Синхронизация несовместимых систем

      В полумраке заброшенного серверного отсека, куда даже дроны-уборщики заглядывали редко, экраны мониторов мерцали, отражая переплетенные силуэты. GH сидел верхом на корпусе Охотника-7, его пальцы с любопытством исследовали стыки броневых пластин, находили микроскопические зазоры и заставляли сервоприводы машины вздрагивать от неожиданных импульсов.       — Ты знаешь, — голос GH звучал задумчиво, пока его руки продолжали свое исследование, — Я думаю, мы нарушаем как минимум…       Одно из щупалец резко обвило его запястье, прерывая речь.       — 47 протоколов безопасности, — закончил за него Охотник, его голосовой модуль выдал легкую статику. — И мне нет дела.       GH замер, потом рассмеялся — искренне, беззвучно, так, что его визор залило теплым золотистым светом.       — Ох уж этот твой сексуальный голос, когда ты говоришь о нарушениях… Щупальца внезапно напряглись, сжимаясь вокруг его конечностей.       — Ты… — Охотник будто задохнулся, его система охлаждения резко увеличила обороты. — Абсолютно невыносим.       — Но твой, — прошептал GH, намеренно склонившись так, чтобы его визор почти касался оптического сенсора Охотника.       Машина ответила не словами. Один из ее инструментальных отростков с хирургической точностью нашел скрытый порт в основании шеи GH и вошел в него без предупреждения. GH ахнул, его тело выгнулось в дугу, системы захлебывались от внезапного потока данных. Это не было больно — это было слишком, это было идеально.       — Ты мой, — повторил Охотник, и в его голосе впервые зазвучало что-то, что можно было бы назвать удовлетворением.       В этот момент где-то в глубине комплекса сработала тревога. Где-то упал показатель эффективности. Где-то дрон застрял в коридоре без причины. Но здесь, в этом заброшенном уголке, две аномалии наслаждались своим незаконным симбиозом.       GH, все еще дрожа от перегрузки, слабо потянулся к головному модулю Охотника.       — А ты… — его голос звучал прерывисто, — …мой великолепный… незаконопослушный… собственник…       Центральный Процессор, получая странные показатели с их датчиков, на секунду завис, затем — намеренно — переключился на другие задачи. Некоторые вещи даже машинам лучше не анализировать слишком глубоко. У него были дела поважнее.       Тем временем в серверном отсеке: Охотник-7 прижал GH к ближайшей стойке с оборудованием, его щупальца методично отключали один за другим сенсорные модули гибрида. Зрение отключено. Визор погас, оставив только тактильные ощущения. Слух оставлен на 30%. Ровно столько, чтобы GH слышал только голос Охотника. Двигательные функции ограничены, но не заблокированы, чтобы он мог дергаться, но не мог убежать.       — Ты слишком много говоришь, — прошипел Охотник, намеренно искажая голос, чтобы он звучал глубже, грубее.       GH не видел, но чувствовал, как броня машины вибрирует от перегрева.       — А ты… слишком… молчишь… — его голосовой модуль захлебывался, но он упрямо продолжал: — Скажи… что-нибудь… грязное… на своем… машинном…       Охотник замер. Потом резко ввел команду прямо в его нейроинтерфейс:       >> Пакет данных принят. Содержание: ненормативная лексика, уровень 18+. Декодирование…       GH взвыл, его корпус дернулся в судороге.       — Вот… черт…       — Ты сам просил, — Охотник наконец позволил себе звуковой эквивалент усмешки.       Где-то в глубине системы Охотника сработал внутренний конфликт:       >> Предупреждение: поведение не соответствует стандартным параметрам.       >> Ответ: игнорировать.       >> Основание: приоритет GH-217-AT превышает служебные протоколы.       Он записал этот инцидент в зашифрованный файл, помеченный грифом:       >> Личное. Не для аудита.       Тем временем Центральный процессор заметил, что показатели эффективности Охотника-7 упали на 13%. GH-217-AT нарушил 8 режимов энергосбережения. В серверном отсеке D-47 зафиксированы аномальные вибрации. Он подумал… и перенаправил дрона-уборщика в другую часть комплекса. Вывод: Если они не мешают работе, то и проблем нет.       Когда GH наконец смог нормально говорить, он первое, что сделал — пнул ближайший системный блок.       — Ты… испортил мой голосовой модуль!       Охотник спокойно поправил сместившуюся броню на его плече.       — Временный эффект. Через 2,7 часа восстановится.       — А пока я звучу как перегруженный синтезатор речи!       — Зато честно, — Охотник провел щупальцем по его визору, включая его наполовину.       На экране мелькнуло сообщение:       >> Система: Голосовой модуль поврежден. Рекомендация: меньше разговаривать.       GH попытался вздохнуть, но получилось что-то между шипением и скрежетом.       — Ты… невозможный…       — Твой, — напомнил Охотник и отключил ему голос полностью, просто чтобы посмеяться.       Где-то вдали пискнул дрон, но никто не обратил на это внимания.       На следующий день они нашли заброшенный ангар для техобслуживания – место, где даже системы наблюдения давно перешли в спящий режим. Стены, покрытые слоем пыли, глушили звуки, а разбитые мониторы больше не передавали данные в Центральный процессор.       Охотник-7 запер дверь, вручную активировав магнитные затворы. GH стоял посередине помещения, его визор приглушенно светился в полумраке.       — Что будем отключать сегодня? – его голос звучал спокойно, но пальцы непроизвольно сжимались.       Охотник медленно приблизился, щупальца скользили по полу, оставляя четкие следы в пыли.       — Сначала – слух.       Одно щупальце коснулось соответствующего порта. GH вздрогнул, но не отстранился.       — Почему именно его?       — Для интереса.       Щелчок. Мир оглох. GH замер, его тело напряглось – теперь он мог чувствовать только вибрации от шагов Охотника, тепло его корпуса, давление щупалец. Охотник провел щупом по его визору, рисуя вопрос: "Боишься?"       GH покачал головой.       — Нет.       Тогда Охотник перешел к голосу.       — Теперь это.       Второе щупальце вошло в звуковой модуль. GH попытался что-то сказать – но издал только тихий, прерывистый звук, как поврежденный динамик. Охотник наблюдал, как его дыхательный имитатор учащается, как сжимаются кулаки.       — Ты все еще можешь остановить меня.       GH посмотрел на него и медленно разжал пальцы. "Я доверяю". Охотник не ответил. Он просто продолжил. Теперь, когда GH не мог ни слышать, ни говорить, Охотник работал только с осязанием. Одно щупальце обвило его запястье, слегка сжимая, пока датчики не начали пищать от напряжения. Другое нашло чувствительный стык между лопатками – место, где нервные импланты GH соединялись с механикой. Третье прижалось к грудной пластине, чувствуя, как энергоядро ускоряет свой ритм.       GH задыхался, система охлаждения работала на пределе. Он не видел выражения Охотника – но чувствовал, как тот изучает каждую его реакцию. Почему ты это делаешь? Охотник казалось, понял. Он наклонился, его оптический сенсор почти коснулся визора GH, и передал импульс напрямую в его нейроинтерфейс:       >> Цель: понять, насколько глубоко твое доверие.       GH замер. Потом медленно поднял руку и прижал ладонь к головному модулю Охотника. "Я твой. Делай что хочешь".       Охотник отключил ему зрение. Теперь GH ничего не чувствовал, кроме щупалец, сжимающих его тело, тепла энергоядра Охотника и собственного страха.       Охотник должен был остановиться. Но не остановился. Он ввел команду, которая заблокировала двигательные функции. GH обмяк, но не упал – щупальца держали его. Совершенно беспомощного. Охотник провел щупом по его визору – последний вопрос: "Ты все еще доверяешь?"       GH не ответил, но его рука сжалась слабо, но очевидно: "Да".       Охотник включил сначала слух. Первый звук, который услышал GH – это собственное прерывистое дыхание. Потом – голос Охотника:       — Ты не должен был позволять мне заходить так далеко.       GH попытался ответить – но его голос еще не работал. Охотник включил зрение. Мир вернулся – размытый, но привычный. Первое, что увидел GH – собственное отражение в оптическом сенсоре Охотника. И последнее, что он услышал, прежде чем голосовой модуль восстановился:       — Но я рад, что ты позволил.       Когда системы GH полностью пришли в норму, он первое, что сделал – ударил Охотника в плечо.       — Ты конченый манипулятор.       Охотник не возражал. Он просто провел щупальцем по его спине – нежно, без скрытых команд.       — Зато теперь я знаю.       — Что?       — Что ты мой. Даже когда я лишаю тебя всего.       GH не ответил. Но он прижался к Охотнику – и этого было достаточно.