Тот, кто рядом

      – Хан, ты тут? – послышался тихий, наполненный волнением голос красноволосого, что только что проснулся от кошмара.       – Да, Кэйл-ним. Я здесь. Можете никого не бояться, – ответил ему его верный мечник, что днями и ночами охранял своего господина.       – А я и не боюсь вообще-то, – фыркнул в ответ Кэйл. Волнение пропало также быстро, как и появилось.       "Конечно-конечно. Это же не ты просишь меня сидеть с тобой каждую ночь. Ну, я, в принципе, и не против", – подумалось Чхве Хану.       – Слушай, а сюда точно больше никто не войдёт? – через несколько минут молчания всё-же спросил Кэйл. В его голосе вновь появились нотки страха.       – Кэйл-ним, я же рядом. Обещаю, что сюда даже муха не залетит, пока я буду охранять ваш сон.       – Тогда хорошо. Спасибо тебе. Огромное, – мягкая улыбка просияла на лице Молодого Мастера.       – Не за что, Кэйл-ним. Главное – спите спокойно. Вас больше никто не потревожит. Уж я не позволю этому случиться, – нахмурившись, произнёс мечник.       После тихих слов, что действовали как успокоительное на него со стороны Чхве Хана, Кэйл наконец мог хоть немного расслабиться и вновь уснуть.       Интересно, когда же началось всё это? Бессонные ночи, боязнь прикосновений и постоянная тревога в совокупности с подавленностью. Наверное, после одного инцидента, что произошёл с Молодым Мастером несколько лет назад. Он никогда не забудет тот день.

***

      Он помнит руки, блуждающие по его телу. То, как они крепко сжимали его бёдра, руки, зажимали рот, чтобы он не орал. Как они били его за непослушание. Давали пощёчины, шлёпали по заднице, как последнюю шлюху. Как причиняли боль везде, где только могли. Помнит, как это было противно.       Помнит грубые поцелуи, в которых его губы немели, и это были далеко не приятные чувства. Как чужие губы буквально пожирали его, кусали, облизывали шею, уши и прочее. Помнит, как это мерзко.       Помнит, как тот со всей силы дёргал его за волосы, пытаясь насадить его голову как можно глубже. Как сильно саднило горло. Как тот заставил проглотить вязкую, горькую, белую жидкость. Помнит, как это отвратительно.       Помнит, как тот думал, что ему приятно из-за его возбуждения. Как тот давил на место между ног, вызывая не приятные ощущения, а лишь неописуемую боль, не обращая внимания на явно не стоны от удовольствия. Как тот толкался в его нутро, на тот момент уже обильно истекающее кровью. Как тот шептал всякие гадости на ухо и при этом едко смеялся. Помнит, как это гадко.       Помнит, как пытался причинить сам себе вред. Как вдавливал короткие ногти во внутреннюю часть ладони, пытаясь отвлечься от гнусных ощущений внутри. Как пытался дёрнуть ногой и вдарить насильнику по самый не балуй. Помнит, как же это всё было бесполезно.       Помнит, как тот, закончив свои превеликие дела, оставив его в том же положении, просто ушёл. Даже не сказал ни слова. Помнит, как это отвратно.       Помнит, что не давал ни на что из этого списка согласия. Как пытался докричаться о помощи, но его рот лишь зажали сильной, мускулистой рукой. Помнит, как в начале ещё вымолвил твёрдое "нет", что успешно было проигнорированно им. Как кричал "нет", "не трогай", "не хочу", пока его вновь не заткнули, шикая, какой он "громкий для маленькой сучки". Как брыкался и пытался вырваться, но был лишь сильнее удержан на месте без какого-либо шанса на свободу. Помнит, как это паршиво.       Когда ты ничего не можешь сделать. Когда ты один. Когда ты беспомощнее перед более сильным перед тобой человеком, что хочет твоё тело. Сильно. Без каких-либо шансов на побег.       А самое ужасное – Кэйл тогда был трезв. Быть может, если бы алкоголь застилал его сознание, он забыл бы всё или хотя бы большую часть из этого. Но он не пил в тот вечер и запомнил всё слишком хорошо. Настолько, что даже через два года после случившегося помнил всё в мельчайших подробностях.       Ещё помнит, как тогда, в тот вечер, его нашёл один человек. Его зовут Чхве Хан. Кэйл спас его от верной гибели, когда ему было всего четырнадцать! А потом отпустил в свободное плавание по миру. Тогда Хан, найдя его, спас в ответ. Как говорится, око за око, зуб за зуб. С того момента, теперь уже профессиональный мечник пообещал защищать Молодого Мастера от всех и всего на свете.

