Вопросы

Всегда, сколько себя помнил, Илья мог найти ответы на все вопросы. В детстве — почему небо синее и свитер колючий, в школе – почему математика лженаука и одноклассники вредные, в университете – почему автомат ему в этом семестре не светит и почему первая любовь занимает все мысли, из-за чего и сессия перестаёт пугать. Ответы не всегда приходили сами собой: иногда стоило перешерстить с десяток страниц учебника или страничек на яндексе, иногда с десяток часов подумать, иногда с десяток струн дёрнуть в душе, чтобы наконец прийти к разгадке вопроса. Но в данный момент это всё помогало не больше, чем крепкий чай на голодный желудок: не вывернет, и то хорошо. Сейчас Илья, как ни старался, не мог найти ответ на вопрос, почему он не спал всю ночь, наспех собрал вещи и документы, отменил запланированную встречу с потенциальным коллегой и сорвался куда глаза глядят. Почему в последнее время серым вокруг казался не только город, но и экран телефона, и стены квартиры, и люди вокруг. Почему выворачивало от еды, почему тяжело спалось без снотворных. Почему окружающий его мир, интересная работа, близкие люди рядом душили, почему эта хватка каждый раз грозила пережать и сломить ряд шейных позвонков. Вопросов, не имеющих ответов, закралось в его жизнь критическое количество. Вещей у Ильи с собой было немного. Всё, что можно было захватить на край света, поместилось в один рюкзак. Любимый шарф, к огромному сожалению не влезший, Ларионов в спешке намотал на шею, что ни капли не смущало: влажный холодный воздух Санкт-Петербурга не щадил даже в летние месяцы, когда, казалось бы, не щадит никого жара. Ну а мужчина в шарфе под палящим солнцем для северной столицы – всё-таки привычное дело. Только вот задерживаться в этой северной столице Илья более не планировал. Утренняя свежесть отрезвляла, отсутствие машин на улицах радовало, прогноз погоды, пророчивший дождь, нагло врал. И всё складывалось как нельзя лучше. Кажется, сама судьба в пять-тридцать утра выпроваживала Илью из Санкт-Петербурга. * * * Москва никогда не спит. Особенно в полдень. Особенно под тридцатиградусной жарой и тоннами раскалённого асфальта. Почти Ад. Илья верил, что в Аду холодно. Машина с кондиционером спасала от жары. Прилично нервировала вставшая на проспекте пробка. Илья мысленно проклинал ту минуту, когда принял решение не объезжать Москву, а проехать через город. Но, в конце концов, утомившийся за семь часов пути не выспавшийся организм требовал передышки, а Подмосковье для Ларионова было тем ещё тёмным лесом по сравнению со столицей. Идей о том, в каком направлении ехать после Москвы, не было. Да и планировать это Илье не хотелось. Решив про себя, что на выезде даже не будет смотреть на указатели, Ларионов сонно прикрыл глаза, отсчитывая в мыслях двадцать секунд, горящие на светофоре до включения зелёного. Лженаука вновь подвела, когда сзади засигналила синяя Ауди, заставляя Илью быстро прийти в чувства и отпустить ногу с тормоза. За окнами замелькали разноцветные улицы, хаотично сменяя друг друга. На удивление, пробки постепенно рассосались, уступая место шестидесяти километрам в час. Илья не был в Москве с Нового года. С тех пор в этом вечно живом городе ничего не изменилось. Как и в жизни Ларионова. Только вот отчего-то не возникало мыслей, почему столь легко оказалось променять спокойствие и стабильность на неизвестность. Все рабочие проекты завершены, друзья в заботах не вспомнят ещё пару недель, любимая женщина...поймёт. Жизнь с иголочки кого-то доводит до игл. Илья дошёл пока только до Москвы. Громкий сигнал ударил по и без того звенящей голове, заставляя прекратить самокопания и схватиться за руль. Вылетевшая слева на красный свет машина резко вывернулась, заставляя Илью ударить по тормозам. * * * – Ждать придётся недели две, а то и больше. Слова механика прозвучали для Ильи, как могло бы звучать оглашение приговора на пожизненное заключение. Даже в вечно живой и всемогущей Москве найти решётку и бампер на ставшей редкостью в условиях санкций иномарку оказалось проблемой. Проследив за пожавшим плечами мужиком, Ларионов шумно выдохнул, кивая. Петербург отравлял несколько лет, но отпустил с лёгкостью. Что же сейчас нужно от него Москве? Оформление документов много времени не заняло. Прихватив рюкзак и бумаги из бардачка, Илья передал ключи механику и вышел из автосервиса, оглядываясь. У скамьи с сигаретой в