Нефелибры

— Если мы не найдём выход, то есть шанс, что и нас больше, и даже наши останки никто и никогда не найдёт, — голос Уёна звучит слишком весело для такого умозаключения, заставляя Сонхва хмыкнуть. Как ни странно, несмотря на происходящее, никто из их троицы даже не думает паниковать. Все принимают за факт: что случилось, то случилось, и нужно не пугаться, а думать. Фонарики у них ещё рабочие, но в итоге они решают пока что их не использовать, а сделать из подручных материалов факел. Свет от него не такой яркий, но его хватает, чтобы осветить ближайший путь. Первые несколько часов все молчат, потому что туннель идёт без особых развилок и каких-либо интересностей. Местами обнаруживаются либо новые завалы, либо небольшие пустые помещения. Каждый погружается в свои невесёлые мысли, а потом кто-то из них устаёт от тишины, и Сонхва уже даже не помнит, кто сдаётся первым, заводя какой-то разговор без особого смысла. Если бы не часы, в тёмных туннелях они бы уже давно потеряли счёт времени, но даже так отделять день от ночи становится тяжеловато. Первые несколько дней тянутся, словно резина, кажутся бесконечными, и это даже раздражает. Когда Сонхва предполагает, что прошло уже по меньшей мере часов десять, проходит на самом деле всего три, и наоборот, когда кажется, что привал они устроили совсем недолгий, короткая стрелка на часах успевает обойти уже половину циферблата. — Интересно, сколько нас ещё будут ждать Минги с Хонджуном, — размышляет Сан, подхватывая мрачную мысль Уёна. — Зная их, они там и несколько недель просидеть могут. — Месяцев, — поправляет Сан. — Хонджун же вообще упёртый - я уверен, он уже пошёл изучать соседние туннели, хотя, очевидно, это бесполезно, — продолжает рассуждать Уён. — Я, конечно, не знаю, в какую сторону они уходят, но мы явно уже свернули несколько раз и теперь, судя по компасу, идём…где-то. Он вертит компас в руках, пытаясь в полутьме разглядеть стрелки. — А если мы не выберемся, через сколько они сдадутся, как думаешь? Сан с Уёном идут немного впереди, оставляя Сонхва плестись за ними. Тот не против, в пространные невесёлые разговоры ему влезать не хочется, хотя, откровенно говоря, каждый раз сердце в груди болезненно отзывается на имя Хонджуна. — Как только начнут кончаться припасы, и им придётся лететь обратно, — предполагает Уён. — Думаешь, они не полетят дальше? — А ты бы сам как поступил в этой ситуации? Пока Сан и Уён рассуждают о чём-то гипотетическом, Сонхва невольно уходит в свои мысли, и когда его вдруг окликают, он отзывается далеко не сразу. — Эй, господин Пак! А ты что думаешь? Сонхва ведёт плечами, выпрямляясь. — Насчёт чего? — уточняет он, упустив нить разговора. — Что ты сделал бы, если бы на твоём месте оказался Хонджун, а ты остался бы снаружи? Сонхва качает головой. Как он может строить гипотезы? Ситуация слишком страшная, чтобы понимать, как ты будешь действовать в ней. — Не знаю, как поступил бы я, — честно признаётся он. — Но надеюсь, что Хонджун поступит разумно. Если им вдруг придётся улететь — значит, так тому и быть. Сан фыркает, а Уён закатывает глаза. — Скучный. Мог бы и порассуждать. — Мне кажется, это вообще невесёлая тема, — мрачно подмечает Сонхва. Он, конечно, понимает, почему эти двое без умолку болтают даже о таком — своды туннеля, тёмные, неровные и грязные, давят на них, заставляя чувствовать себя крайне неуютно. Под землёй нет такой удушающей жары, местами даже становится прохладно, но Сонхва всё равно душно, он расстёгивает верхние пуговицы рубахи, ощущая, что ему нечем дышать. И единственное, на что можно отвлекаться, это на еду, с которой нужно быть очень экономными, и всяческие разговорчики. В один из привалов, сидя прямо на земле, Уён вдруг спрашивает: — А никто не взял карты, а? Сил уже нет, заняться хочу хоть чем-то. Сан мотает головой. — Не, моя