...но всё равно будет хранить для нас тишину

- Если хочешь, можешь остаться у меня. Кроули сделал предложение с такой нежностью и без каких-либо ожиданий, что Азирафаэль лишь формально возразил. Так он оказался на богато украшенной резьбой, слишком большой для одного существа кровати с балдахином из чёрного дерева, которая занимала большую часть пустой, серо-стальной комнаты. Кровать со всех сторон была обрамлена тяжёлыми тёмно-красными бархатными шторами, которые ниспадали на пол и были подвязаны шнурами с бахромой. Он был роскошным, как и другие предметы мебели, которыми владел Кроули, и, возможно, более впечатляющим, чем трон, на который он любил садиться, когда смотрел телевизор. - Это оригинал. Купил его в 1885 году по наитию. Я очаровал продавца. Кроули махнул рукой в сторону, казалось бы, безобидной стены, которая открылась наружу, образовав дверь и гардеробную. Он немного покопался, а затем щёлкнул пальцами, и внезапно на нём оказался роскошный шёлковый халат - чёрный, с красной змеёй, обвивающей спину, и ещё один халат пастельно-голубого цвета с белой отделкой в виде фестонов по краям и изящно вышитыми голубями на плечах. Он вышел из шкафа, и стена снова стала стеной. Азирафаэль всё ещё сидел на краю кровати, чопорный, правильный и неподвижный, словно ожидая разрешения. - Здесь только одна кровать, ангел. Я нечасто делю своё пространство с кем-то, - Кроули подошёл к Азирафаэлю и сел рядом с ним, - если тебе неудобно, можешь занять кровать, а я посплю на кресле у телевизора. Ангел взглянул на него из-под длинных ресниц, и Кроули уже не в первый раз почувствовал странное головокружение. Ему действительно следовало бы обратиться к врачу, возможно, его телесная форма давала сбой. Неважно, что это происходило только тогда, когда Азирафаэль смотрел на него так, словно он был единственным человеком во вселенной. Впервые он почувствовал это, когда его пальцы, сами по себе, коснулись пальцев Азирафаэля на руинах после бомбардировки много лет назад. - Дело не в том, что мне здесь некомфортно... просто странно находиться здесь, - Азирафаэль неуверенно улыбнулся, - это очень большая кровать, Кроули, тебе действительно нужно столько места? - Тогда она идеально подходит для двоих, - пошутил Кроули, - это был долгий день. Долгая неделя. Я знаю, что технически нам не нужно спать, но иногда это приятно. Он протянул халат. - Тебе необязательно его надевать, но мне кажется, что спать будет легче, если на тебе не будет двадцати слоёв одежды. Азирафаэль взял предложенную вещь и повертел её в руках. Она была красивой, мягкой; в тусклом свете лампы она переливалась зелёным и синим и казалась сотканной из скользящего света. - Она прекрасна, где ты её нашёл? - О, она у меня давно лежит без дела. - Не в твоём обычном наряде, - Азирафаэль взмахнул рукой, и его поношенная одежда сменилась переливающейся мантией. - Тебе идёт, - Кроули не мог подобрать слов, чтобы сказать ему, что у него есть оба халата с 1925 года. Он купил их вместе: чёрный - в своей обычной манере, а синий - со смутной надеждой, что однажды ему каким-то образом удастся уговорить Азирафаэля надеть его. Кроули выдохнул, сам не осознавая, что задерживал дыхание, и его плечи поникли, как будто он внезапно превратился в Атланта, поддерживающего небо на западе. - Кроули? - Азирафаэль положил пухлую, теплую руку прямо на колено демона. - Я был в книжном магазине, на пожаре, и тебя там не было... - худые плечи Кроули начали трястись, - я думал, ты умер, - сумел выдавить он, прежде чем окончательно сломался. - О, мой дорогой мальчик, - ангел заключил Кроули в объятия, взяв его за подбородок и расправив крылья, чтобы окутать их обоих. Они оставались в таком положении, казалось, несколько часов. Тело Кроули сотрясали рыдания из-за всего, что он чувствовал после пожара. Опустошение от мысли, что он потерял Азирафаэля, и облегчение от того, что он снова его нашёл, пребывая в мире между развоплощением и физическим телом. - Мой дорогой, мой любимый... - Азирафаэль нежно поцеловал Кроули в макушку, и демон посмотрел на него, сломленный и плачущий. "Пожалуйста, не уходи, я не думаю, что смогу это вынести". Его жёлтые глаза, казалось, умоляли ангела. "Я люблю тебя. Пожалуйста, не уходи. Я люблю тебя". Между ними едва ли было расстояние в дюйм, и Азирафаэль с лёгкостью сократил его. И его поцелуй был наполнен солнечным светом и вечной благодатью; Кроули почувствовал, как из его тела уходит вся печаль, сменяясь теплом, нежностью и надеждой. Надежда. Спустя, казалось, целую вечность и всё, что было между ними, они отстранились друг от друга. Поцелуй был похож на обещание, на клятву. "Пожалуйста, не нарушай его. Пожалуйста, не разрушай меня". Они забрались в постель и Азирафаэлю было так невероятно легко обнять Кроули, прижать его к себе, словно он был единственным, что стоило защищать. И пока они лежали в темноте, губы Кроули снова нашли губы Азирафаэля, и демон ощутил вкус осеннего дня, кофе и вечности.