Сильнее ненависти

Холод. Ужасный холод, пробирающий до костей, цепляющий всё живое, разрушающий изнутри. Мне отчаянно хотелось согреться, сбежать от себя, от своих удушающих мыслей, что градом сыпались на моё сломленное сознание. Я казалась себе сильной, я думала, что справлюсь, но каждый день жизнь показывала, что чем дальше я иду, тем короче мой путь. И он вот-вот должен был закончиться. - О чём задумалась? Рядом со мной на водительском сиденьи был он. Человек, чьё имя заставляло меня задерживать дыхание, а сердце без устали стучать в бешеном ритме. Он въелся в меня, словно паразит, отравляющий свою жертву, начиная с внутренностей. Вряд ли он обладал сочувствием или же какой-либо человечностью. А если у него всё это и было - то всё равно казалось бы неправдой. Одно имя, разбивающее меня на маленькие осколки разочарования. Одно имя, от которого хотелось сжаться до размеров маленькой точки на листе бумаги, чтобы не заметил. Имя, которое в то же самое время заставляло желать большего. И мне хотелось расствориться в этой неизвестности, отдаться ей, хотелось забыть это одно чёртово имя и не вспоминать его больше никогда. Не знать. Донхён. Я ненавижу тебя. - Джиюн? Ты меня слышишь?.. Он нервно стучал пальцами по рулю. Хотела бы я никогда тебя не слышать, не ощущать твой голос где-то внутри, в голове, не задаваться вопросами «кто ты такой» и «зачем всё это». Хотела бы я никогда не проникаться этими странными удушающими чувствами. - Я ни о чём не думаю. Соврала. Всё наше общение, казалось, было построено на лжи. За окном проплывали ночные улицы города, сменяя одну за другой. Фонари еле освещали наши лица, и мне бы хотелось, чтобы их не было, чтобы тьма окончательно поглотила нас двоих, поставив жирную точку во всей этой истории. - Обманываешь, - равнодушно сказал он, продолжая смотреть вперёд на дорогу, изредка бросая на меня короткий взгляд. - А вы? - я повернула голову в его сторону и пожалела об этом. Меня раздражало то, что он был хорош собой. Меня раздражали эти чёрные густые ресницы, эти глубокие красивые глаза, длинные волосы, что гармонично подчёркивали овал лица. Раздражали длинные худые пальцы, синяки под глазами, что делали его лицо ещё более глубоким и прекрасным. Я ненавидела его всей душой. - А что я? - Донхён ухмыльнулся, даже не взглянув на меня. - Обманываете? - Нет. - Я бы попросила быть честным со мной. - Ох, Джиюн, ты даже не знаешь, о чём просишь, - он устало выдохнул, переключая скорость передач. Мы ехали довольно быстро, но он вроде как контролировал ситуацию. Как и меня. - Знаю. Я всего лишь хочу Вашей искренности и откровенности по отношению ко мне, - я говорила это, не зная, насколько не обманывала его снова. Я боялась его. Я отчаянно стремилась к нему. Я хотела его. Я ненавидела его. Мне хотелось его уничтожить, и в то же время, я была уничтожена им. Спектр эмоций, взрывающий разум и отключающий сознание. Я запуталась настолько, насколько это вообще было возможно. - Поверь, если я проявлю к тебе настоящую откровенность и искренность, о которой ты так просишь, ты возненавидишь меня. Да ну? Серьёзно? - Почему? - Потому что это может быть опасным для тебя и ты будешь жалеть о своей просьбе, - Донхён напрягся, всё хуже фокусируясь на дороге. Несколько капель дождя устало ударились о лобовое стекло. Такое ощущение, будто всё происходящее последние несколько месяцев не было «опасным». - Я не пожалею. Я действительно этого хочу, - он добавил скорости, и я вжалась в сиденье, схватившись за подлокотник. Сердце вырывалось из груди, а дыхание стало мучительным. Адреналин растекался по венам, как и в каждый момент его присутствия рядом. - Зачем ты надела это вызывающее платье? - он сказал это громче, чем обычно, с какой-то злостью. Что-то в нём переменилось, как это бывало обычно. - Вы же сами мне его выбрали. В Эдем ведь нельзя иначе, - я съязвила, а он прибавил ещё скорости. - Ты действительно думаешь, что я хочу тебя туда везти? В этом? - он был раздражённым. Несколько прядей небрежно упали на его глаза, и я еле сдержала искушение протянуть руку и смахнуть их. - Не знаю, везёте же, - я знала, что этими фразами лишь подливаю масло в огонь. но мне было всё равно. Я надеялась хоть так вывести его на настоящие эмоции. Покажи себя, Донхён, откройся мне. Вдруг он рассмеялся. Машина ехала с такой