колода осталась у Минги. Вместе с зажигалкой и папиросами, кстати. Даже не покурить. Сонхва, а у тебя не осталось ничего? Сонхва честно не помнит. Они уже столько раз перекладывали свои вещи друг к другу, что он не удивится, даже обнаружив у себя в припасах чьи-нибудь сигареты или зубную щётку. Так что приходится придвинуть к себе сумку, чтобы поискать. Если честно, он уже и сам бы не отказался сыграть пару партеек или даже покурить, потому что чем дольше они находятся под землёй, тем сложнее становится это выносить. Карт в сумке не обнаруживается; помимо прочего есть только чьё-то огниво, - Сонхва точно уверен, что оно принадлежит не ему, - пара завалявшихся карамелек, которые ему наверняка подкинул Хонджун ещё в начале путешествия, и ещё кое-что, что заставляет на секунду затаить дыхание. — Чёрт, — срывается у него с языка. — Что случилось? — тут же интересуется Сан, пытаясь заглянуть в чужую сумку. Со вздохом Сонхва выуживает два пузырька с таблетками от мигрени. Он вспоминает, что Хонджун переложил второй пузырёк к нему в сумку, чтобы не потерять, но лучше бы он оставил их у себя. Конечно, они могут и не пригодиться, но Сонхва прекрасно знает, что чем больше переживает Хонджун, тем вероятнее он свалится с мигренью. И не хотелось бы об этом думать, но если такое произойдёт, без таблеток ему придётся очень тяжело. — Это твои? — уточняет Уён. — Ага, — тихо отвечает Сонхва, кивает и убирает таблетки обратно. Остаётся только надеяться, что в случае чего Минги сможет позаботиться о Хонджуне в должной степени. — Прошу прощения, карт нет. Из развлечений могу предложить револьвер. По туннелям разносится звонкий смех Сана. — Ты предлагаешь пострелять по скорпионам или лёгкий выход отсюда? — На скорпионов патронов не хватит, — мрачно усмехнувшись, говорит Уён. — Ладно, ребят, раз сегодня без карт, идём дальше? Кстати, Сан, а где ты здесь видел скорпионов? Если вдруг не шутишь, дай знать, как увидишь следующего, а то у нас рано или поздно кончится еда. И она и правда кончается. Когда спустя несколько долгих дней Уён достаёт из сумки упаковку пресных галет и сообщает, что это последняя еда, которая у него есть, остальные только вздыхают. Придётся делить эту несчастную пачку сухих безвкусных крекеров на троих. Конечно, каждый из них надеялся найти выход раньше, чем подобное произойдёт, но оно всё равно неумолимо настигает их. И вот тут от шутки Сана про скорпионов уже становится совсем не весело. — Мы и так экономили, теперь будем экономить ещё сильнее, — вещает Уён, раздавая всем по одной галете. — Понятия не имею, что мы будем делать дальше. Эх, знаете, даже как-то обидно. Сонхва ведёт факелом вдоль стен, всё ещё на что-то надеясь. В животе бурчит от голода, в горле давно пересохло, потому что питьевую воду они экономят, как могут. Но, откровенно говоря, он прекрасно понимает, что долго они не протянут. Туннели извиваются, ведут их всё дальше и дальше, но выход они не находят. Его будто бы и нет. Им начинает казаться, что они ходят по кругу, что рано или поздно единственное, на что они наткнутся, — очередной тупик. Обнадёживает только одно — то, что со временем туннель начинает слегка уходить вверх. — Для чего вообще древним людям это было нужно, а? — негодует Сан. — Что вообще за сомнительная любовь к длинным тёмным туннелям? Что в Доласее, что здесь. — Этого мы уже никогда не узнаем, — качает головой Сонхва. — А если и узнаем, то эта тайна рискует умереть вместе с нами, — устало подхватывает Уён. Сонхва с любопытством ведёт ладонью по неровностям на стене. Он замечает, что местами они похожи на непонятные знаки или символы, будто бы кто-то старательно выдалбливал их в камне. Со временем Сонхва перестаёт удивляться этому, он лишь жалеет, что не может вести записи, чтобы потом передать их Хонджуну. Полезная привычка везде таскать с собой