Просто Трудный возраст

Лето. Шестнадцать. Рома и Даша лежат на крыше пятиэтажки, укрывшись старым голубым одеялом с выцветшими звёздами. Оно принадлежало бабушке Даши, но теперь служит им ковром-самолётом для ночных полётов. — Помнишь, как мы умирали в прощаньи? — шепчет Даша, глядя на небо. Роман молчит. Он помнит. Вчера они снова поругались: она обвинила его в эгоизме, он хлопнул дверью, но вскоре уже поднимался по пожарной лестнице к её окну. Их примирения всегда были без слов, в душной комнате, где витали ароматы духов «Красная Москва» и сигаретного дыма. — Это просто сложный период, — говорит он, но понимает, что это не так. Нет, дело не в возрасте. Это что-то другое — нечто, от чего сердце замирает, как лёд в стакане с газировкой. Даша пишет ему письма на тетрадных листках и кладёт в карман куртки. В автобусе он читает: «Это тело только для тебя». Весь мир вокруг исчезает. В один прекрасный момент она просто пропадает из виду. Не отвечает на телефонные звонки, не появляется на крыше. Роман бродит по улицам, словно неприкаянный, и вдруг видит её в окне чужой машины — рядом с ней мужчина в возрасте, в дорогих джинсах, с золотой цепочкой на шее. Даша улыбается, но взгляд её кажется каким-то отстранённым. Он пишет ей песню. Глупую, наивную, с корявыми рифмами — «Я люблю тебя больше, чем ночь». Записывает на старый диктофон и кидает кассету в её почтовый ящик. Ответ приходит через неделю. На листке из блокнота — всего три слова: «Но мы не вдвоём». Одеяло остаётся на крыше. Рома больше не приходит туда.

***

Спустя год он неожиданно услышал по радио композицию в стиле хип-хоп, которая показалась ему знакомой. В песне один из исполнителей рассказывал о Lamborghini и девушке, которая «горит». Роман выключил радио. За окном шёл дождь. Это было идеальное время, чтобы дать волю слезам, чтобы никто не заметил.