руках маячила нужная ему фигура. Водителя вылетевшей из неоткуда машины звали Владом. Избежать столкновения не удалось, только вот почему-то виновник аварии отделался царапинами на крыле, а Илье прилетело на всю морду. Несмотря на то, что злорадствие всегда воспринималось чуть ли не грехом, хотелось радоваться, что страховка у Влада теперь явно возрастёт в цене плюсом к расходам на восстановление чужой машины и ограды, в которую влетел Ларионов не по своей вине. Удивительно, что нарушитель даже не был пьяным, ни от кого не бежал и с порядком дорожного движения в Москве был прилично знаком. В голову не лезли адекватные объяснения и возможные обстоятельства, из-за которых пришлось такое за рулём вытворять. Не то чтобы во время разборок у Ильи была возможность поразмышлять над личностью незнакомца, но менталиста из человека просто так не вытащишь. Надо сказать, что производить впечатление Влад умел. Даже уставшему и огорченному ему харизмы было не занимать. Только вот вымотанный Ларионов хуже голодного волка в тайге: природная сговорчивость не спасла нарушителя от вызова гибддшников. И нарушитель, кажется, на это сначала обиделся, отчего Илье хотелось лишь закатить глаза и громко фыркнуть. Но сейчас сил хватило лишь на то, чтобы подойти ближе и опуститься на скамейку, возле которой курил Влад. Мало-мальски намеченные планы канули в лету. Когда бежишь к неизвестности, бойся, что она раскроет объятья. Что делать сейчас, Илья не понимал от слова "совсем". – Оформился? Сил посмотреть на Влада тоже не было. Прислонившись спиной к ближайшей вертикальной поверхности, Илья слабо кивнул, промычав что-то с интонацией согласия. Хотелось спать. А желудок впервые за несколько дней предательски заучрал, напоминая о своём существовании. Ларионов постарался не думать о том, как он сейчас выглядит. Вероятно, живым на троечку. — Местный хоть? Голос Влада звучал спокойно, в какой-то степени дружелюбно. С одной стороны, виноват в аварии явно он, но с другой, Илья вдруг почувствовал какой-то укол совести за то, что довёл всё до оформления дтп через инспектора. Оставалось успокаивать себя тем, что это необходимая воспитательная мера для незнакомца: в следующий раз так лихачить не будет. Кто-то может серьёзно пострадать от его "фокусов", не всем везёт так, как им сегодня. Хотя везением это Ларионов и не назвал бы, но привык придерживаться мысли "жив, и ладно". Абсолютно дурацкая установка. – Нет, из Питера ехал. Отвечая, Илья заставил себя поднять глаза на незнакомца. Тёмные омуты взглянули в ответ. Парень был сильно моложе, но лёгкие морщинки, выдаваемые прищуром на солнце, накладывали на молодость отпечаток пройденного. Говор выдавал в нём происхождение из ближнего зарубежья. Губы были поджаты на нервах, густые темные брови нахмурены, на щеке виднелась пара упавших ресниц. Ларионов подумал о том, что Влад мог бы загадать желание. Но не все верят в детские приметы, отчего догадку было принято решение не озвучивать. — И надолхо ты? — Планировал проездом. Лёгкий смешок со стороны Влада подтвердил в сознании Ильи комичность ситуации: побить в аварии машину мужика, который в городе, вообще-то, проездом — крайне забавно. И ведёт к крайне неудобной ситуации. — А далехо ехать планировал? Может подкину, коль по пути? Захотелось смеяться. Как объяснить человеку, что у него нет ни плана, ни временных рамок, ни пункта назначения? Что бесцельные будни перетекли в бесцельный путь? А теперь и в бесцельное ожидание в чужом городе. — Я не знаю. — В плане? Илья дёрнул губой в улыбке с удивлённого взгляда Влада, который даже отвлёкся от поднесенной к губам сигареты, внимательно смотря на незнакомца. — Ну вот так. Просто ехал куда глаза глядят, — шумно выдохнув, Ларионов поставил локти на колени, подпирая упавший на руки подбородок. Вероятно, его усталый взгляд снизу вверх на Влада выглядел довольно щенячье. — И шо делать будешь? Пожав плечами, Илья отвёл взгляд в сторону. Ему бы тоже хотелось получить ответ на этот вопрос. Жаль, что сейчас даже самокопание не поможет в поисках. Он всю жизнь делал так, как правильно. А когда вдруг пропал смысл, испарилась не существовавшая никогда инструкция и сердце вместе с разумом играли в молчанку, Илья впервые в жизни понял, что ответа может просто не найти. И чувство это, признаться, было несколько стыдным, но больше — пугающим. * * * Влад оказался приятным собеседником. И, вероятно, хорошим