дневник есть только у него. Со временем привалы они делают все чаще. Силы покидают даже выносливого Сонхва - в какой-то момент он вдруг осознаёт, что сидит, прислонившись к стене, и не может пошевелить и пальцем. Рядом падает Уён, а Сан засыпает у противоположной стенки, подсунув под голову сумку. Не самая удобная поза, уже через пару часов он точно проснётся из-за боли в шее и в спине. Когда они вот так останавливаются, то начинают замечать, как под землёй их пробирает холод. Сначала он касается кончиков пальцев, заставляет шмыгать носом, а потом и вовсе закутаться в рубаху поплотнее. Сонхва понимает, что скучает по своему излюбленному плащу. Факел светит всё тусклее, и тени ползут по стенам жуткими силуэтами. Сонхва долго и внимательно их разглядывает, пока Уён вдруг не начинает шёпотом говорить: — А мы ведь влипли, господин Пак. Не жалеешь, что поддержал всю эту авантюру? Сонхва пожимает плечами. Жалеет ли он? Вероятнее, всё-таки нет. — Жалею только о том, что мы забыли об осторожности. Стоило подумать заранее о том, что эти туннели настолько древние, что вряд ли в них что-то сохранилось. Ты заметил странные узоры на стенах? Уён хмыкает и бросает взгляд за плечо, подняв факел повыше. — Пару даже записал. Подумал, будет весело показать это Ёсану и посмотреть на его недоумённый вид. Эх… — он тяжело вздыхает и вдруг замолкает. Тишина между ними становится неуютной и напряжённой, Уёну явно хочется о чём-то поговорить, но Сонхва неловко об этом спрашивать. В конце концов, они никогда не были особо близки. Более того, иногда Сонхва кажется, будто Уён до сих пор его недолюбливает. Что ж, он вполне имеет на это право. — Если эти символы имеют что-то общее с теми, что мы встречали до этого, у Его Высочества ещё есть шанс их увидеть, — вскоре молчать становится совсем некомфортно, и Сонхва заставляет себя выдать хоть что-то. — Его Высочество, — Уён подтягивает к себе коленку и упирается в неё подбородком. В его глазах отблёскивает пламя, отчего взгляд выглядит немного пугающим. — Ох, чёрт. Надеюсь, с ним всё в порядке. Сонхва качает головой. Точно такие же эмоции он сейчас испытывает в отношении Хонджуна. — Он может за себя постоять, не думаю, что с ним случится что-то ужасное в наше отсутствие. Как и с Хонджуном, но всё равно Сонхва съедает иррациональная тревога. Так что он вполне может понять Уёна. Факел окончательно тухнет, и они оба не спешат его зажигать. Туннель погружается в кромешную темноту, а перед глазами ещё пару секунд пляшут огоньки. Но вскоре исчезают и они. — Огниво у тебя? — спрашивает Уён спустя несколько минут. За это время Сонхва почти успевает уснуть, и вопрос застаёт его врасплох. Он растерянно хлопает по карманам и кивает. Затем, осознав бессмысленность этого действия, прокашливается и отвечает: — Да. — Хорошо, — следует тихий ответ. — Пока не будем зажигать. Хочу прислушаться к звукам, вдруг в темноте кто-нибудь выползет. Несколько часов они проводят в тишине и в темноте, Сонхва за это время успевает немного подремать, правда, полноценно поспать ему не дают зябкий холод, жёсткие неровные камни и голод. Но голод — это не страшно, думает про себя Сонхва. В его жизни были времена, когда неделями ему приходилось засыпать голодным. Настолько, что казалось, будто бы желудок вот-вот прилипнет к позвоночнику. Поэтому тот голод, который он испытывает сейчас, — сказка по сравнению со старыми воспоминаниями. Сейчас у них всё ещё есть немного галет. А ещё угасающая надежда выбраться. Через какое-то время его расталкивает Уён. — Ни черта, — жалуется он. — Я сейчас свихнусь, честное слово, у меня едет крыша. Сонхва сонно фыркает. — Поразительная самокритичность. — А ещё я замёрз, - ещё одна черта Уёна, которую Сонхва успевает для себя подметить, — он не стесняется озвучивать любые свои мысли вслух. — Знаешь, очень странно это