Последний аккорд лета

Лето в этом городе всегда наступало внезапно. Еще вчера студенты кутались в ветровки, шаркая по лужам после майского дождя, а сегодня асфальт уже плавился под солнцем, и воздух гудел от жары, как перегруженный усилитель. Драко сидел на подоконнике общежития, свесив ногу в рваном кеде, и щипал струны гитары. Звук был глуховатый, недовольный — инструмент страдал от влажности, но Драко не обращал внимания. Он играл что-то из старых Metallica, ту самую часть, где гитара плачет, а потом взрывается гневом. Сигарета «Cabel» тлела у него в зубах, дым струился в неподвижный воздух. Эти сигареты уже лет десять как не выпускали, но Драко каким-то чудом находил пачки в дальних ларьках, где продавцы, кажется, забывали, что у них вообще есть табачный отдел. Он любил их за горький вкус, за то, как они крошатся между пальцев, за то, что от них першит в горле — настоящие, не то что нынешний пластиковый мусор. Внизу, на площадке перед общежитием, кучковались студенты. Кто-то пил теплую колу, кто-то спорил о чем-то громко и бестолково. Драко видел Фэнга — тот сидел на скамейке, сгорбившись, и молча курил. Скоро его заберут в армию, и все это — гитары, споры до утра, пьяные ночи на крыше — для него закончится. Драко не хотел об этом думать. Он доиграл рифф, снял гитару и потянулся за пачкой «Cabel». В этот момент дверь в комнату распахнулась. — Опять куришь? Мелоди стояла на пороге, скрестив руки. На ней было короткое платье в горошек и кеды, которые она, кажется, никогда не снимала. Волосы, ярко-розовые, как всегда, торчали в разные стороны, будто она только что встала с постели. — А что, нельзя? — Драко ухмыльнулся, зажигая новую сигарету. — Воняет. — Зато честно. Они смотрели друг на друга — он с вызовом, она с привычным раздражением. Так было с самого начала, с тех пор, как Мелоди появилась в универе и своей попсой перевернула весь музыкальный кружок с ног на голову. Драко ненавидел ее музыку — слащавую, прилизаную, рассчитанную на девочек, которые плачут под клипы в TikTok. Но он не мог отрицать, что у нее был талант. — Ты зачем пришла? — спросил он, выпуская дым в сторону окна. — Фэнг уходит завтра. Решили устроить ему проводы. На крыше. Драко кивнул. Он знал, что это неизбежно, но все равно было странно — Фэнг, который всегда смеялся громче всех, который мог выпить залпом стакан водки и тут же сыграть соло на гитаре, теперь будет маршировать где-то в казарме. — Ладно, — сказал Драко, сбрасывая пепел в банку из-под пива. — Только без твоей попсы. Мелоди скривила губы. — Без твоего панка тоже обойдемся. Крыша была их местом. Здесь они собирались, когда хотели сбежать от лекций, от правил, от всего этого дурацкого взросления. Здесь же теперь прощались с Фэнгом. Кто-то притащил колонки, кто-то — ящик пива. Фэнг сидел на краю, свесив ноги в пустоту, и улыбался, но глаза у него были пустые. Драко сел рядом, протянул ему сигарету. — Будешь скучать? — спросил Фэнг, принимая «Cabel». — За твоими дурацкими шутками? Ни капли. Они засмеялись. Потом была музыка. Кто-то включил Nirvana, и Драко невольно закивал в такт. Мелоди, к его удивлению, не протестовала. Она сидела чуть поодаль, обняв колени, и смотрела на закат. Драко вдруг понял, что хочет сыграть для нее. Не для всех — только для нее. — Эй, — он подошел к Мелоди и наклонился. — Поднимись наверх через час. — Наверх? — На крышу крыши. Там, где антенны. Мелоди посмотрела на него с недоверием, но кивнула. Он ждал ее, сидя на самом краю, гитара лежала рядом. Солнце уже почти село, небо стало розовым, как ее волосы. — Ты решил меня добить своей музыкой?— Мелоди подошла, осторожно переступая по ржавому железу. — Нет. Просто хотел сыграть. Он взял гитару, провел пальцами по струнам. Это была не Metallica, не панк, не рок. Это было что-то медленное, грустное, что он сочинил сам. Мелоди слушала, не перебивая. Когда он закончил, она сказала: — Красиво. Драко закурил. — Курить нельзя, — сказала Мелоди, но без привычной злости. — Я знаю. Они сидели молча, наблюдая, как последние лучи солнца тают в дымке. — Почему мы всегда спорили? — вдруг спросила Мелоди. Драко задумался. — Наверное, потому что мы слишком разные. — Или слишком одинаковые. Он посмотрел на нее и улыбнулся. — Может быть. Лето заканчивалось. Фэнг уходил. Музыка оставалась. И, кажется, теперь у них было что-то общее.