***

      – Тут кто-нибудь есть?... Твою мать! – зашедший в одну из комнат большого круглосуточного кафе, Чхве Хан не был готов обнаружить на кровавых простынях, всего скрючевшегося старого знакомого.       – Ты меня слышишь? Кэйл-ним, кто с тобой это сделал? – наверное, говорить с бессознательным телом было не лучшей идеей.       "Твою мать, почему именно он? Почему именно этот человек? Тот, кто спас меня однажды. Он же совершенно не заслуживает такого обращения к себе. Ты слишком много натерпелся, Кэйл-ним, хорошо ещё, что ты без сознания. Как только узнаю, какая тварь это сделала – живого места не оставлю. Как он вообще посмел прикоснуться к нему? Хорошо, что я хотя бы помню, где он живёт", – обдумывал увиденное Хан, одевая своего старого знакомого в уже еле-еле похожие на одежду, теперь разорванные тряпки.       Он не имел права просто оставить его там так. Уж не после того, что сделал Кэйл для него.       "Какого хера ты такой лёгкий? Вообще что-ли не ешь ничего или что? Как только отнесу тебя домой – скажу, чтобы тебя там откормили", – пробежало у него в мыслях, как только он взял того на руки и понёс домой. Всё-же, хорошо, что он знал, где он живёт.       Именно с того дня Чхве Хан и Кэйл, как только очнулся, начали хорошо общаться. Хан стал личной охраной красноволосого. И только он знал его секрет. Секрет, о котом не знает даже личный слуга Рон, что растил его, как своего родного сына, хоть он таковым и не являлся.

***

      – Кэйл, почему ты никогда не слушаешь, когда тебе говорят важные вещи? Ты ещё молодой и должен прислушиваться ко всему, что говорят тебе взрослые, – проговорил Дерус, положив свою ладонь сыну на плечо. Какого же было его удивление, когда тот, переменившись в лице, резко отодвинулся от него подальше, скинув руку со своего плеча, – Ты чего? У тебя что-то болит, или что? Настолько я тебя разбаловал, что тебе даже отцовские прикосновения не по нраву? – в голосе его про сквозило недоумение, смешанное с призрением.       Резко вздохнув пару раз, попытавшись хотя бы как-то успокоиться, что явно не получилось, судя по неодобрительному взгляду "отца", красноволосый ответил совсем тихо, почти прошептал:       – Всё нормально. Я прислушаюсь к вашим словам, отец, – сказав это, Кэйл быстро ретировался из его кабинета и, практически убежав, вновь спрятался у себя в покоях, не впуская туда никого, кроме черноволосого паренька.       "Странно. Раньше он никогда себя так не вёл. Может, что-то случилось? Или ему реально противны мои прикосновения, после того, как я вёл себя с ним? Стоит переговорить с Роном", – подумал граф, и в этот же день позвал к себе личного слугу сына.

***

      – Вы звали меня, Ваше сиятельство? – проговорил Рон, как только зашёл в кабинет графа.       – Да, Рон. Я хотел бы поговорить с тобой о Кэйле, – ответил Дерус, сверкая явно недовольным взглядом. Рону это не понравилось.       – О Молодом Мастере? – уточнил тот.       – Да. Ты знаешь, почему Кэйл так шугается от прикосновений? – граф решил сразу преступить к волнующей его теме.       – А вы разве не знаете? – впервые, наверное, лёгкое удивление появилось на лице убийцы и личного слуги Кэйла       – Нет, мне никто ничего не говорил. Так, что произошло с моим сыном? – всё допытывался граф.       –Не думаю, что Молодой Господин хотел бы, чтобы вы знали об этом.       – О чём? Рон, я – его отец. Мне должны докладывать обо всём, что он делает и что с ним происходит. Его желания в таком случае отходят на второой план.       – Извините, Ваше Сиятельство. Но я не стану говорить, пока Молодой Мастер не одобрит это решение, – пусть, человек перед ним был выше него по статусу, желания Молодого Господина были превыше всего. Даже его собственного отца.       "Я же всё-равно узнаю, что ты от меня скрываешь. Как бы ты не пытался от меня это спрятать".

