Услышанный

— Почему ты молчишь? — А какой в этом смысл? — голос парня был ровным, почти безжизненным. — Давай ты выйдешь ко мне. И мы поговорим с тобой, — протягивал он ему руку, не приближаясь. Голос был тихим, но твёрдым. — Знаешь… я всегда думал… — тяжело вздохнул, не глядя на него. — Хисын… А тебя как звать, «спаситель»? — Чонвон. О чём ты думал? — Просто… думал. Чонвон пытался казаться хладнокровным, но внутри всё кричало. Он не знал, как именно нужно себя вести, но точно понимал: в такие моменты нельзя оставлять человека одного. Он слышал, что тем, кто стоит на краю, не всегда нужны ответы. Им нужно быть услышанными. Поэтому он и не отходил. Поэтому и пытался заговорить. — Думал обо всём, — выдохнул Хисын. — Это... очень выматывает. Чонвон смотрел за каждым его движением. Он стоял наготове. Если Хисын сделает хоть шаг вперёд — он схватит его. — Ты напряжён, Чонвон. Расслабься, — вдруг сказал Хисын спокойно, почти насмешливо. Эти слова пробили Чонвона. Он вздрогнул. На секунду его лицо изменилось — как будто он сам был на грани. — Расслабиться? — он проговорил почти срываясь. — Ты собираешься… ты сам знаешь, что, а я… я даже боюсь это в слух произнести! Он уже не мог сдерживаться. — Я боюсь за тебя сильнее, чем ты сам! Хотя вижу тебя впервые! — закричал Чонвон, с таким отчаянием, словно надеялся этим криком пробить бетонную стену внутри Хисына. — Хах… так вот… Я слишком много думал. И понял, что с меня хватит. — Хватит?.. — Да. Хватит. Но... почему я сомневаюсь?.. Чонвон сделал шаг ближе, уже тише: — Может, потому что тебе это и не нужно? — его голос дрожал, но он продолжал — Потому что это не выход? Потому что всё, чего ты на самом деле хочешь... — Чонвон замолчал. — Ты хочешь перестать страдать, а не исчезнуть. — твердо и уверенно сказал парень, не вздрогнув. Хисын промолчал, смотрел вниз, в пустоту, будто хотел её почувствовать заранее. — Я просто хочу перестать... Он не закончил. Голос сорвался. Он поднял взгляд вверх, как будто искал разрешения у неба. — Перестать думать? — спросил Чонвон осторожно. — Но ведь именно это делает нас… живыми. Людьми. Особенными. Хисын закрыл глаза. — Давай ты всё же выйдешь ко мне. И расскажешь подробнее, какие это мысли, от которых ты… Ну, ты понял. Хисын замер, потом медленно шагнул назад и перелез через край. Ступил на крышу. Остался стоять. Спиной. — Я всегда чувствовал, что мне здесь не место. Как будто я сбой системы. Всё, что другим давалось легко — мне было адски трудно. Я не понимал, почему. А потом понял — из-за мыслей. — Что за мысли? — спросил Чонвон. — Они внутри. И они комментируют каждое моё действие. Критикуют. Сравнивают. Гнобят. Он говорил, будто выдавливал из себя гной: — Они сводили меня с ума. Я не мог просто заткнуть их. Не мог спрятаться. Не мог сбежать. Потому что это внутри. Как сбежать от того, чего ты не видишь — но что жрёт тебя изнутри? Он замолчал. — Я перестал чувствовать себя живым. Я будто бы умер… в этих мыслях. Чонвон глубоко вдохнул. Он не хотел жалости. Он просто слышал. Он положил руку Хисыну на плечо. Медленно, мягко. — Может… не надо бежать? — сказал он тихо. Хисын повернулся к нему, глаза были стеклянными и уставшими, но в них всё ещё была жизнь. — А если я не выдержу? — Тогда не держи всё один. — Чонвон смотрел прямо на него. — Ты не обязан всё тянуть в одиночку. — Но эти мысли… — голос Хисына задрожал. — Они критикуют каждый мой шаг… — Может, это просто твой способ защиты? Может, ты сам себя судишь первым — чтобы никто не успел осудить. А что если мир — не угроза… а шанс? Хисын отвёл взгляд. — Может, ты просто не с теми был. Не там. Не в той реальности, где тебя понимают. Чонвон обнял его крепче, не с силой, а с теплом. — Давай… ты дашь шанс жизни. И своим чувствам. Но не в одиночку? И Хисын разрыдался. Прямо в его плечо. По-настоящему. Впервые за долгое время кто-то не осуждал. А услышал. Почувствовал. Понял. Увидел. И с этого момента… что-то внутри него изменилось. И жизнь не стала прекрасной, но смотреть он будет на неё уже по другому. И как раньше тоже уже не будет