отцом, если у него были дети. По крайней мере, Илье так подумалось, потому что под монолог о машине и московских ахуевших водителях Ларионов быстро уснул на переднем пассажирском. Если не брать в расчёт накопившуюся усталость, можно сделать вывод, что усыплять людей у Влада получается на ура. Илья сам не понял, как и почему он вообще подписался ехать дальше с Череватым — такая была фамилия у Влада. Тем более, что его стиль езды безопасностью явно не отличался. Как и идея садиться в машину к практически незнакомому парню и засыпать через десять минут. В процессе погружения в сон Илье подумалось, что Влад специально в него влетел, чтобы потом оговорить, увезти в лес и разобрать на органы, но Ларионов лишь тихо усмехнулся себе под нос, дёрнув губой: ну хотя бы для его тела путешествие будет не бесцельным. * * * Чувство времени покинуло Илью вместе с чувством вины, чувством безысходности, чувством равнодушия и, надо признать, чувством усталости. Ларионов приоткрыл глаза, несколько минут безучастно смотря в одну точку. Приевшаяся тишина в голове, на удивление, стала заполняться, сознание подкидывало Илье мысли одну за другой, причём львиная доля из них касалась его неожиданного попутчика. К слову о нём, пробуждение не укрылось и от Череватого, чей взгляд на себе Илья ощущал сейчас очень явно. — Проснулся, спящая красавица. Смешок слева заставил дёрнуть губы в подобии улыбки, меняя положение тела и морщаясь из-за ноющих от неожиданного движения затекших конечностей. — Прости, утомился, вот и вырубило. Сколько я спал? — посмотрев на Влада, поинтересовался Илья, отправляя шарф, перегревающий на жаре шею, на заданий ряд к рюкзаку. — Я не засекал. Но нам с часок езды до Воронежа. Учитывая пробки на выезде, думаю, часов шесть продрых. Вспомнить, когда в последний раз Илья спал шесть часов без пробуждений, кошмаров и таблеток, было трудно. Поэтому гадать он не решился. Куда интереснее был вопрос, в каком направлении они держат путь, если скоро должны быть в Воронеже. — Куда мы едем? — На мою Родину. Малую. — И откуда ты? Вариантов у Ильи изначально было немного, но жизнь иногда бывает непредсказуемой. Например, как сейчас. Скажи кто Ларионову пару месяцев назад, что он будет ехать через Воронеж куда-то с мужиком, из-за которого попал в аварию, он бы не поверил. Но сейчас с каждой секундой эта ситуация всё меньше и меньше смущала. — Луганск. — И нестрашно ехать сейчас? — Я чую, шо рано мне ещё на тот свет. А ты ось подумай, нужно оно тебе или нет. "Куда глаза глядят", кажеш? Твои точно пока не туда смотрят. — Обнадёживает, — тихо усмехнувшись, Илья перевёл взгляд на дорогу. — И откуда ты знаешь это? — Кажу ж тебе: чую. Вопросов более не последовало. Рассматривать Влада оказалось куда более увлекательным занятием, чем смотреть на дорогу. Во-первых, с его стилем езды Илья рисковал раньше времени из-за сердечного приступа отправиться туда, куда его глаза пока не глядят, во-вторых, Череватый оказался интересным объектом для наблюдения. Шесть часов назад замыленное уставшее сознание не нашло в этом парне ничего выделяющегося, но сейчас глаза почему-то цеплялись за каждую черту. Короткие тёмные волосы в свете рыжеватого закатного солнца приобрели какой-то карамельный оттенок, широкие плечи были расслаблены, как и красивые руки, лениво вращающие руль во время очередного обгона. Лишь глаза выдавали его сосредоточенность, только вот пляшущие в них чёртики не укрылись от чужого взора. Было в этом парне что-то неестественное, но тянущее. На вопрос, что именно, Илья пока не мог дать себе ответ, но точно знал: такие люди просто так в жизни не попадаются. * * * — Был когда-то здесь? — Нет. Впервые, — Илья потянулся, разминая затекшие конечности. В последний раз они ели в Москве часов восемь назад, и наличие аппетита сейчас для любого нормального человека не казалось бы чем-то необычным. За недолгое время их знакомства Ларионов Влада нормальным назвать мог с трудом, но Череватый последний час ворчал на урчащий живот, будто напоминая Илье, что он живой человек, а не посланник Сатаны. Хотя, кто знает, какие там в Аду отношения с гастрономией. — А я ось бывал иногда. Проездом. Влад щелкнул ключами, закрывая машину и направившись к магазинчику. Единогласно было принято решение сначала добыть пропитание самим, а затем заправить машину. По крайней мере, стоило хотя бы перехватить кофе с батончиком, так