обнадеживающе, — иронично начала Полумна, но сорвалась на стон, когда он изловчился и двинул бедрами. А потом вскрикнула от испуга, когда от его рывка они чуть не завалились назад: Тео попытался упереться ногами в пол, однако позиция была слишком неустойчивой.       Посмеиваясь, они принялись искать выход. Концентрации хватило на то, чтобы невербальным заклинанием притянуть к себе туфли, и Полумна ко всему прочему оказалась в обуви. Зато стало гораздо удобнее.       В фантазиях Тео воображал близость с ней совсем иной. Вернее, иногда он мечтал обо всякой грязи с Луной в роли главного действующего лица, однако, когда представлял, что они на самом деле оказались в одной постели, в его голове это чем-то большим, чем просто секс. Хотелось единения тел и душ, как в сопливых романах. Но в жизни получилось еще лучше: они просто последовали своим желаниям и нашли общий ритм. Он оказался далек от выверенного, но Тео все более чем устраивало.       Закусив губу, он опустил большой палец на клитор и принялся водить вокруг него, пока еще не зная, какая интенсивность больше понравится Луне. Он действовал инстинктивно и то и дело оценивал реакцию девушки по тому, как она начинала хмуриться, будто от боли, и чаще и несдержаннее постанывать, или вдруг сжималась и пыталась отпрянуть. Тогда он тут же корректировал скорость и направление движений.       Тугие мышцы обхватывали идеально плотно, влажное тепло окружало со всех сторон, стягивая разряды к основанию позвоночника. Она обхватила его шею ладонями, вплотную прислонилась к его грудной клетке своей. В этом положении она терлась о него, получая дополнительную стимуляцию, и неразборчиво мычала и шептала какие-то милые глупости, опаляя дыханием. В горячке удовольствия они казались самыми важными в мире. Тео всерьез опасался, что от такой массированной атаки на все органы чувств долго не продержится. К счастью, Луна тоже окончательно потерялась в ощущениях. Она стала такой податливой и позволяла направлять себя, как ему заблагорассудится. Тео обхватил тонкую талию, периодически оглаживая ее изгибы широкими, собственническими мазками, словно до сих пор не мог поверить, что Полумна него в руках. Несмотря на всю нежность, от которой в грудной клетке сдавливало от сладкой боли, в погоне за удовольствием толчки его стали грубее и резче. Он рисковал уронить их обоих, однако все равно умудрялся слегка двигать бедрами в том ритме, который сам же задавал, насаживая ее на себя.       Вскрикнув, Полумна напряглась всем телом и опустилась на него так сильно, как только смогла. По ее спине и плечам под гладившими ее ладонями рассыпалась мелкая дрожь, в то время как внутри она размеренно сокращалась. У Тео в глазах побелело от мысли, что сейчас он отпустит себя и тоже кончит. Обхватил талию Луны еще крепче, он собирался продлить ее удовольствие и достичь своего, и тут..       — Какого хрена ты здесь устроил, Нотт? — рявнул Тислвип.       Первым порывом Тео было не обернуться, а убедиться, что Полумна прикрыта. Ойкнув, она спряталась у него на груди, опаляя ее горячим рваным дыханием. Нотт с опаской глянул через плечо, явственно ощущая, насколько мокро было там, где они соприкасались телами, и все еще чувствуя затихающую пульсацию внутренних мышц Луны.       Оценив его наверняка взъерошенные волосы и бешеный взгляд, Тислвип побагровел, но нашел в себе совесть, чтобы отвернуться.       — Тренер..       — Живо в мою палатку!       — Мы выиграли? — крикнул Тео ему вслед, одновременно помогая Луне слезть с себя: физиономия Тислвипа наложила вето на его оргазм. Что ж, он заслужил это наказание за свое безрассудство.       — Твое счастье, что да, иначе я убил бы тебя на месте!       Оставшись одним, Полумна с Тео переглянулись и начали смеяться. Притянув ее к себе, он вздохнул:       — Только что ты разрушила нашу дружбу, совратив меня. Надеюсь, ты довольна собой, — сказал он непозволительно радостно — как человек, который вовсе не против был быть соблазненным.       — А ты нанес непоправимый психологический вред тренеру, — не осталась в долгу она и, невербально притянув к себе разбросанную одежду, запихнула в сумку на случай, если заявится кто-то еще. — И ничто не мешает нам остаться друзьями.       — Ну нет, я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, — нахмурился Нотт.       — Это предложение? — спросила Луна серьезно — с таким лицом, словно прикидывала, как вынесет этот вопрос на обсуждение Визенгамота. Как минимум.       — Это констатация факта. Я только схожу получить по шее — и сразу к тебе. Мы еще не закончили, — запнувшись, он сам себе кивнул: — Но сначала свидание. — И обнял крепче, больше не опасаясь, что Полумна ускользнет, ведь она вполне добровольно угодила в его ловушку.       — Конечно, ко мне, — улыбнулась она, хитро взглянув на него. — Тебе еще придется постараться, чтобы я отдала тебе твое колдо с открытым ртом. Помнишь? Я успела сделать снимок. Ты на нем презабавный.       Или заманила его в свою?