Искра Хаоса "Ключ"

Треск зажигалки разрезал гул двигателей «Ястреба». Ривен затянулся глубоко, едким дымом перебивая запах пота, масла и старого пластика, прям под табличкой «не курить». Глаза, воспаленные от недосыпа и ярости, впились в мигающие координаты на навигаторе – «Станция «Домина». Пальцы, дрожащие от похмельной слабости и сжатого бешенства, вбили их. «Навигация. Курс на координаты. Статус «Домина», – голос – хриплая наждачная бумага. Холодный электронный голос отчеканил: «Расчет выполнен. Объект «Станция Домина» не обнаружен в радиусе сканирования на заданных координатах. Последние данные: Сорвалась с орбиты после катастрофы «Омега». Статус: разрушена, дрейфует. Текущие координаты неизвестны. Вероятность обнаружения на точке: 0.03%». Дикий, звериный вопль сорвался с губ Ривена. Кулак со всей силы врезался в панель. БАМ! Вмятина. «ГДЕ Я, БЛЯДЬ, ЕЕ ИСКАТЬ БУДУ?!» Слюна брызнула на стекло. «Дрейфует... Дрейфует, сука! В этой ебучей пустоте!» Затяжка была такой яростной, что сигарета потухла. Окурок полетел в переполненный мусорный отсек. Запах гари и дешевого энергетика – новый постоянный фон его личного ада. День 1: Методичный Ад. Солнечный свет (искусственный, тусклый) пробился через иллюминатор. Ривен не спал. Глаза, красные от напряжения, прилипли к экранам сканеров. Радиус – максимум. Фильтры – все, что может поймать металл и драконий камень. Сухой рот. Он потянулся, хрустнули позвонки, и схватил пакет с водой. Жидкость была безвкусной, теплой. Питательный батончик – картон с привкусом химии. «Черт, срать уже хочется, как паршивой козе», – пронеслось в голове. Он сглотнул, заставляя себя жевать. Мысли путались: наглая ухмылка Тревора, его рука на Музиной талии... Ее глаза, смотрящие на Ривена с упреком вчера у озера. «За концерт ты получишь отдельно, сука...» Он встряхнулся, пытаясь сфокусироваться на сканерах. Пустота. Бесконечная, черная, насмешливая пустота. Ярость клокотала где-то глубоко внутри, но была сжата в тугой, раскаленный шар целеустремленности. «Найди. Для Набу. А потом... потом сожги все к чертям, если надо». День 2: Распад. Батончики кончились. Остались только банки «Адреналин-Ультра» – дешевый энергетик, обжигающий горло кислотой, с двойной дозой кофеина и таурина. Ривен хрипло кашлянул, отпивая третью подряд. Руки дрожали постоянно. Пальцы едва попадали по кнопкам. На экранах сканеров заплясали тени – вот она, станция! Нет, обломки старого грузовика. Вот! Нет, астероид причудливой формы. «Сука! Вселенная! Тревор! Я сам! Этот чертов ключ!» Проклятья лились шепотом и криком. В моменты провала сознания сквозь химический туман пробивался знакомый смех: «Ну что, братишка? Если злость – топливо, ты бы уже давно долетел до края галактики!» Ривен заорал в пустоту кабины, кулаком ударив по шлему. БАМ! Боль пронзила костяшку, но была ничем по сравнению с бессилием. Запах стал невыносимым: кислый пот, перегар энергетиков, пыль, горелое масло от перегруженной системы охлаждения. Он сорвал куртку, швырнул ее в угол. Остался в мокрой, прилипшей к спине майке. Тело ломило. «Найди. Найди, или сдохни тут, никому не нужный ублюдок». День 3: Решение и Отрезание Хвостов. Рассвет третьих суток. Ривен сидел, обхватив голову руками. Кулаки – в ссадинах и запекшейся крови, ночью избил всю панель, но к счастью она работала. Химическая лихорадка от энергетиков схлынула, оставив ледяную, режущую ясность. Он «видел». Он не вернется через неделю. Эта погоня за призраком может затянуться на месяцы. Или убить его здесь, в этой консервной банке. Он не потянет за собой Спецов. Не подставит Музу под удар. Если сгинет – пусть живут. Если выпустит то, что ищет... пусть у них будет шанс сбежать. «Прости, Муз...» – мелькнуло, но было тут же задавлено железной волей. Пальцы, все еще дрожа, потянулись к коммуникатору. Набрал сообщение: «Муз. Вернусь. Люблю. Сильнее жизни. Не звони. Не ищи. Это важно. Прости». Отправить. Чип из слота – одним резким движением. Теперь навигатор. Вскрыл панель отверткой. Провода. Схемы. Он не Тимми, но знал, где бьется сердце слежки. Кусачки с характерным, зловещим хрустом перекусили тонкие жилки: GPS-транспондер, локационный маячок, ретранслятор