как поиски нормальной еды всегда могут затянуться на неопределённый срок. Через пять минут уже вполне довольный жизнью Череватый прислонился бедрами к заборчику, одним укусом уничтожая почти половину шоколадки. Илью данная картина почему-то заставила улыбнуться. Выражение лица Влада впервые за день было настолько умиротворенным. Видно, глюкозка в голову ударила вовремя. Ну а что ещё человеку для счастья надо? По крайней мере, когда он стоит голодный и уставший на заправке посреди пути. — Тебе нужно передохнуть, — решая не отставать, Илья, помогая себе зубами, вскрыл упаковку батончика. — Столько времени за рулём. — Ещё пару часов протяну. Как раз до темна. А там посплю. Самоуверенность Влада вселяла надежду. Параллельно ей рождался вопрос о том, где он собрался останавливаться на ночлег. — И где ты хочешь спать? — В машине, Илюшка. Смешок и неожиданное обращение заставили поднять крайне удивлённые глаза. И надо признать, что Ларионова такая форма собственного имени в исполнении малознакомого парня почему-то лишь позабавила. Может, дело именно в том, что этим малознакомым парнем был Влад. А может, Илью просто цепляло всё неидеальное, нетактичное, из ряда вон выбивающееся. В его мире, который Ларионов выстроил вокруг себя за последние лет десять, никто спустя несколько часов знакомства не обратился бы к нему так, а для Череватого это было на раз-два, да и звучало так буднично, будто знакомы они уже лет тридцать. Хотя, вряд ли Влад достиг этого возраста. — В машине, но где? В лесу? — идея ночевать в каком-то хуево-кукево Илью не радовала абсолютно. Однако его мнения здесь, очевидно, никто не спрашивал. — Ну да. Найдем якое-нибудь спокойное место у реки, там и заночуем. На Дону. — А ты уверен, что это безопасно? Да и местность ведь незнакомая. — А за жизнь свою всё-таки беспокоисся, — Череватый усмехнулся, сделав глоток и облизнув губы. — Да безопасно, яким заразам мы в лесу нужны, ты шо. Идея всё ещё казалась откровенно хуевой, но что-то подбивало довериться Владу и его чутью. Илье оставалось успокаивать себя тем, что у реки действительно может быть красиво. В конце концов, романтика. Почти как в студенческие времена. — Ну мало ли каким. Причём, ты учти, что твои почки дороже моих будут, — с юмором у Ильи ладилось через раз, но Череватый шутку, судя по ухмылке, оценил. В конце концов, вопрос о его возрасте в голове Ларионова всё ещё оставался открытым. — Кстати, а сколько тебе? — Без году тридцать. — Я примерно так и думал. Ну хоть в чём-то Влад предсказуем. Хотя, если признаться, Илья думал, что он моложе. Но у этого поколения вроде такая черта: не поймёшь, человеку перед тобой тридцать или пятнадцать. — А тебе, Илюшка? — Сорок два. Будет. — Ну нихуя себе, Илья Батькович! Перемена в обращении и кашлянувший от неловкости Череватый заставили негромко засмеяться. Ларионов всегда знал, что хорошо сохранился, но удивлять людей своим возрастом годами не выходило из его личной моды. — "Илюшка" мне нравилось больше. — Учту, Илюшка. * * * — Почему ты предложил ехать с тобой? Вдруг я маньяк или аферист какой-нибудь. — А я тохда балерина. Илья улыбнулся, наблюдая за допивающим чай Владом. Даже сытым Череватый не терял своих подколок. Но сейчас хотя бы не дулся. Поспорить они успели, пока решали, где поесть. Между этим Ларионов пытался донести до попутчика философию своего вегетарианства и закатывал глаза, когда Влад отпускал смешки. Однако застревать в Воронеже ни одному из них не хотелось, оттого пришлось быстро идти на компромисс. — Вижу я, Илюшка, шо ты нормальный, а по городам шатаися, потому шо в жизни потерялся. Илья улыбнулся, опуская взгляд в свою чашку. Влад говорил правду. Хоть Ларионов её и не скрывал, но было ощущение, будто его странный попутчик видит его насквозь. Только ни слова Череватого, ни его поведение почему-то больше не настораживали. Может, просто подкупала его искренность, а может, шестое чувство подсказывало, что никакой угрозы от него нет. И почему-то впервые в жизни Илье почти не хотелось больше задавать никаких вопросов. — Приятный город. Довольно уютный. — Такой же, як и все, Илюшк. — А ты во всех будто был. — Не во всех, но мнохо где. Оттого и кажу, шо видел. — А в Алтайском крае был? — поинтересовался Илья, поднимая глаза с чашки на собеседника. — На Родине твоей не был. Но, думаю, и туда занесёт кохда-то. * * * Темнело в лесу красиво. Верхушки деревьев