-

Загрей вышел из купальни Стикс, мягко говоря, разочарованным. Кого же ещё могло угораздить умереть, просто наступив в магму Асфоделя? Даже пасть от рук (или голов?) Лерни было бы не так обидно. А тут магма. Раздосадованный, он поплелся в свою комнату, стараясь особо не попадаться никому на глаза. Однако, Гипнос не мог проспать такое событие и не подшутить над принцем. Серьезно? Попробовать избегать магмы? Спасибо друг, что бы я делал без тебя. Отец был занят бесконечным потоком бумаг и даже не поднял на него взгляд. Никты не было. Ну и к лучшему. В комнате принца царил легкий полумрак. Легкое свечение, исходящее от зеркала было приятно для уставших от адского пламени глаз. Что то было не так. Принц смотрел на свое отражение в зеркале. Что то не так. Снимая мокрую одежду принц наконец-то понял, что изначально показалось ему странным. Он был не один. Медленно развернувшись спиной к зеркалу он увидел Танатоса, мирно спящего на его постели. Коса лежала около кровати, украшение с шеи и пояс, украшенный черепом висели на спинке кровати, а сам он лежал на спине, капюшон был снят и его серебристые волосы падали на мягкую подушку. Осторожно, чтобы не разбудить, Загрей обошел кровать с другой стороны и присел рядом. Принц был немало удивлен. Танатоса редко можно было застать за чем либо кроме работы или созерцания потоков Стикс. Спящим же он видел его от силы пару раз, и то в далеком детстве. Загрей лег на бок рядом, подперев голову рукой. Лицо Танатоса, вечно хмурое, сейчас было таким расслабленным и спокойным. Танатос лежал на спине, согнув одну ногу в колене и отведя ее в сторону. Правая рука покоилась возле головы, а вторая на животе, сжимая какую-то склянку. Загрей осторожно забрал её из рук Смерти, осмотрел со всех сторон и принюхался. Содержимое отдаленно напоминало по запаху нектар, но судя по оставшимся каплям - было другого цвета. Убрав её, что бы ненароком не раздавить он вновь повернулся лицом к Танатосу. Завороженный, он рассматривал его беззастенчиво, как никогда не смог бы, будь Танатос в сознании. Было бы просто неприлично так долго и жадно пожирать взглядом его тело, лицо, изящные изгибы ног и рук. Наверное Афродита сегодня действительно благоволила ему, подарив такой подарок - возможность любоваться тем, в кого ты так сильно влюблен. Погруженный в собственные мысли, принц на автомате провел по руке Танатоса. Поймав себя на этом действии, он испугался, что тот сейчас проснется, но Смерть крепко спал. Загрей провел пальцами вдоль предплечья, едва-едва касаясь мягкой кожи. Проследил пальцами каждый изгиб руки - начиная со сгиба локтя. Бицепс, трицепс, очертил каждую линию плеча, подбираясь к остро выступающей ключице. Невесомо провел тыльной стороной пальцев по шее, дойдя до челюсти и дальше до подбородка. Танатос издал тихий стон. Такой оглушительно громкий, в полной тишине. Сердце принца пропустило удар. Он и сам не заметил, что пока с такой скрупулезностью изучал его тело - задерживал дыхание. Новый вдох обжег изнутри. Было жарко. Словно он снова в Асфоделе купается в магме, а не лежит голый, в своей комнате, рядом со сладко спящим другом. Мог ли он все еще его так называть принц не знал. Ему несомненно было интересно, почему Тан выбрал именно его комнату в качестве места для сна. Часть принца твердила, что просто у Загрея есть в покоях кровать. Другая, надеялась, что за выбором места таится чуть больше, чем просто желание принять горизонтальное положение. Можно конечно спросить его об этом, когда он проснется, но нарушать эту редкую идиллию не хотелось. Хотелось просто насладиться теплом, что исходило от тела рядом, даже если узнать ему будет не суждено. Из мыслей принца вырвало то, что Тан зашевелился. Замерев, он наблюдал за тем, как Смерть слегка приоткрыл глаза, посмотрел на него глазами, затуманенными сном, повернулся на бок к нему лицом и положил правую руку на бок Загрея. Погладил рельефные мышцы, закрыл глаза, слегка улыбнулся и довольно проурчал, притягивая принца к себе. Сердце Загрея сейчас отбивало такой быстрый темп, что зашумело в ушах. Их лица теперь разделяло всего пара сантиметров. Его дыхание касалось губ принца и тот с опаской старался попадать в темп, дыша в унисон. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Вдох. Страх - удел слабых. Этому всю жизнь учил его Ахиллес. Собрав всю свою решимость в кулак, Загрей аккуратно провел пальцами по животу Танатоса, чувствуя как шелковая ткань сменяется бархатом кожи. Тан выдохнул чуть резче, промычал сквозь сон что-то неразборчивое и сам придвинулся ближе. Огонь возбуждения растекался по телу принца, концентрируясь внизу живота. Жар был такой, что бросало в пот, но принц старался не шевелиться, только рукой гладил живот Смерти - вверх провести по кубикам пресса, большим пальцем проследить контур груди, спуститься вниз, почти до лобка. Снова провести вверх, уже по косым, и снова вниз. Время, казалось, остановилось. Оно, словно патока, окружило принца, позволяя растянуть это удовольствие. Изучить каждый миллиметр, запомнить каждую частичку, отпечатать у себя в подсознании этот момент. Мыслей больше не было. Только счет. Раз - два. Вдох и выдох. Раз - два. Снова вдох. Ведомый этим невероятным притяжением, принц сократил расстояние между их лицами и легко, почти невесомо, коснулся губ Танатоса своими, закрывая глаза. Слегка отпрянув, Загрей снова прижался своими губами к его, чуть сильнее, слегка надавливая. Приоткрыв рот, чтобы сделать вдох, он почувствовал, как чужой язык проходится по краю его нижней губы, а рука на его боку сильнее сжимается, притягивая принца, сокращая дистанцию между их телами совсем. Загрей распахивает глаза от удивления, сердце падает вниз, но все что он успевает увидеть - затуманенные золотые глаза напротив. Танатос углубляет поцелуй.