Алая формула

Иголка аккуратно вводится под кожу, на которой и без того полно едва заживших следов, заставляя Сонхва в очередной раз морщиться. Больничный кабинет освещался несколькими белыми лампами. Привычная боль появилась в области предплечья и продолжала нарастать, пока врач не извлёк иглу. Сделав все необходимые записи, Хонджун похлопал парня по плечу. – Можешь идти, если дела есть. – сказал Ким, освобождаясь от медицинского халата. Он аккуратно повесил одежду на вешалку в свой шкаф, а потом развернувшись добавил. – А если нет, то можешь немного подождать меня в коридоре и мы вместе поужинаем. Пак улыбнулся и кивнул в сторону коридора, собираясь провести там всего пару минут, а потом они вместе отправятся в какое-нибудь место, где обязательно вкусно поедят. Приёмы у Хонджуна давно перестали быть сугубо профессиональными. Почти каждый из них заканчивался где-то в кафе или ресторане, где друзья решали посидеть. Больница ночью была совсем другим местом. Длинные коридоры, освещенные тусклым светом аварийных ламп, пустые палаты с призрачным эхом шагов – все это создавало определенную готическую атмосферу. Сонхва какое-то время просто сидел на местах для ожидания, отвечая на сообщение в мессенджере, когда понял, что оставил в кабинете рюкзак. Парень уже собирался снова войти в помещение, когда услышал странный звук – что-то между вздохом облегчения и... рычанием? Рука замерла в воздухе. Любопытство пересилило благоразумие, и он осторожно приоткрыл дверь. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах – Хонджун стоял спиной к двери. В его руке была пробирка с тёмно-красной жидкостью, но это было не самое страшное. Нет. Хуже всего было то, как он пил её – с жадностью, с которой умирающий хватается за глоток воды. Сонхва невольно ахнул, и в тот же момент врач резко обернулся. Их взгляды встретились, и парень увидел то, чего не должен был видеть никогда: алые глаза, блестящие клыки и капли крови на бледных губах. "Вампир..." – пронеслось в голове Пака, но он не мог пошевелиться, не мог даже дышать. Ким замер, а его лицо исказилось от ужаса. – Сонхва... – его голос звучал хрипло, неестественно. Он резко вытер рот рукавом, но следы преступления уже нельзя было скрыть. – Я... я просто... – Хонджун сделал шаг назад, споткнулся о стул. В его движениях была паника дикого зверя, загнанного в угол. Пациет наконец нашёл в себе силы пошевелиться. Он сделал шаг вперёд. – Так вот почему ты всегда такой бледный, – сказал он, и его собственный голос звучал странно спокойно. Ким сжал кулаки, его ногти впились в ладони. –Ты должен уйти. – Почему? Ты что, собираешься меня съесть? – Сонхва не понимал, откуда в нём взялась эта храбрость. Может быть, потому что это был Хонджун – его доктор, его друг. Тот, кто годами лечил его, кто знал каждую его болячку. Тот, в кого он был тайно влюблен уже долгое время. – Не собираюсь. Но это же не значит, что так будет всегда. – Хонджун внезапно зашипел, его глаза вспыхнули ярче. – Я ведь не человек. – Он не договорил. Из коридора донеслись шаги ночной смены. Врач резко выпрямился, его черты снова стали человеческими, если не считать смертельной бледности. – Уходи, – прошептал он, – пожалуйста. Сонхва хотел возразить, хотел спросить миллион вопросов, но ноги сами понесли его к выходу. Последнее, что он увидел перед тем, как дверь закрылась – это выражение абсолютного отчаяния на лице Хонджуна. На следующий день доктор Ким не вышел на работу. И на следующий. И ещё неделю после этого. А Сонхва не мог выкинуть из головы тот образ – друга, пьющего кровь с таким отчаянием, будто это его последний глоток жизни. И самое странное – он не чувствовал страха. Только странную, щемящую боль в груди и решимость найти его. Независимо от того, кем – или чем – он был на самом деле. Больница без Хонджуна казалась Сонхва чужой. Первые три дня он просто ждал. Может быть, врач возьмет себя в руки и вернётся? Но с каждым днём слухи среди медперсонала становились всё тревожнее: «Доктор Ким не отвечает на звонки. Никто не знает, где он. Дирекция грозится увольнением за прогулы.» На пятый день Сонхва не выдержал. Он начал с кабинета Хонджуна. Всё было на месте – аккуратные стопки бумаг, компьютер, медицинские справочники. Только самого доктора не было. Сонхва осторожно провёл пальцем по столу – пыли не было. Значит, кто-то убирался здесь недавно. — Вы ищете доктора Кима? Сонхва вздрогнул. На пороге стояла медсестра из ночной смены. — Да. Вы не знаете, где он? Девушка нахмурилась. — Он ушёл в отпуск. По крайней мере, так сказали в администрации. — А его дом кто-нибудь проверял? — Не думаю... Сонхва стиснул зубы. «Значит, никто даже не попытался его найти.» – думал он, направляясь к дому друга. Адрес Хонджуна он знал – однажды заходил к нему за забытыми