связи. «Ястреб» вздрогнул, будто испустив дух. Теперь он – призрак. Немой стальной гроб в безмолвном космосе. Ривен схватил последнюю банку «Адреналина». Холодная жесть, шипение при открытии. Он залпом выпил мерзкую жидкость, чувствуя, как химическая волна накрывает мозг, притупляя последние сомнения, разжигая решимость дотла. Он был один. Абсолютно. Совершенно. «Теперь никто не помешает. Никто». В Алфее аромат роз и свежескошенной травы в садах казался Музе вдруг приторным, тошнящим. Вибрация в кармане. Сообщение. От него. Надежда вспыхнула ярко-острой иглой – и погасла, пронзенная холодом слов: «Не звони. Не ищи. Прости». «Ривен...» – выдохнула она, и сердце сжалось ледяным кольцом. Тут же набрала номер. «Абонент временно недоступен». «Нет!» – вырвалось громче, шепот превратился в крик. Набрала снова. И снова. Тот же мертвый автоответчик. Васильковые глаза наполнились слезами – не печали, а чистой, белой ярости и беспомощности. «Как он СМЕЕТ?! «Прости»?! Что это значит?! Куда он ушел?!» Она сжала коммуникатор так, что треснул экран. Страх за него рвал душу когтями, смешиваясь с жгучей обидой и злостью. Он снова бросил ее. В самое пекло. Один. «Я тебе не игрушка, Ривен! Не вещь, которую можно отложить!» Тень легла рядом. Запах дорогого парфюма и чего-то слащаво-тяжелого – Тревор. Музу передернуло. «Муза? Прелесть моя, что случилось?» – голос шелковистый, пропитанный фальшивой заботой. Его рука потянулась коснуться ее плеча. «Ривен? Опять подвел?» Муза рванулась назад, как от удара раскаленным железом. «Не трогай меня!» – крик сорвался хрипло, дрожь била по телу. Перед глазами встали ледяные глаза Ривена, его слова, произнесенные с убийственной уверенностью: «Еще раз посмотрит в твою сторону... еще раз попытается прикоснуться... Я убью его». Это была не угроза. Это был приговор. «Отстань!» – она бросила ему в лицо и побежала, не оглядываясь, чувствуя на спине его взгляд – смесь раздражения и хищного любопытства. В Красном фонтане сообщение Музы пришло Скаю почти мгновенно, дословно. Он читал строчки, и каждая буква жгла кожу: «Вернусь. Люблю. Не звони. Не ищи». Статус «доставлено». Ответа – ноль. Попытки вызвать «Ястреба» – молчание. Трекеры – мертвая зона. Холодная стальная пружина сжалась под ребрами Ская. Ложь о брате была очевидна. Но это... Это был прыжок в бездну. Навстречу гибели. Ангар гудел привычными звуками – гул систем, шипение пневматики. Брендон хмуро допивал кофе из кружки с надписью «Лучший пилот Галактики (по мнению Брендона)». Тимми нервно вертел в руках калибровочную отвертку, разбирая и собирая сенсорный модуль. Хелия стоял неподвижно у своего «Клинка», словно изваяние. «Ривен вышел на связь, – голос Ская резал тишину. Он показал планшет с сообщением. – Одностороннюю. Трекеры молчат. Связи нет. Он все отрубил. Или...» Он не стал договаривать. «Он не на Аурелии. Этого «брата» не существует». БА-БАХ! Пластиковая кружка Брендона разлетелась о стену ангара осколками, кофе брызнуло темными пятнами по серому полу. «БЛЯДЬ! Я ТАК И ЗНАЛ!» – его крик эхом отозвался под сводами. Лицо покраснело от ярости. «Этот конченый ублюдок! Куда он, блядь, рванул?! НАХУЯ?!» Тимми вздрогнул, уронив отвертку. «Я... я проверяю последние данные с его трекеров, пока они работали, – залепетал он. – Странные скачки... Аномальные координаты в Σ-секторе... Он туда совался? Но зачем? Там же только мертвые зоны и... и легенды!» В его глазах читался чистый ужас от возможных выводов. «Именно. Легенды, – Скай кивнул, лицо жесткое. – Мы не можем его бросить. И должны узнать куда. Брендон, Хелия. «Буревестник». Сейчас же. Аурелия. Проверить дом. Опросить соседей. Любая ниточка. Официально – «проверка навигационных маяков в секторе Аурелии». Тимми, – он повернулся к технику, – копай глубже эти аномалии Σ-сектора. Все, что можешь выжать из данных. Любая зацепка, куда он мог направиться после выключения трекеров». Брендон, не говоря ни слова, уже мчался к своему сверкающему кораблю, сквозь зубы выкрикивая отборный мат. Хелия бросил Скаю короткий кивок и тяжелой походкой последовал за ним. «Буревестник», похожий на драгоценность в навозе, мягко приземлился на пыльной окраине унылого городишка Аурелии. Воздух встретил