утопали в сумерках, звёзды плавали отражениями в бегущей воде, костёр приятно потрескивал где-то сбоку. Влад ушёл спать с пару часов назад, закрывшись в машине и настояв, чтобы Илья, если что, будил его стуком в стекло. Илья возражать не стал, лишь пытаясь в голове представить, какое обстоятельство должно его к этому побудить. Ну, разве что, медведь. Час пути до леса оказался крайне увлекательным во многом благодаря Череватовской разговорчивости. Из его рассказов Илья узнал, что Влад чернокнижник, помогает людям, по кладбищам ночами ходит. Только вновь почему-то никаких лишних вопросов эти откровения не вызвали. Подумаешь, работает человек с бесами. Нет ни единой причины не ночевать с ним в лесу наедине. Илья поправил на плечах дорожный плед, любезно предоставленный Владом с фразой "шоб не замёрз", и опустился на бревно, с трудом ловя равновесие и ложась набок. Спать совершенно не хотелось. Вероятно, виной тому были шесть часов сна в пути. Ну или приличная доза кофе за вечер. Ларионов улыбнулся мысли: завтра можно будет пошутить, что он сторожил Череватовские сновидения. Хотя, справедливости ради, такой себе из него ангел-хранитель. Несмотря на отсутствие сонливости, день прилично его утомил в любом случае. Начиная с бессоной ночи и непростой дороги в Москву, продолжая аварией и заканчивая перепалками с Владом и ночёвкой в хуево-кукуево посреди леса. Взгляд Ильи блуждал по звёздам, раскинувшимся над макушками деревьев. Художником Ларионов никогда не был, но чувство прекрасного подстерегло и схватило за грудки ещё в раннем детстве, отчего в собрании любых нескольких звёзд он видел сейчас незамысловатую фигуру, а воображение добавляло ей деталей, являя полноценный образ. Взгляд зацепился за несколько звезд, собирающихся в подобие мордочки какого-то животного. То ли лисы, то ли собаки — Илья разобрать не смог. Дорисовать в сознании хотелось собаку, но образ всё больше смахивал на лису. — Спишь шо ли? Голос Влада и тихий звук хлопнувшей двери заставили Ларионова нервно обернуться, вскочить и сесть. Он совершенно не слышал, как парень вылез. — Ты коли спать хочешь, Илюшка, иди в машину. Беспокойство на грани с нежностью мелькнуло в чужом голосе, заставляя про себя улыбнуться. Внешне Ларионов лишь покачал головой, внимательным взглядом своих больших глаз наблюдая за Череватым, обошедшим костёр и опустившимся рядом на бревно. — Не хочу. Просто прилёг. А ты чего проснулся? — Да бывает, — Влад махнул рукой, достав из кармана зажигалку и пачку, а из неё сигарету. — Да и покурю хоть. Илья кивнул, переводя взгляд на костёр. Тот за пару часов ослаб: средь камней сейчас маячил лишь небольшой язычок, угольки по краям уже тлели. — А кто у тебя на Родине? — Мама, родня. Отец. Последнее слово Влад практически выплюнул. Илья не видел, но был уверен, что Череватый нахмурился. Не то чтобы проблемы с отцами были чем-то необычным в их мире, но для многих детей беды в семье — это личная, часто очень глубокая боль, свербящее сердечко в десять и сердце в тридцать. — К ним едешь? — И да, и нет. Вряд ли подобные вопросы Влада сейчас радовали. Тем более, что Илья, кажется, начинал лезть туда, куда через сутки знакомства обычно не лезут. Оставалось ограничиться кивком, чтобы не нарваться на чужой гнев и не наводить человека на нежелательные воспоминания. — А у тебя в Питере есть кто, шоб волновались? — Друзья, жена, — Илья неловко пожал плечами, находя на земле ветку. Неловкость свою хотелось куда-то деть, оттого Ларионов принялся сосредоточенно ворочить угольки в костре, будто бы от этих действий огонь сейчас разгорится ярче. Влад не давал залезть себе в душу, а вот Илья был близок к тому, чтобы распахнуть её перед незнакомцем. — А с женой шо, негладко? — Да нет, мы счастливы, любим друг друга, — и вроде бы Илья сейчас не врал, у них действительно были почти образцовые отношения, но отчего-то захотелось прикусить язык. Было ощущение, что Влад видит его насквозь, до самых-самых потайных уголков души, и что он наперёд знает причину того, почему Илья, когда сбежал, сбежал и от своей женщины в том числе. Нет, ну и кто из них менталист? — Если бы то было так, як ты говоришь, ты бы тут не сидел. В любимых людях забываются, а не приравнивают их к прочим неприятностям жизни, убегая. Череватый действительно лез в душу, выворачивая её с самой неприятной для Ильи стороны. Только вот закрываться не хотелось. У