анализами. Подъезд был тихим, лифт не работал. Сонхва поднялся пешком на пятый этаж и замер перед дверью. Он стучал десять минут. Ни ответа, ни звука. — Хонджун! — он прижал ладонь к двери. — Я знаю, что ты там! Открой! Тишина. Сонхва опустился на ступеньки и достал телефон. Набрал номер Хонджуна в сотый раз. Опять – "Абонент временно недоступен". Но тут он заметил кое-что странно – почтовый ящик Кима был забит до отказа. Сонхва вытащил пачку писем. Все они были нераспечатанными. «Значит, он не выходил из дома как минимум неделю.» Сердце бешено заколотилось. – Чёрт! Он отошёл на шаг и с разбегу ударил плечом в дверь. Один раз. Два. На третий щеколда сломалась, и дверь распахнулась. Темнота. Запах затхлости. Ничего, что свидетельствовало бы о том, что в квартире кто-то жил. Ни одежды, ни документов, ни даже зубной щётки. Только пыль и голые стены. — Хонджун?! Ничего. Только эхо отражалось от стен, создавая хор голосов, зовущих друга. Сонхва уже собирался уходить, когда заметил на кухонном столе один-единственный предмет – пробирку с тёмной жидкостью. Искусственная кровь. Рядом – записка. «Если ты это читаешь... не ищи меня.» — Нет уж, дружок. Ты от меня не скроешься. –Сонхва сжал бумагу в кулаке. Он вернулся в больницу ночью, когда коридоры опустели. Лаборатория, где Хонджун синтезировал кровь, была заперта, но парень давно знал, где дежурная медсестра оставляет ключи. Внутри царил беспорядок – словно кто-то спешно собирал вещи. На столе лежали исписанные листы с формулами, пустые пробирки... И карта города с помеченным местом на окраине. Сонхва ухмыльнулся. — Нашёл тебя, вампир. Такси довезло его до старого района, где когда-то были фабрики, а теперь – только ветхие здания и бродячие собаки. Дом, отмеченный на карте, выглядел заброшенным: разбитые окна, облупившаяся краска. Но Сонхва заметил слабый свет в одном из окон на втором этаже. Заброшенный дом скрипел от каждого шага. Пак поднимался по обваливающейся лестнице, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь район. В воздухе витал запах пыли, сырости и... чего-то медного. Крови. Дверь в комнату на втором этаже была приоткрыта. Парень толкнул ее плечом. Тьма и только слабый лунный свет, пробивающийся через разбитое окно, выхватывал из мрака фигуру, сжавшуюся в углу. – Хонджун... Фигура дернулась. — Уйди. – Голос был едва слышным, хриплым, будто ржавые петли. Сонхва сделал шаг вперед. — Я не уйду. Он достал телефон, включил фонарик. Свет ударил в глаза, и Сонхва едва сдержал вскрик. Хонджун. Но не тот, которого он знал. Бледная, почти серая кожа, впалые щеки, синие прожилки под глазами. Его пальцы, обычно такие изящные и ухоженные, теперь напоминали когти – длинные, желтоватые ногти впились в собственные плечи. А глаза... Красные. Такие, какие обычно показывают в фильмах. Но у Кима - тусклые, подобно потухающим углям — Ты не должен видеть меня таким... — прошипел Хонджун, поднимаясь на локтях. Это ему давалось не так уж и легко. Сонхва опустился на колени перед ним. — Ты умираешь. — Кто же знал, что синтезируемая кровь перестанет работать... — вампир сжался, будто от удара, и едва слышно усмехнулся — Нужна живая... — Так возьми ее. – Пак протянул парню запястье, намекая, что не против того, что Ким вонзит клыки в его плоть. Но тот только резко поднял голову, отворачиваясь: — Нет! — Почему?! — Потому что если я начну... я не смогу остановиться! — он зарычал, и в этом звуке было что-то нечеловеческое. — Я выпью тебя до капли, Сонхва. Парень замер. Потом медленно улыбнулся. — Ну что ж... – Он наклонился ближе. — Давай проверим. – И прежде чем вампир успел отреагировать, Сонхва прикусил себе нижнюю губу. Кровь выступила алой каплей. Хонджун застыл. Его зрачки сузились в ниточки, ноздри затрепетали, улавливая запах. Все его тело напряглось, как у хищника перед прыжком. — Нет...— прошептал он, но это уже не было отказом. Это была мольба. Сонхва притянул его за воротник. — Пей. И прижал свои губы к его. Кровь перетекла между ними. Ким застонал – звук, полный отчаяния и наслаждения. Его руки впились в плечи Сонхва, но не чтобы оттолкнуть – чтобы притянуть ближе. Он целовал его, пил из него, вдыхал его. Парень чувствовал, как клыки скользят по его губам, но не ранят – Хонджун сдерживался, даже сейчас, даже в этом. Когда они наконец разорвали поцелуй, вампир дышал так, будто пробежал марафон. Его глаза постепенно тускнели, возвращаясь к привычному темному оттенку. — Идиот... — прошептал он, лоб касаясь лба Сонхва. — Я мог... — Но не сделал. – он улыбнулся. — Значит, ты сильнее, чем думаешь. — Ты... – Хонджун неловко отвёл взгляд. — Люблю тебя? Да. — ...Вампира. — Тебя. И когда Сонхва снова притянул его к себе, на этот раз без крови, без страха, Хонджун отпустил последние сомнения и просто целовал его в ответ.