***

      С того разговора, как бы не пытался Дерус узнать, что случилось с его сыном, ни одна попытка до сих пор не увенчалась успехом.       Но в один день, всё же, когда непутёвый отец решил допросить одну из личных служанок сына, которую каким-то образом одобрил Рон и Бикрос, после информации,что ему выложили, сначала впал в ступор, а потом понял, насколько он ужасный родитель. Как он мог?...

***

      "Насколько мне известно, Молодой Мастер подвергся.... Сексуальному домогательству пару лет назад. А мы, даже самые приближённые слуги, узнали об этом лишь год спустя. Но об этом очень хорошо усведовлён самый близкий к Молодому Господину человек – его мечник. Его зовут Чхве Хан. Они всегда находятся вместе. Думаю, там особая связь.. Вы можете спросить о подробностях у него, но тот вряд-ли что-то вам расскажет. Уж характер у него такой... ", – каждый раз, когда сказанные служанкой слова всплывают в сознании Деруса, тот понимает, что совершил главную ошибку в своей жизни: не уследил и не помог своему сыну в трудную минуту. Он, в действительности, никчёмный родитель...

***

      Кэйл вновь проснулся от кошмара. На этот раз с криками, чтобы его отпустили и не трогали. Пока он пытался справиться с приступом паники и затруднённым дыханием после такого замечательного сна, рядом каким-то волшебным образом возник мечник.       – Кэйл-ним, это всего лишь сон, успокойтесь. Тот человек больше никогда не появится в вашей жизни и не причинит вреда, – за секунду лицо Хана переменилось со спокойного и немного взволнованного на мрачное.       Зная, как после случившегося Кэйл относится к прикосновениям, он не стал обнимать того, пытаясь утешить. На этот раз приходилось использовать лишь слова до одного момента.       – Чхве Хан, обними меня. Не трогай плечи, шею и талию. Только грудную клетку и волосы. Пожалуйста, – это стало удивительным открытием для мечника. Оказывается, Кэйл хотел не только моральной поддержки, но и физической.       Черноволосый приблизился к своему Мастеру. Нежно, насколько смог, он обвил красноволосого руками, прикасаясь совсем невесомо, боясь навредить, не пересекая границы дозволенного. Тот сначала слегка дёрнулся, а затем медленно расслабился, уткнувшись лицом в шею мечника и вдыхая аромат волос того.       – Всё нормально, Кэйл-ним. Всё будет хорошо, – вымолвил тот в ответ, мягко поглаживая Кэйла по спине.