него и так было к себе слишком много вопросов. А разбираться в этом в одиночку было страшно. — Может, ты и прав. Поворачивать голову и встречаться глазами с Владом было ошибкой. Тёмные омуты действительно смотрели прямо в душу, кажется, затягивая её, окутывая и не давая шанса на спасение. Либо в чернокнижнике действительно было что-то настолько потустороннее, либо у Ильи уже конкретно ехала крыша. * * * Разговоры у костра затянулись на пару лишних часов и лишнюю пару сигарет. И если Илье, как пассажиру, было глубоко фиолетово, то Влад явно предпочёл выспаться, а не зевать за рулём и от сонливости плестись по трассе под девяносто. Из леса они выехали, когда солнце уже было высоко. Оживленность трассы подтверждалась оживленностью заправки. Фуры и легковушки сменяли друг друга у колонок при любой удобной возможности, а водители стайкой крутились вокруг. Илья бы никогда не подумал, что будет стоять в длиннющей очереди за кофе на заправке. Но жизнь на пару с Череватым и не такое подкинет. А Череватый, к слову, с утра был какой-то загадочный. Или просто излишне хмурился без завтрака. Илья склонялся ко второму и, как оказалось, не зря: стоило в руках Влада оказаться булочке и большому стаканчику горячего кофе, как он сразу повеселел. Даже тёмные глаза засветились карамелью на солнце. Вид умиротворенного, сидящего в открытом багажнике и уплетающего завтрак Череватого вызывал у Ильи искреннюю улыбку. Их путешествие мало-помалу собирало в себе все киношные штампы: завтрак на заправке, разговор ночью у костра, авария. И хоть Илья не слишком хорошо был знаком с киношными штампами в отношении дорожных приключений, это не мешало начать гадать, каким же будет следующий. — Кофе вкусный. — И не говори, ось даже непривычно для такохо места. Все утренние разговоры строились на мелких доводах и впечатлениях. Казалось, глобально больше и нечего друг другу сказать. Всё вчера наизнанку вывернули. Обсуждать дальнейшую дорогу было не нужно, а говорить о чём-то, лишь бы говорить, оба не видели смысла. Илья ушёл спать прилично позже Череватого, почти под утро. К вопросам о собственном поведении, о смысле жизни и о цене его действий добавился вопрос о значении Влада во всём происходящем. Раз таких, как он, просто так не посылают, то что-то должен Илья из их знакомства извлечь. Только вот пока ничего такого не находил, не замечая, что рядом с Владом понемногу устанавливается то самое давно забытое, ставшее почти незнакомым состояние — спокойствие. * * * — Да ну шо ты едешь як урод! Звуки сигналящих друг другу машин заставили Илью подскочить и открыть глаза прямо в тот момент, когда они свернули со встречки на свою полосу буквально перед носом летящей фуры. Сердце, ушедшее в пятки, забыло о необходимости гнать кровь через организм, а лёгкие сжались вместе со всем Ильёй. — Влад! — Ну хоть ты не ори, Илюшка! Напряженное движение не давало и шанса на то, чтобы уснуть обратно. Шумно выдохнув через зубы, Ларионов поерзал на месте, поправляя ремень безопасности и переводя взгляд с дороги на Влада. — Ты "Такси" в детстве пересмотрел? Ты чего так водишь? — Да с такими водителями по-друхому никак, — Череватый фыркнул, вновь включая поворотник для обгона. Илье оставалось только вспомнить все знакомые молитвы и балванчиком расслабиться на своём пассажирском месте. Взгляд на Влада в очередной раз заставил Ларионова засомневаться в его адекватности: Череватый выглядел чересчур спокойно. И снова лишь глаза выдавали его сосредоточенность. И смотреть на них было куда приятнее, чем на дорогу. * * * — Нам разве не направо? — Я передумал. Илья поднял удивлённый взгляд, вопросительно посмотрев на попутчика. Так вот, почему последний час Череватый был каким-то напряженным, отвечал сквозь зубы и нервно материл других водителей. Они проехали тысячу километров, чтобы Влад сейчас передумал? Буквально перед последним поворотом с трассы на нужный город, буквально за пару часов до конца пути? В голове вновь роились десятки вопросов. Выражение лица Череватого ни на йоточку не менялось, не позволяя даже предположить, что творится у него в мыслях. Но мелко барабанящие по рулю пальцы выдавали чужое волнение. В пришедшей в голову мысли Илья, конечно, сомневался, но отчего-то она казалась наиболее вероятной: он испугался. — Почему, Влад? — Якая разница? Не едем и всё. Тебе ж туда не надо, так и не волнуйся. — Влад, ты ошалел? — Ларионов