ощущать. Мы вроде бы как в пустыне, а мне холодно. В плане, что не только ночью, а вообще постоянно. — Ветер дует прямо по ногам, — хрипло жалуется Сан. Видимо, он просыпается от чужой болтовни. — Так что да, зябко. Сонхва нашаривает в темноте рукой их самодельный факел, но вскоре оставляет попытки зажечь его — обломок деревяшки, каким-то чудом оказавшихся в сумке у Сана, уже отжил своё. Приходится на ощупь искать в сумке фонарик. — Идём, чем больше мы сидим, тем сложнее заставить себя двигаться дальше, — командует Сонхва. — Мы сейчас в очень рискованном положении. Он и сам с трудом поднимается и несколько секунд тратит на то, чтобы размять затёкшую спину. Ещё несколько уходят на то, чтобы прогнать из головы мысли о бесполезности их действий. Что-то в происходящем кажется ему неправильным. Сонхва трёт костяшкой пальца между бровей и вглядывается вглубь туннелей. К горлу подступает тошнота от осознания не меняющегося пейзажа. Может, они всё-таки ходят кругами? — Всё понять не могу, — кряхтит Уён, — это явно не место для хранения чего-то, вряд ли место чьего-то захоронения, иначе оно просто не было бы таким огромным, тогда что это вообще? На тюрьму тоже не похоже, на доласийские подвалы мало смахивает. Рядом с Сонхва хмыкает Сан. — Остаются только какие варианты? Ох, аж голова закружилась, давно я так усердно не думал, — смешливо продолжает Уён, но за стенку рядом с собой всё же хватается. Правда, тут же отдёргивает руку и брезгливо морщится. — Фу, она мокрая и скользкая. Это отмечает и Сонхва. Он направляет луч фонаря под ноги и замечает на каменном полу мокрые пятна. — Может, над нами оазис? Уён поднимает голову и пожимает плечами. Сонхва кажется, что в этот момент они думают об одном и том же. Если они найдут способ добыть воду, то смогут продержаться немного дольше. Вместе с тем, как бы из-за этой самой спасительной воды не случился новый обвал. — Вода, ветер… — бормочет Сан. — Ощущение, знаете, странное. Сонхва снова направляет луч фонаря вперёд и вдруг понимает, что же его так смущает. Ощущение лёгкого ветра, дующего по ногам. — Ветер, — перебивает Сонхва Сана. — Откуда в туннелях взяться ветру? В мысли закрадывается крошечная надежда. Ведь и правда, в подземных туннелях ветру браться неоткуда, только если он не задувает откуда-то снаружи. — Ох, — выдыхает Уён. — Почему мы раньше этого не заметили? Видимо, от голода шестерёнки в мозгу перестали крутиться. Он прибавляет шаг, и Сану с Сонхва приходится его догонять. — Значит, выход где-то недалеко. Надо только понять, откуда идёт… — Уён на секунду замирает и облизывает большой палец, после поднимая его вверх, — ветер. Несколько долгих секунд проходят в тишине, после чего Уён едва ли не срывается на бег. Сонхва, удивлённый такой прытью, даже не сразу понимает, что ему стоит бежать следом. Они озадаченно переглядываются с Саном, но синхронно решают довериться Уёну. Оба понимают, что шансы у них невелики, но на что-то надеяться всё же хочется. К их счастью, туннель больше не петляет, лишь немного сужается, и всё очевиднее становится уклон наверх. Даже у Сонхва от волнения сердце сжимается в груди. Если они сейчас выберутся, у них ещё будет шанс хоть как-то отыскать Хонджуна и Минги. А потом им приходится резко остановиться. Потому что, очевидно, судьба не может быть к ним настолько благосклонна. — Мы вернулись обратно, что ли? — Уёна пробирает на нервный смех. В повисшей тишине этот смех звучит неестественно и жутко. Сонхва сжимает пальцы на фонаре и морщится. Он на секунду начинает сомневаться в собственной адекватности. Дорогу дальше им преграждает завал. Ветер дует откуда-то из щелей между камнями, теперь это ощущение становится очевидным, но не приносит никакого облегчения. Уён с досады пинает один из камней и тут же ловит на себе два возмущённых взгляда. Пинать завалы — последнее, что следует делать в их ситуации. — Мы где-то у поверхности, — вдруг подаёт голос Сан. — По крайней мере, мне так кажется. Ну-ка, Сонхва, посвети. Сонхва с сомнением освещает завал фонарём. Открывающаяся картина выглядит не очень обнадёживающе: похоже на то, что завал этот не слишком старый, между камнями определённо есть щели, но когда Сан пытается в них заглянуть, то расстроенно качает головой. — Либо там ничего нет, либо сейчас ночь, и надо немного подождать. Но если задувает ветер, я бы склонился ко второму варианту. Хочется верить, — Сан проводит ладонью по коротко подстриженным волосам. — Попробуем разобрать? Сонхва передаёт фонарик Уёну и на пробу пытается пошевелить несколько камней, чтобы проверить, насколько плотно они сидят. Поначалу у него ничего не выходит, кажется, будто камни спаяны друг с другом, не меньше, и Сонхва лишь пачкает руки в песке и грязи. На ладонях помимо мелкой пыли ощущается влага, отчего пальцы при попытке ухватиться за очередной камень просто проскальзывают. — Нам точно ничего не грозит, если мы это разберём? — пыхтя себе под нос, уточняет Сонхва. Ответом ему служит молчание. Он пытается толкнуть очередной, относительно небольшой камень, и на время сдаётся. Знать бы, как подступиться к этой сомнительной конструкции. — А если попробовать выстрелить? — предлагает Сан. — По идее, новый обвал грозит нам здесь чуть меньше. Уён обводит лучом фонаря своды туннеля, и Сонхва только сейчас замечает, насколько ровно лежат камни. Как на подбор, все среднего размера, будто бы специально. Отсутствие булыжников слегка обнадёживает. Сонхва озадаченно хмурит брови и достаёт из сумки нож. — Стрелять — бесполезно и опасно, — предупреждает он. — Пуля просто срикошетит и попадёт в кого-нибудь из нас. Приятного мало. Надо попытаться решить вопрос не так шумно. Желательно без глупых шуток, господа. Уперев кончик ножа в небольшую щель между камнями, Сонхва сдувает с глаз чёлку и пытается с силой надавить на рукоять. Как ни странно, спустя пару секунд лезвие со скрежетом проскальзывает дальше. Не мягко, конечно, но и камни — не масло. Сонхва на пробу пытается пошевелить им в разные стороны и, пускай и с большим трудом, но у него получается. Чуть позже к нему присоединяется Сан со вторым ножом. Уён, которому просто не хватило места из-за узкого прохода, остаётся подсвечивать поле работы. — Я знаете, что подумал? — рассуждает он. — Это место ведь и правда вряд ли было какой-то тюрьмой и хранилищем. Ну, тюрьмой более вероятно, конечно, но я всё ещё не уверен в этом. А вдруг здесь кто-нибудь прятался? Не знаю, зачем. Но правда, а вдруг? Его сбивчивый монолог обрывает внезапный стук. Сонхва выдёргивает лезвие из щели между камнями, и на пол вдруг падает первый обломок. Небольшой, размером с кулак, но и этого хватает, чтобы у всех троих на мгновение перехватило дыхание. Сонхва выглядывает в получившееся отверстие и долго вглядывается в темноту, пока не понимает, почему же снаружи так темно. — Не хочу вас расстраивать, конечно, — тянет он. — Но я не уверен, что мы нашли именно выход. Сами посмотрите. Он уступает место Уёну и Сану и устало прислоняется к неровной стенке. Правую ладонь немного саднит из-за содранной рукоятью ножа кожи. Странное смятение в душе заставляет Сонхва поджать губы. Да, за завалом уже определённо не продолжение туннеля, но и радоваться спасению пока что рано. То, что удаётся увидеть через небольшое отверстие, оказывается странным, как назвал бы его Сонхва, каньоном. До этого момента он никогда не видел в их краях, ни в Доласее, ни в пустыне, ничего подобного, и слово каньон в голове возникает только благодаря книгам, прочитанным давно в детстве. — Лучше, чем ничего, знаете ли, — фыркает Уён. — По крайней мере, там может быть вода и какая-то живность, которую можно будет поймать. Эй, Сонхва, если