***

      Был поздний вечер. Солнце практически зашло за горизонт, но небо было всё также окрашено яркими оранжевыми, иногда перетекающими в розовые и жёлтые оттенками. Кэйл удобно устроился на кровати в обнимку со своими детьми. Котята лежали по обе стороны его тела, а Раон, свернувшись калачиком, лежал на его животе. Чхве Хан также находился в покоях. Он сидел на стуле возле двери, охраняя и наблюдая за милой картиной перед его глазами. Иногда они с Кэйлом переговаривались, а так, комната хранила тишину и спокойствие.       По крайней мере, до момента, пока в дверь не постучали. Было очень хорошо видно, как Кэйл напрягся. Хан, преодолев своё желание подойти, успокоить, обнять, остался на месте.       – Посмотри, кто там, – тихо проговорил Кэйл, аккуратно беря на руки дракона и садясь на кровати так, чтобы никого не разбудить.       – Хорошо, Кэйл-ним. Не волнуйтесь.       Чхве Хан встал со стула, сделал пару шагов к двери и, приоткрыв, спросил:       – Что вам здесь нужно? Кэйл-ним отдыхает. Просил его не тревожить, – сказал кому-то грозно Чхве Хан.       Мысли в голове Кэйла путались. Кому он понадобился в столь поздний час? Почему Хан просто не выйдет подальше нарушителя покоя?       – Мне всё-равно, что он делает. Впусти меня, мне срочно нужно с ним поговорить. Ты, я так понимаю, Чхве Хан? – послышался голос из-за двери. Кэйл напрягся ещё сильнее. Зачем его "отец" пришёл так поздно? Разве нельзя было обсудить это завтра?       – Можете звать меня, как хотите, мне без разницы, – проговорив это, мечник обернулся, кивая головой в сторону Кэйла, как бы, спрашивая, нужно ли впускать вечернего гостя. Тот кивнул. Чхве Хан отошёл от двери и открыл её больше. Так, чтобы Дерус смог пройти в комнату.       – Кэйл, нам с тобой нужно поговорить наедине, – сказал "отец", ближе подходя к кровати, как бы намекая, чтобы черноволосый вышел. Тот же, дождавшись лёгкого кивка от Кэйла, как одобрительного жеста, ретировался за дверь.       – О чём вы хотели поговорить со мной, отец? – спросил красноволосый, поглаживая дракона по голове. Говорил он достаточно тихо, чтобы не разбудить детей. А Дерус, увидев спящие пушистые комочки на кровати сына, решил говорить потише, чтобы не потревожить их сон. Сам же, аккуратно присел на край той самой кровати.       – Я хотел бы извиниться перед тобой. За всё. Знаю, что за все вещи, что я сделал, прощение завоёвывать я буду долго, а может и вообще не получу. Но начинать же когда-то надо. Я хотел бы попросить прощения за то, что не уделял тебе должного внимания всё это время. За то, что никогда не выражал к тебе отцовской любви и заботы. За то, что в конце концов, о том, что случилось, узнал лишь спустя несколько лет. Знаю, ты меня не простишь, наверное, никогда. Но, тем не менее, я просто обязан вымаливать твоё прощение. Уж, слишком много плохого по отношению к тебе я сделал...       – Так, ты знаешь?... Прости, я правда не хотел! Я пытался сбежать. Он меня не отпускал... – на лице парня резко появилось выражение растерянности и страха. Он всеми силами пытался оправдаться перед "отцом".       – Кэйл, ну что ты... Ты не должен оправдываться и должен понимать, что в случившемся нет твоей вины. Виноват тот, кто это сделал. Кстати, кто он?       – Я... Правда не знаю. Он завязал мне глаза перед тем как...       – Не продолжай, я понял. Кэйл, мы все здесь поддержим тебя. Не стоит бояться неодобрения или отвращения в наших глазах, ведь оно никогда не появится. Знай, ты у нас – самый лучший. Я говорю так не только потому, что узнал о случившемся. Я бы хотел всегда так говорить, но не находил момента. Теперь этот момент есть всегда. И я всегда буду так говорить.       – Спасибо. Не обещаю, что смогу простить тебя так скоро.       – А я ни на что и не надеюсь, – впервые, наверное, Дерус искренне улыбнулся своему сыну.       На этой прекрасной ноте их разговор закончился. Его "отец", посидев так ещё совсем не немного, встал с кровати и, наконец, улыбнувшись напоследок, вышел за дверь. В покои сразу же зашёл Чхве Хан и, оценив состояние своего Мастера, вновь уселся на стул подле двери.

***

      Чхве Хан действительно действовал на него, как успокоительное. Сейчас, лёжа в его объятиях после очередного приступа паники, Кэйл в действительности ощущал себя как никогда в безопасности.       И объятия эти были столь желанными и приятными, что, попав в них, больше не сможешь выбраться сам.       Возможно,так на него влияла успокаивающая аура Хана, а возможно ему просто было уютно находиться рядом с тем, кто его спас. С тем, кто намучился с ним. С тем, кто всегда был, есть и будет рядом. С Чхве Ханом.