их запахом сухой, выжженной земли и увядания. Дом Ривена – покосившийся, одноэтажный, древесина почернела от времени – стоял с забитыми досками окнами. Ржавый замок на двери не тронут годами. Пыль на крыльце – нетронутый саван. БУМ! Брендон пнул дверь ногой так, что та задрожала. «РИВЕН! ОТКРЫВАЙ, МРАЗЬ!» – его крик потерялся в пустоте. Только ветер заныл в ответ, поднимая вихри пыли. Они нашли соседку – сгорбленную старуху с лицом, изборожденным морщинами, копавшуюся на жалком огородике. Запах влажной земли и перепревшего навоза. «Ривен? Ох, паренек... – она покачала седой головой, вытирая ладони о выцветший фартук. – Давно его не видывали. Лет так... десять, небось? А то и больше. С тех пор, как его семью... ну, вы в курсе. Лиха беда». Глубокий вздох. «Потом улетел в эту свою школу геройскую. И не возвращался. Ни разочку. Слыхала, героем стал?» В ее мутных глазах – лишь смутная жалость и давнее воспоминание. «Неделю назад? Две? – Брендон наклонился, стараясь сдержать дрожь ярости в голосе. – Может, пролетал? Заглядывал?» «Нету, сынок, – старуха снова покачала головой. – Ни души. Дом как могила. Даже бомжи не суются – плохое место. Аура тяжелая». Она перекрестилась дрожащей рукой. «Спасибо, – Брендон выдавил сквозь стиснутые зубы, резко развернулся. Он шел к «Буревестнику», сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови. «Сука! Сука! Сука! Он нас всех поимел! Опять! Начисто!» Каждая клетка тела требовала разрушения. Хелия шел рядом, его молчание было гулким, как колокол. Он лишь тяжело положил руку на плечо Брендону, когда тот занес кулак над безупречным корпусом корабля. «Тише. Ярость – плохой советчик. Доложим Скаю». В кокпите «Буревестника», пахнущем дорогой кожей и озоном, Брендон связался с Скаем. Его лицо на экране Ская было искажено бессильной яростью. «Пусто, Скай! Его тут не было! Никогда! Бабка подтвердила – дом заколочен лет десять! Никто не видел! Он свалил в ебучий Σ-сектор! И отрезал все ниточки! Этот психопат... он...» Ривен не слышал надрыва в голосе Брендона. Его «Ястреб» висел в ледяном, беззвучном мраке Σ-сектора. Внезапно сканеры взвыли пронзительной сиреной. На главном экране – мерцающая цель. Не по координатам ключ-карты. Сбоку. На пределе. Он подал корабль вперед. И Она возникла из тьмы. Не точка. Не цель. Чудовище. Искореженный скелет из титана и черного, обсидианового камня. Зияющие пробоины – черные пасти. Оторванные модули – спутники смерти на мертвой орбите. Ни огней. Ни жизни. Только древний, мертвый металл, плывущий в вечной ночи. Труп космического Левиафана, растерзанного неведомой силой. От нее веяло холодом могилы и невероятной, давящей древностью. «Охуеть...» – выдохнул Ривен. В голосе не было страха. Было... предвкушение? Безумие? Его воспаленные глаза горели лихорадочным блеском. «Нашел. Логово. Или могила». Он аккуратно подвел «Ястреб» ближе, сканируя корпус. Шлюз. Пробоина. Что угодно. Сканеры выхватили относительно целую структуру внизу – грузовой док. Но и там – развороченный вход, торчащие, как сломанные кости, балки, острые края разрывов, мерцающие в темноте. Основные двигатели заглохли. Заработали маневровые. «Ястреб», дрожа, пополз к зияющей черноте дока. Прожекторы ударили лучами, разрезая вековой мрак. Мириады пылинок закружились в свете. Внутри – плавающие обломки: куски переборок, обугленная мебель, непонятные обрывки. И Тишина. Абсолютная. Давящая. Нарушаемая только гулом систем корабля и его собственным, учащенным дыханием в шлеме. БУМ! Стыковочные магниты схватили искореженный шлюз. Контур замигал желтым – соединение ненадежно, герметичности нет. Ривен не стал ждать зеленого. Схватил резак, тяжелый бластер, фонарь-прожектор, запас кислорода. Шлем на голову. Щелк замка. Звуки кабины приглушились. Остался его храп, стук сердца в висках и белый шум в ушах. «Ну что, призрак, – прошипел он, подходя к аварийному шлюзу «Ястреба». – Показывай, где твой чертов Ключ спрятан». Палец ударил по кнопке. Шшшшшшшш! Воздух с шипением устремился в космос. Шлюз открылся. Ривен шагнул вперед, в темный, ледяной зев станции Домина. Запах вакуума, древней пыли и тления ударил в воображение даже через фильтры шлема. Гробница приняла своего гостя.