устал, давай мне нож, тоже попытаюсь что-нибудь сделать. Сонхва лишь качает головой и решает вновь приступить к работе самостоятельно. Дальше дело идёт уже чуть легче, Сан с Уёном только и успевают растаскивать камни, чтобы они не мешались под ногами. По итогу разгрести завал общими усилиями получается примерно по грудь, но и этого хватает, чтобы пролезть через получившееся отверстие. Ко времени, когда это происходит, становится понятно, что по ту сторону они и правда сталкиваются с подобием каньона, чьи каменные отвесы взлетают высоко вверх. Постепенно светлеющее небо напоминает из-за этого перевёрнутый оазис. Сонхва невольно заглядывается. Солнце вот-вот взойдёт, и после темноты бесконечных туннелей этот свет ощущается обнадёживающе. — Аккуратнее здесь, — говорит он остальным и старается последовать собственному же совету. Перелезть через камни становится задачкой сложнее, чем кажется на первый взгляд. Силы на исходе, и Сонхва чувствует, как стремится предать его тело. Если бы не многолетние тренировки, наверное, сейчас он был бы не в состоянии пошевелиться. Следом за ним из туннеля вылезает Сан. Сонхва подаёт ему руку, и всё проходит без приключений, даже несмотря на груду камней под ногами. Была бы снаружи ровная поверхность, было бы проще. Когда наступает очередь Уёна, Сонхва предлагает помощь и ему, но недооценивает чужое упрямство. В этом они очень похожи с Хонджуном, хоть в остальном и разительно отличаются. Почти сразу же за это самое упрямство Уёну приходится расплатиться. Оказавшись на земле, он на мгновение теряет равновесие, и нога соскальзывает в щель между нескольких крупных валунов. Уён морщится и шипит то ли от боли, то ли от обиды. Сонхва пугается за него всего на секунду, но тот быстро восстанавливает равновесие и неловко улыбается. — Всё в порядке, — говорит Уён, опережая чужие вопросы. С опаской он делает несколько пробных шагов и кивает себе. — Сам испугался. Ну, что теперь? Сонхва вздыхает и наконец позволяет себе оглядеться. Они оказываются посреди огромнейшего каньона, солнце вот-вот взойдёт, и здесь будет даже негде укрыться от его палящих лучей. Вывод напрашивается сам. — Надо идти дальше. Выход из туннелей снаружи кажется просто небольшой дырой в каменном отвесе, будто бы когда-то давно в неё попало пушечное ядро, раскрошив часть камня на мелкие обломки. Сонхва достаёт компас и сверяется с картой, на которой они пытались делать хоть какие-то отметки в полутьме. Расчёты оказываются неутешительными: в какую бы сторону по каньону они ни пошли, быстро до нужной точки добраться у них не получится, потому что располагается она в совершенно другом направлении. — Ну? — Сан заглядывает в карту из-за плеча и цокает, быстро сложив два плюс два. — Ну, мы на открытом воздухе, уже здорово! Он пару раз хлопает Сонхва по плечу. — Да, теперь у нас есть все шансы помереть не только от голода, но и от жары, — подначивает Уён. Но ничего, думает Сонхва. Хонджун в подобной ситуации ни в коем случае не отчаялся бы. Иногда он рассказывал ему о своих приключениях в пустыне, и Сонхва каждый раз удивлялся, как у того получалось найти выход в самых неприятных ситуациях. Конечно, побег из каньона ему устраивать не приходилось, но Сонхва уверен, что и сейчас бы он что-нибудь придумал. — Или мы можем для начала поискать оазис. Давайте начинать с малого, — Сонхва суёт компас в карман и оглядывает их небольшую компанию. Сан с Уёном выглядят весьма помятыми и пыльными. Наверное, он сам выглядит точно также. В этот момент над головой вдруг раздаётся странный звук. Сонхва с лёгким испугом поднимает взгляд и понимает, что над головой пролетает огромная птица с широким размахом крыльев. В небольшом оазисе неба она мелькает чёрной тенью всего на мгновение и тут же скрывается. Что ж, птиц в пустыне не было видно уже давно. Похоже на хороший знак.