скоростью, что мне стало по-настоящему страшно. Капли дождя всё чаще бились о стекло, превращаясь в настоящий ливень, смывающий всю грязь этого мира, если такое вообще было возможно. Он повернул голову в мою сторону, не сбавляя скорости, и как-то нежно посмотрел мне в глаза. Он что-то сдерживал, он от чего-то также отчаянно бежал. Но в то же время этот взгляд был пугающим и не обещал ничего хорошего. - Пожалуйста, мы ведь разобьёмся, - я, сама от себя не ожидая, схватила его за руку, что лежала на ручнике, как бы призывая очнуться, прийти в себя. Донхён тотчас притормозил и отбросил мою руку, словно обжёгся. Я неуверенно посмотрела на него. Он тяжело дышал и пытался прийти в себя. - Как же меня это всё достало, - он сказал это словно сам себе, сворачивая с главной улицы по неизвестному мне маршруту. Я не стала задавать вопросов. Спустя некоторое время густого, вязкого молчания, мы остановились. Осмотревшись, я поняла, что мы находимся в каком-то поле, где не было ни одного живого человека. Внутренне я напряглась. Чего ты хочешь? Зачем мы приехали сюда? Что происходит?.. - Не беспокойся, мы просто немного переждём ливень. Глаза болят, тяжело ехать, - он выключил машину и откинулся на сиденье, пытаясь хоть немного расслабиться. Я в это время пыталась собрать свои мысли в какую-то чёткую картинку, но ни черта не получалось! Как же меня это злило! Эти вечные недосказанности, его присутствие, моё желание. Я хотела просто выйти из машины и лечь на землю под холодный дождь. Я хотела остаться в нём или стать им. Что угодно, только не эти невыносимые чувства. Казалось, мне даже проще было бы сейчас находиться в Эдеме, чем сидеть рядом с ним. Вдруг Донхён достал из кармана пиджака пачку сигарет и закурил. Едкий дым забрался мне в лёгкие, отравляя меня. Он будто издевался надо мной. - Вы тоже курите? - Хах, тоже? Ты имеешь в виду, как и твои дружки? Или они что-то большее? - он медленно поднёс сигарету к губам и, затянувшись, выдохнул мне прямо в лицо, прищурив глаза. - Вы специально это делаете? - Что именно? - Выводите меня из себя. Каждым своим действием. Он улыбнулся. Чёрт возьми, улыбнулся! Как же хотелось стереть эту чёртову улыбку с его лица. - Я тебе небезразличен? - он издевался, в этом я была уже уверена. - В каком смысле? - Ну, человек не может вывести другого, если нет чувств. - Да, вы угадали. Я испытываю к вам кое-что. - И что же? - я задержала дыхание, решаясь сказать. Понимала, что пути к отступлению не будет, всё может разрушиться, но когда очень долго ходишь по лезвию ножа - не удивительно однажды порезаться и истечь кровью. Я была готова к этому. - Ненависть. Я ожидала чего угодно, какой угодно реакции, но не улыбки вперемешку с радостным смехом. Он посмотрел прямо перед собой, продолжая курить. - Ты порадовала меня, Джиюн. - Порадовала? Тем, что сказала, что ненавижу вас? - Ненависть - достаточно сильное чувство. Даже сильнее, чем любовь. Значит, я всё делаю правильно. - Правильно?! В чём же ваша цель? Чего вы хотите добиться от меня? Вы же видите, я на грани.. - Я тоже на грани, - Донхён посмотрел мне прямо в глаза, потушив сигарету. Мне даже показалось, словно он приблизился ко мне. - Если бы ты знала, как мне сложно сдерживаться, ты бы не продолжала меня провоцировать. - Я не провоцирую. Я просто.. - я не успела договорить. - Хочешь, чтобы я был честным с тобой? - Да. - До конца и как есть? - Да. - И всё? - И чтобы вы перестали наконец сдерживаться. - Как пожелаешь. Донхён резко притянул меня к себе и накрыл мои губы своими, стирая все грани и все выстроенные преграды между нами. Это сложно было назвать поцелуем. Мы буквально сгорали в этой близости, мы пили друг друга, мы хотели добраться до естества и забрать его себе. Язык Донхёна жадно вбивался в мой рот, руки исследовали моё тело, и оно в свою очередь рьяно отзывалось на каждое прикосновение, на каждое касание. Я хотела сделать вдох, но он не позволял. Он забирал моё дыхание, упиваясь им. Одним движением он откинул своё сиденье назад и усадил меня на себя. Я чувствовала его грубое желание, однако моё было не меньше. Донхён с отчаянной тоской сжимал мои бёдра, грудь, вжимал пальцы в талию. Он словно хотел вобрать меня в себя, чтобы мы стали единым целым. Мы задыхались, мы сгорали в этой страсти, и все недосказанности и бесконечная ложь