Искра Хаоса "Ключ"

Тусклый неон «Затмения» резал воспаленные глаза Ривена. Фигура Тревора напротив плыла в дымной мгле, обрастая галлюцинаторными деталями – казалось, его пальцы были длиннее, острее, а улыбка растянулась до нечеловеческих размеров. Шепот Ключа в кулаке сливался с ревом техно-бита и гулом голосов, нашептывая одно: «Убей. Верни. Сожги». «ВЕРНИ ЕЕ!» – хриплый вопль сорвался с губ Ривена, оглушительный в его собственном черепе. Он вскочил, опрокидывая липкий столик. Бутылки с грохотом покатились по бетону. В баре на секунду воцарилась тишина, сменившаяся ропотом и хриплым смехом. Ривен не видел этого. Он видел только Тревора, его насмешливый взгляд, его руку, тянущуюся к Музе в галлюцинации. Тошнота подкатила волной, едкая, с привкусом желчи и химической горечи энергетиков. Горло сжал спазм. Не здесь. Не сейчас. Остатки инстинкта самосохранения, заглушаемые яростью Ключа, заставили его рвануться к выходу. Он пробился сквозь толпу, отталкивая пьяные тела, ощущая на себе враждебные, любопытные взгляды. Липкая стойка бара мелькнула у локтя, запах перегара и дешевого виски ударил в нос. Дверь – тяжелая, обитая рваной кожей – отворилась с пронзительным скрипом. Холодный, спертый воздух Никса, смешанный с запахом мусорных баков, гниющей пищи и мочой, обжег легкие после удушливой атмосферы бара. Ривен прислонился к мокрой, покрытой граффити стене, давясь рвотными позывами. Шлема не было – он остался где-то на Домине или в пустоте между мирами. Пальцы вцепились в холодный кирпич, судорожно сжимаясь. Ключ в правой руке пульсировал, как второе, больное сердце, излучая ледяной холод, пронизывающий кости. Черные прожилки на тыльной стороне ладони, отходящие от артефакта, казалось, шевелились в такт его бешеному сердцебиению. «Домой… Муза…» – пронеслось в воспаленном мозгу. Образ ее васильковых глаз, тепла ее кожи, шелковистости волос на мгновение прогнал адские картины. Но тут же нахлынули другие: Тревор в его гостиной, его рука на ее плече, ее не отдернутая рука (реальность? Галлюцинация? Ключ стирал грань). И голос артефакта, шипящий, как змея: «Она с ним. Добровольно. Предала. Ты видел. Ты знаешь. Вернешься – увидишь их вместе. Убьешь ее. Своими руками». «Нет…» – прохрипел Ривен, сжимая голову руками. Тошнота снова подкатила. Нельзя. Не сейчас. Он знал себя. Знакомый вкус меди на языке – предвестник неконтролируемой ярости. Ключ в руке усиливал его в тысячу раз. Вернуться сейчас, в таком состоянии, увидеть ее… Это был бы конец. Для нее. Для всего. «Набу. Помни Набу. Только Набу». Образ друга в вечном льду, как ледяной укол, пронзил безумие. «Сердце Разлома. Σ-сектор. Там ответ. Там сила. Там… воскрешение». Это была единственная нить, за которую он мог ухватиться. Он оттолкнулся от стены, пошатываясь. Взгляд упал на его собственные руки. Трещины на костяшках, запекшаяся кровь (от ударов по металлу на Домине? От чего еще?) и черные прожилки, ползущие чуть выше запястья под рукавом куртки. «Что ты со мной делаешь, ублюдок?» – мысленно обратился он к Ключу, сжимая его так, что острые грани впились в ладонь. Ответа не было. Только холодная пульсация и усиливающаяся ярость, направленная на Тревора, на спецов, на весь проклятый мир. «Ладно. Играем по твоим правилам. Но я доберусь туда первым». Тишина в просторной, безупречно чистой гостиной с видом на искусственное озеро была гнетущей. Запах дорогого чая с бергамотом, который Тревор заварил час назад, теперь казался Музе удушливо-сладким, как запах гниющих роз. Она сидела, сгорбившись, на краю дивана, обхватив колени. Физически – в безопасности. В тепле. В роскоши. Ментально – в ледяной, безвоздушной пустоте. Коммуникатор лежал у ее ног на толстом ковре, экран разбит от сильного сжатия во время истерики. По нему ползли трещины, как паутина безумия. Звонок. Громкий, настойчивый. Видеовызов. Муза вздрогнула, но даже не повернула головы. Она знала, кто это. Опять. Тревор, невозмутимо читавший что-то на планшете в кресле напротив, вздохнул с легкой, театральной усталостью. Он поднял руку, и на стене активировался голографический экран. Лица Блум, Стеллы и Текны, искаженные тревогой и гневом, заполнили проекцию. Фон – очевидно, общежитие Винкс на Алфее. «Муза! Муза, ты там?! Отзовись, ради всего святого!» – кричала Блум, ее голос дрожал. «Что он с тобой сделал?!» «Ты в порядке? Муза, посмотри на нас!» – Стелла пыталась выглядеть властно, но страх сквозил в каждом слове. «Мы отследили сигнал твоего кома до Магикса! До этого... этого района! Муза, это ловушка! Он изолирует тебя!» – Текна говорила быстро, технично, но и в ее голосе слышалась паника. Муза закрыла глаза. Их голоса бились о стену пустоты внутри нее, как птицы о стекло. Ничего не доходило. Только эхо: «Все возможности исчерпаны... Он выбрал... Пропал без вести...» Тревор мягко покачал головой, поставив планшет рядом. «Милые девочки», – начал он, его голос был маслянисто-спокоен, но в глазах светился холодный огонь. «Вы только