Несколько секунд солнца

Арсеньев стоит над телом последнего бандита, ствол пистолета еще дымится. Отряд СОБРа уже обыскивает помещение, но он лучше знает где искать. Он чувствует. Он надеется, что успел. *** Почти двое суток назад он поднял на ноги весь город. Тех, кто был ему должен. Ментов и бандитов. И всех остальных, кто попался под руку. А те, кто не числился в должниках, рванули на поиски Дениса за обещанное – и очень внушительное – вознаграждение. Когда он узнаёт, что Дениса похитили, он просто не может поверить. Какая-то дичь. Он застывает на месте, чувствуя, как что-то ломается внутри. Растерянность. Новое, чуждое ему ощущение. Да чтоб тебя, Сомов… Почему с тобой всегда так сложно. Разумеется, явно похищенный во время полицейской операции мент, да ещё и из Центрального района – это повод объявить перехват, и он объявлен, полиция стоит на ушах. Но Арсеньев очень хорошо осознаёт, что этого совершенно недостаточно. Те, кто его вырубил, не шутки шутить собирались, они рецидивисты и матёрые уголовники. Да что ж тебе в отделе не сиделось. И сам себе отвечает – да какой там отдел. Во всём, что касается работы, Сомов периодически бывал слегка безбашенный. Видимо, сунулся один, не стал ждать тяжёлых. Чтоб вас всех разорвало! Нет мне покоя! Почему один полез! Уволить напарника! Уж я этому поспособствую. Вскоре выясняется, что напарник не виноват – и сам сходит с ума, не ест и не собирается спать, пока не найдёт Дениса. Дикое, просто нелепое стечение обстоятельств. Да что ты за невезучий мент. Он понимает в тот момент, что готов на всё. Отдать деньги, власть, всё, что копил годами. Это и ужасает и радует. Похоже, он всё же ещё живой. *** Неприметная ещё не проверенная дверь скрипит, когда он толкает её. Денис действительно там. Руки связаны пластиковыми стяжками за спиной, избит, но похоже живой! Уже мёртвые ублюдки испугались поднятого переполоха до потери рассудка, решили избавиться от проблемного мента подальше от Питера, желательно на другом континенте – так, чтобы его никто не нашёл, да и самим бы исчезнуть – и это спасло ему жизнь. Арсеньев опускается на колени. Его пальцы дрожат, когда он касается лица. Живой! – Открой глаза, Денис, – шепчет он. Хоть ненадолго. Безнадёжно, конечно. Сомов выглядит так, что можно показывать в криминальных новостях и выдавать за труп. Внезапно происходит чудо. Ресницы вздрагивают. Оставшийся незаплывшим глаз узнаёт его! Что-то я в этой жизни сделал правильно? – Евгений... Саныч...? Арсеньев тихо смеётся. – Ну наконец-то. Его секунды закончились. Слышится топот, крики. В помещение врывается группа захвата, Михайлов, врачи из действительно скорой Скорой. Да что ж вы все такие… быстрые. Когда не надо. Расталкивая всех, врывается бледный напарник… как там его… неважно. Арсеньев с сожалением отступает. Он уже достаточно получил. Михайлов трогает его за рукав. – Евгений Саныч, вы ранены? Арсеньев смотрит на свою руку – и правда, как неловко. Запачкался, пока убивал. – Не моя, – равнодушно бросает он и уходит, не оглядываясь. Двое суток без сна закончились. Пора домой, в свою спокойную жизнь. *** Больничные двери распахиваются, выпуская Дениса в серо-жёлтый тусклый питерский денёк. Но Арсеньеву почему-то кажется, что вокруг внезапно стало светлее. Он стоит в стороне прямо, неподвижно, и позволяет себе это – просто смотреть. Денис идет очень медленно, рядом предсказуемо, как примагниченный, идёт... этот его, напарник... а, Кундряков. Вроде бы спокойно, но с таким спокойствием ещё хорошо, что не застрелил кого на работе, страдалец. Синяки с лица Дениса ещё не сошли полностью, особенно на контрасте с бледным лицом, куртка слегка болтается – здорово похудел пока отлёживался. Пара швов украшают бровь. Красота, – мысленно ухмыляется Арсеньев, болезненно замечая все следы произошедшего. – Угораздило же меня. И всё равно не может оторваться. Лёня рядом что-то тихо говорит, и Денис улыбается. Арсеньев чувствует, как что-то сжимается у него в груди. Солнце, – думает он. – Откуда в такую погоду солнце? Но хмурое небо по-прежнему затянуто тучами. Денис замечает его и, сказав что-то Лёне, подходит, встаёт напротив и смотрит прямо в глаза, колеблясь и, что странно, смущаясь. Арсеньев выпрямляется, надевая привычную маску равнодушия. – Спасибо, Евгений Саныч, – наконец говорит Денис искренне. Первый раз в жизни его лицо не выражает досаду и бесконечно усталое терпение при виде бывшего начальника. Вроде бы даже и рад. И даже не удивлён. Арсеньев легко читает людей – они все просты и управляемы. С Денисом всё всегда было и просто – и сложно. Он отстранённо кивает, пытаясь удержать себя в руках. – Живой – и хорошо, Денис. Видит, как Денис хочет что-то ещё сказать, но не находит слов. А Денис чувствует, как Лёня напрягся за его спиной. И не знает, что добавить — все слова кажутся слишком маленькими для того, что сделал Арсеньев. — Я... что-то... вам... — начинает он неуверенно. Арсеньев вдруг улыбается устало. — Бог с тобой, Денис. За такое, сам понимаешь, не расплатиться. Денис понимает. Очень хорошо понимает. И кажется, даже начинает догадываться… Ого, это тот самый мент, ради которого Арсеньев перевернул весь город. – Ты выиграл, – вдруг добавляет Арсеньев странное, неожиданно даже для себя. Сам сказал, сам не понял – но он за эти несколько недель вообще перестал размышлять над причинами некоторых своих поступков. Устал. Денис смотрит на него с легким недоумением. Потом что-то понимает, и неожиданно обнимает Арсеньева – крепко, по-дружески. Тот от неожиданности замирает. Потом поднимает одну руку и легко похлопывает Сомова по плечу. – Поправляйся, Денис, – говорит Арсеньев, отстраняясь. – Работы полно. Злодеи не дремлют. Просто живи. И, резко повернувшись, уходит к ожидающей машине. Солнце скрылось в тучах. Но оно светило ему целую секунду. Этого достаточно. Денис задумчиво смотрит вслед уезжающей машине. Подошедший Кундряков трогает его за рукав. – Ты в порядке? Что он хотел? Денис отвечает задумчиво, невпопад. – Сказал идти работать. – Да он офигел, – возмущается Лёня, но потом смотрит на Дениса, – а, пошутил значит! Какая тебе работа! Но Денис очень даже настроен работать, и Лёня притворно вздыхает. Поди ему откажи теперь – менту, за которого вписался Арсеньев. Денис слышит вздох и ухмыляется. – Да не вздыхай так, Лёнь, я же не прямо сейчас в отдел собираюсь. Сегодня только прогулка до дома. Но если встретим хоть одного преступника – это не я виноват, это судьба такая… ментовская. Лёня притворно закатывает глаза, но кто бы спорил. К тому же… это Денис. Что теперь поделать, ну вот такой он. И Лёня счастливо улыбается.