Крыши.

Солнце освещало пологую крышу невысокого дома, как, впрочем, и все здесь. Где-то внизу плескалось море, ударяясь о крутой берег, из которого то и дело вылетели юркие береговые ласточки. Каждую из них Бруно провожал взглядом, подставив лицо лучам заходящего солнца. Он уже полчаса сидел на этой крыше, смотря в небо и слушая тишину окраины города и шум морских волн. Он действительно любил такую атмосферу, даже сильнее шума ресторанов и многолюдных площадей. Что-то было в ней такое умиротворяющее, вызывающее тишину в голове и пустоту в мыслях. Крыша прогрелась от долгого солнечного дня, что было не удивительно, ведь Италия – жаркая страна. Он откинулся на руки, которые тут же слегка обожгло, прикрывая глаза и расслабляясь. Где-то сзади послышались несколько робкие шаги, их обладатель явно старался не мешать. – Не стой там, Леоне. – Буччеллати открыл глаза, смотря в розоватое небо. Его голос был спокойным, размеренным, как и всегда. Мужчина, все это время стоявщий сзади, наконец сел рядом с ним, внимательно рассматривая чужой профиль. – Уже и по шагам узнаешь? – Он хмыкнул, поднимая колени к груди и обнимая их. Его длинные волосы растрепались и чуть поблескивали на свету. На губах была неизменная фиолетовая помада, которая, как считал Бруно, несказанно ему шла. – Всегда. – Он усмехнулся и искоса глянул на Аббаккио, кокетливо ему подмигнув, чужие скулы сразу же порозовели, что было не так заметно под лучами закатного солнца. Мужчина сразу же отвернулся и тряхнул головой, прикрывая лицо волосами. Бруно усмехнулся на столь милый жест и протянул руку, аккуратно убирая чужие серебристые волосы за ухо, снова открывая себе вид. Такого – нежного и чувственного Леоне он любил всем сердцем, хотя, справедливости ради, грубую версию мужчины он любил не меньше. Аббаккио искоса глянул на него, щурясь от ярких лучей. – Что? – Вопрос прозвучал весьма грубо, но Буччеллати лишь усмехнулся на это, наслаждаясь чужим низким глубоким голосом. – Почему ты так на меня смотришь?... Бруно тепло ему улыбнулся и подался вперёд, нежно припадая своим губами к чужим, не беспокоясь о яркой помада и сухости собственных губ. Леоне глупо хлопнул ресницами, широко раскрыв глаза. Но шок быстро сошёл на "нет",и он ответил на столь трепетный поцелуй, углубляя его. Целоваться на крыше под лучами закатного солнца — невероятно романтично, словно сцена из какого-то графического романа, в котором они неосознанно стали главным героями. Отстранившись, Бруно тихо выдохнул, смотря в золотые глаза напротив, несколько окосевшие, как от бутылки вина. – У тебя помада смазалась. – Он первый нарушил затянувшуюся тишину, хмыкнув. Аббаккио на это аналогично хмыкнул, улыбаясь уголками губ. – Ага, на твои губы. – Бруно на это рассмеялся и отвернулся, смотря на уже темнеющее небо. Леоне смотрел на него как на божество, словно его мир сузился до этой крыши, а Буччеллати стал его центром. – Не смотри на меня так. – Бруно зыркнул на него,без злобы, с тёплой улыбкой. – Это ужасно смущает. Он чуть придвинулся к мужчине и положил голову тому на плечо, вызывая табун мурашек на спине Аббаккио. Но тот лишь прикрыл глаза, наслаждаясь моментом близости.