усугубляете состояние Музы. Она пережила тяжелейший шок. Ей нужен покой, а не ваши... истеричные вопли». Он сделал паузу, его взгляд скользнул к Музе, сидящей, словно каменное изваяние. «Видите? Она даже не реагирует. Ваши звонки – пытка для ее расшатанных нервов». «ЗАТКНИСЬ, ТВАРЬ!» – взревела Блум. «Муза, не слушай его! Он лжет! Ривен... Ривен не бросил тебя! Они ищут! Спецы ищут!» Тревор усмехнулся. Тонко, едко. «Ищут? В могиле без координат? Милые, наивные создания». Он наклонился вперед, его лицо на экране стало крупнее, интимнее, опаснее. «Официальный статус – пропавший без вести. С высокой вероятностью гибели. Спецы отменили поиски. Час назад. Им хватило здравого смысла не бросать живых в мясорубку ради уже мертвого эгоиста». Он посмотрел прямо в камеру, его глаза стали узкими щелочками. «Ваше упорство трогательно. И... крайне неразумно. Вы ведь не хотите, чтобы ваша настойчивость причинила Музе еще больший вред? Или кому-то еще?» Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как мягко сформулированная угроза. В воздухе повисло молчание. Даже Блум онемела на секунду, почувствовав лезвие за вежливыми словами. Муза наконец пошевелилась. Она медленно подняла голову, ее васильковые глаза, заплывшие от слез, были пустыми. Она посмотрела на экран, на лица подруг, полные ужаса и бессилия. Потом – на Тревора. В его взгляде не было заботы. Была власть. Контроль. И обещание боли, если она или они ослушаются. Пустота внутри сжалась в ледяной ком страха. Она бессильно опустила голову, пряча лицо в коленях. Ее плечи содрогнулись от беззвучных рыданий. Тревор удовлетворенно кивнул. «Вот видите? Она просит оставить ее в покое. Уважайте ее выбор. Или... последствия будут на вашей совести». Он плавным жестом отключил связь. Лица Винкс исчезли. В гостиной снова воцарилась мертвая, дорогая тишина, нарушаемая только прерывистыми всхлипами Музы. Тревор поднялся, подошел к ней. Его тень накрыла ее сгорбленную фигуру. «Все кончено, прелесть», – прошептал он, гладя ее волосы с ложной нежностью. «Теперь только свет. И покой. Я позабочусь». Муза не ответила. Она просто плакала в своей золотой клетке, чувствуя, как стены смыкаются. Ривен брел по грязным, плохо освещенным улочкам Никса, держась за стены. Мир вокруг плыл. Тени двигались сами по себе, сливаясь в знакомые очертания: то Набу, то Тревора, то Музы, плачущей в чьих-то объятиях. Ключ в кулаке был его единственной реальностью – холодным, пульсирующим центром ярости и боли. «Корабль. Нужен корабль. Летающий гроб. Что угодно. В Σ-сектор. К Сердцу». «Сердце Разлома... – он бормотал себе под нос, спотыкаясь о мусор. - Γ-12... Параметры... Ключ знает... Ключ покажет...» Он потер виски, пытаясь вбить в бушующий хаос мозга хоть крупицу плана. Вернуться на «Ястреба»? Но где он? На Домине? Или тоже сожран аномалией? Да и спецы... Их лица мелькнули в памяти – Скай, Брендон, Тимми. «Бросили. Предали. Как она», – прошипел Ключ. Ривен зарычал, отгоняя образы. «Неважно. Сам. Всегда сам». Он вышел на огромную, полутемную парковку. Ряды грузовых транспортов, челноков, подержанных истребителей стояли, как спящие железные звери. Запах машинного масла, озона и пыли висел в воздухе. Ривен прищурился, сканируя ряды. Нужно что-то быстрое. Незаметное. С минимальной защитой. Его взгляд упал на угловатый, покрытый сколами краски грузовой челнок старой модели «Зефир-7». Неказистый, но двигатели выглядели целыми. И самое главное – на его борту не горели сигнальные огни активной блокировки. Значит, владелец где-то рядом, но не на борту. «Идеально». Ривен огляделся. Парковка была почти пуста, только вдалеке маячила фигура смотрителя. Он подошел к шлюзу челнока. Стандартный цифровой замок. Ривен судорожно порылся в карманах куртки. Где его мультитул? Где... А, вот. Старый, потертый, но живой. Дрожащими руками (черные прожилки ползли уже почти до локтя) он подключил инструмент к панели управления. Экранчик мультитула замигал, пытаясь подобрать код. «Быстрее, быстрее...» – Ривен бил кулаком по корпусу рядом с панелью. «Набу ждет. Она ждет. С ним...» Картина Тревора, целующего Музу, вспыхнула перед глазами, спровоцированная Ключом. «СУКА!» – он выкрикнул вслух, ударив кулаком сильнее. Боль пронзила костяшки, но была ничто по сравнению с адом внутри. Мультитул пискнул. Зеленый огонек. Замок с тихим шипением разблокировался. Шлюз медленно открылся, выпуская струю спертого, маслянистого воздуха. «Вот и все. Билет в один конец». Ривен шагнул внутрь темного грузового отсека. Запах металла, пыли и старой изоляции ударил в нос. Он не оглядывался. Он не думал о Музе, запертой в Магиксе. Он не думал о спецах, списавших его со счетов. Он думал только о ледяной пустоте Σ-сектора, о Сердце Разлома, о силе, что должна была воскресить Набу. И о Ключе в его руке, который пульсировал все сильнее, как будто радуясь предстоящему хаосу. Шлюз закрылся за ним с глухим стуком, отрезая последнюю связь с миром, который он собирался сжечь.