выгнул бровь, садясь прямо и внимательно смотря на попутчика. Череватый всё ещё упорно игнорировал его взгляд, не отводя глаза от дороги. — Мы столько проехали, чтобы сейчас просто не с чем вернуться? Тебя ведь там ждали наверняка, ну ты чего? Машина, резко повернувшая на съезд с обочины, засвистела колёсами. Схватившись за ручку двери, Илья шумно вздохнул, вжавшись в кресло. Череватый явно был не в себе, и это, признаться, даже пугало. Совершенно не понимая, что делать, Ларионов вышел вслед за покинувшим машину Владом. Благо, Череватый просто остановился, оперевшись бедрами о капот и доставая сигареты. Неловкие движения пальцев, поджатые губы и нахмуренные брови складывались в ужасно нервозную картину, дополняемую почерневшими глазами. Только вот не трогать людей в гневе было не в Ларионовских правилах. — Влад? — Відваливши. Илья свёл брови, не сомневаясь в значении произнесённого слова. Подойдя ближе, он осторожно заглянул в чужие глаза. Тёмные омуты были готовы не просто затянуть, но и сожрать целиком. — Почему ты передумал? — Яка тобі до біса різниця? Я не хочу. I всё. Илья сглотнул, наблюдая за парнем. Точно с бесами человек работает. И выглядит так, будто сейчас либо душу продать заставит, либо в Ад за собой утянет. Только вот куда больше пугали демоны, пляшущие внутри самого Влада. У человека на уме может быть по-всякому, а у Череватого — страшно. — Из-за родителей? — Навіть якщо і так, ти не туди лізеш. Це не твоя справа, отъебiсь від мене зі своїми питаннями! Слова, чуть ли не выкрикнутые Владом, заставили отшатнуться и замолчать. Только вот тёмные омуты вдруг заблестели, но Череватый быстро отвернулся, с дрожащих рук затягиваясь сигаретой. На грунтовой дороге среди берёз повисла тишина, от которой не спасали даже пролетающие мимо по трассе машины. Влад поперхнулся дымом, когда чужие руки легли поверх своих. Обнять Череватого было одновременно и желаемо, и страшно. Но иного выхода из ситуации Илье просто не приходило в голову. Пусть Влад сейчас развернётся, пусть наорёт, ударит, наведёт порчу или обернётся самим Сатаной — к чёрту. Ларионов сделал то, что должно. В его понимании. Начать снова дышать стало возможно, только когда чужие руки обернулись поперёк груди, притягивая ближе, а Череватовский подбородок опустился к Илье на плечо. Тишина уже не казалась такой звенящей, но ноги Ларионова всё ещё не гнулись, а чужое тело всё ещё нервно дёргалось время от времени. Вопросы исчезли сами собой. Будто утратили свою актуальность. Или вовсе не пожелали быть заданными. Напряжение не ушло, но рухнуло что-то гораздо более тяготившее. И Илья не хотел знать, что именно. — Поехали, Илюшка. Владу хватило пары-тройки минут, чтобы успокоиться и отстраниться. Так и не выкуренная сигарета была затушена и выкинута на грунт. — Куда мы едем? — Ну тебе же всё равно, так? Тохда поехали к морю. * * * — Илюшка, — Влад появился сзади, отвлекая от телефона. — Держи. Попросил тебе без мяса сделать. Овощей побольше напихали. Протянутая шаурма и Череватовская широкая улыбка заставили улыбнуться в ответ. Илья про себя хихикнул: ну добытчик! — Спасибо большое, Влад. Парк где-то посреди Ростова дружно был принят за идеальный вариант для перекура. Илья решился включить телефон с целью разобрать сотни пришедших уведомлений, устроившись на первой попавшейся лавочке, а Влад отправился на разведку с помощью то ли бесов, то ли навигатора. Сейчас же господин разведчик вернулся с едой и бутылкой минералки. Шаурма черт знает откуда не вызывала доверия, но после аварии, экстремальной езды, ночёвки в глухом лесу и ссоры с Владом Ларионова уже окончательно ничего не смущало. К тому же, лаваш с овощами и соусом оказался вполне себе вкусным, но, стоило признаться, что даже при ином раскладе Илья съел бы всё до последней крошки за одну только довольную Череватовскую улыбку. — Интересно, сколько вопросов ты с такой просьбой вызвал у шаурмечника, — улыбнувшись, Ларионов глянул на попутчика, усевшегося рядом. — Сдаётся, он подумал, шо я сумасшедший,— хохотнув, пожал плечами Влад, продолжив есть. Солнце клонилось к земле, уступая место сияющим серебром сумеркам. Юг всегда ассоциировался у Ильи с яркостью, но вряд ли лишь один местный колорит стал причиной спавшей с его взора серости. За сутки с лишним Влад Череватый и смена локации сделали с Ильёй то, что не мог сделать психолог уже с месяц. И вполне вероятно, что это