в моменте стали настолько безразличны, что мне хотелось рассмеяться до боли в груди. Я обхватила его лицо руками, зарывалась в его волосы. Он постепенно начал срывать с меня одежду, покрывая мою шею влажными поцелуями. - Я ненавижу это платье. - А я ненавижу тебя, - тихо прошептала я. - Это взаимно, Джиюн. И после этого мы снова слились в поцелуе, что не щадил нас обоих. Мы были теми, кто никогда бы не сказал друг другу «я люблю тебя». Для нас эти слова были слабее ненависти. Только жгучая ненависть могла объяснить то, что происходило между нами, и нас это устраивало. Раздевшись, я потёрлась своими бёдрами о его член. Я настолько сильно хотела его, что мне было абсолютно плевать на все формальности, на то, как это выглядит со стороны. Одним резким движением Донхён вошёл в меня, и я взвизгнула от боли, которая в мгновение превратилась в блаженное удовольствие. Меня словно пробрало электрическим зарядом по всему телу. Я начала двигаться вверх вниз, а он, удерживая меня за бёдра, вбивался что есть сил, забирая меня всю без остатка. Я кричала его имя, я кричала о своей ненависти к нему, а он сладко улыбался и как будто был наконец счастлив. Он с упоением всматривался в моё лицо, разглядывал грудь, оставлял следы. Он схватил меня рукой за шею, а другой закрыл рот, забирая возможность сделать вдох. - Вот что бывает.. - его дыхание было до невозможности сбитым, а голос хрипел, - когда хочешь искренности. Дождь оглушал, воздух в машине закончился, сиденья были влажными. Я почувствовала, что уже на грани, и буквально через пару мгновений моё тело забилось в долгожданном удовольствии, разливающемся по венам. Донхён тоже был близок, и сделав пару резких движений, хрипло прошептал моё имя, отдавшись наслаждению. Я всё ещё была на нём, мы тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза. Мне казалось, что после того, что произошло только что, все недомолвки должны были исчезнуть, вскрыться. Я искала в его глазах правду, я пыталась пробиться сквозь стены, но... Он лишь ухмыльнулся. Следом убрал несколько прядей с моего лица, оставил поцелуй на тыльной стороне руки, словно благодарил меня за что-то. А я ждала. Смотрела на него и ждала, когда он наконец признается, откроется мне и скажет всё, как есть. Неужели я не заслуживаю на правду?! - Джиюн, дождь закончился. - И что? - Нам пора. В груди я почувствовала жжение от ещё большей ненависти, что возросла во мне с невероятной силой. Я моментально перелезла назад на пассажирское сиденье и начала одеваться, мысленно проклиная этого человека. - Платье порвалось. - Рад слышать. Куплю тебе новое, - его голос снова был абсолютно безразличным, словно ничего не произошло. Я не выдержала. - Вы издеваетесь надо мной? - Почему? - он закончил одеваться и снова смотрел перед собой, прогревая прогретую нами машину. - Серьёзно? Вы задаёте этот вопрос после всего, что только что было? - А что только что было, Джиюн? - он сделал короткую паузу. - Ты ведь сама захотела моей искренности, просила не сдерживаться, а теперь в чём-то обвиняешь? - Я.. - Я предупреждал тебя, но ты выбрала не останавливаться, - он завёл машину, медленно выезжая обратно на дорогу в город. Донхён мастерски менял свои маски, каждый раз надевая ту, что ему более выгодна. - Чёрт.. - у меня закончились силы с ним бороться. - Да, у всех выборов есть свои последствия. - И каковы же последствия для вас? - я с вызовом посмотрела на него. Внутри было дикое желание разорвать его, накричать, сорвать эту лживую маску. - Это то, чего я не пожелал бы тебе узнать. Купив по дороге новое платье, мы подъехали к Эдему. Он припарковал машину и впервые посмотрел на меня.. он сделал это как-то осознанно, с каким-то.. сожалением? Я потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, как вдруг он сказал: - Это платье идёт тебе намного больше. - Какая разница, в чём унижаться. - Запомни, Джиюн: человека невозможно унизить, если он сам этого не позволит. - Что-нибудь ещё? - я закипала. Меня изрядно вымотал этот вечер, а я ещё даже не ступила на порог Эдема. - Да. Пообещай, что твоя ненависть ко мне будет расти с каждым днём всё сильнее. - Обещаю, - я искусственно улыбнулась и вышла из машины, громко хлопнув дверью. Я не знала, как моя ненависть к нему может быть ещё сильнее, но одно знала точно: мне всегда будет мало. Его и её.