лишь минутная радость, обман собственного сознания, что по возвращении всё вернётся на свои места, ведь вопросы никуда не исчезли, но сейчас Ларионову хотелось лишь улыбаться, разглядывая играющую вокруг жизнь. — Я давно не был у моря. — Сегодня исправим. До ночи должны доехать. Влад предложил не ограничиваться близжайшим Азовским, а доехать сразу до Чёрного. И кто такой Илья, чтобы возражать? * * * — Илюшка, гляди! Илья-я-я. Уснуть после выезда из Ростова для Ильи не составило труда. А Влад, явно чем-то восторженный, не давал и шанса добрать желанные минуты отдыха. — Илья, море! Синию кромку Ларионов увидел не сразу, но как только водная гладь мелькнула за деревьями, мужчина быстро проснулся, садясь и поправляя растрепавшиеся волосы. Волны переливались под светом практически севшего солнца, где-то в далеке маячили судна, точками в небе виднелись чайки, а Череватый рядом снова широко улыбался. Как только из-за местных рельефов море вновь скрылось за деревьями, Илья перевёл взгляд на попутчика. Кем бы ни был Влад в его жизни, ни с кем другим Ларионов не оказался бы в машине на подъезде к морю с одной сумкой, шарфом и выключенным телефоном. И за одно только это хотелось Череватого расцеловать. — Красиво, — улыбнувшись, Илья вновь опустил голову на спинку сиденья, посматривая на Влада. — Очень. — Да тут ещё красивее было, ты проспал всё! — возмутился с улыбкой Череватый, быстро глянув на мужчину. — Ну простите! Ни капли раскаяния в голосе, лишь добрый смешок с чужого неподдельного восторга. Уточнять, что в понятие красивого Влад тоже входит, Илья не решился. В конце концов, за чужую реакцию он ручаться не мог, а ссор с Череватым на сегодня было достаточно. — А куда мы едем? Просто к ближайшему пляжу? — Думаю, шо да. Как раз проедем через Лермонтово, а там есть, где спуститься к морю. Илья кивнул, не отводя взгляд от попутчика. Влада, кажется, такое пристальное внимание вовсе не смущало. А чёртики в глазах словно твердили это задорное "Илюшка, Илюшка, Илюшка", приковывая к себе и подливая масла в огонь. Последние полчаса перед тем, как под колёсами машины затрещала галька с дикого пляжа, прошли за разговорами на какие-то отвлечённые темы. В ход пошли и рассказы с работы, и воспоминания из студенчества, и услышанные от коллег-друзей-знакомых случаи, и играющие на заправке суслики, которых Череватый даже успел заснять. С Владом в целом оказалось так: время за любым занятием летело незаметно. — Ошалеть! Илья улыбнулся с Череватого, с абсолютно детским восторгом выпрыгнувшего из машины и неуклюже из-за летающей под ногами гальки и затекших конечностей направившегося к воде. Ларионов его чувства разделял. Людей вокруг было совсем немного, отчего атмосфера становилась ну крайне нереалистичной. Подойдя к Владу со спины, Илья шаркнул галькой, улыбнувшись и останавливаясь рядом. — Добрались. — Хотя ещё с утра не планировали. Улыбнувшись повернувшему голову Владу, Ларионов перевёл взгляд на водную гладь. Море было крайне спокойным. Небо тоже. Всё вокруг было крайне спокойным. Вопросы никуда не делись, но искать на них ответы уже не хотелось. Вечный поиск — состояние крайне губительное. Все гениальные люди — обычно искатели. А все гении были либо несчастными, либо сумасшедшими. Чем не предостережение? — Над чем задумался, Илюшк? — Пустяки, — отозвался Ларионов, улыбнувшись. Сердце забилось быстрее, когда своя рука коснулась чужой. И ушло в пятки, когда пальцы переплелись с Череватовскими, не встречая сопротивления. — Як скажешь, — проговорил Влад. И его ладонь сжала Ларионовскую в ответ. * * * Город дождей не баловал летними деньками от слова совсем. Но Илью этот факт вполне радовал по одной простой причине: шарф можно было не снимать. Шарф, к слову, всю поездку лежал где-то на заднем сиденье, пропуская в себя аромат чужих духов, степную пыль, морской влажный воздух и запах пепла с лесных ночёвок. Ни одной фотографии, ни одной привезенной вещицы, ни контакта Влада в телефоне, ни странички в соцсетях. Только шарф и воспоминания. Илья ловил себя на мысли, что любой узнавший покрутит пальцем у виска и посоветует хорошего специалиста, если услышит эту историю. И через пару недель, прошедших в привычном ритме, Ларионов сам начал сомневаться в действительности происходящего. Но когда у парадной в пять-тридцать утра остановился знакомый чёрный автомобиль, у Ильи больше не осталось никаких вопросов.