Награда рыцаря

Во владениях Короны настал день великого празднества. В честь годовщины мира между четырьмя великими землями был организован Турнир Единства — состязание доблестных рыцарей, съехавшихся со всех уголков королевства, дабы доказать свою отвагу. Победителю сулили не только славу, золото и титулы, но и особую милость. — Рыцарь, что одолеет всех на этом турнире, достоин просить руки моего дитя, — провозгласил король, поднимаясь с трона, и голос его разнёсся над затихшей ареной. Сегодня Его Величество был необычайно щедр. Принцесса, стоявшая по правую руку от отца, скромно улыбнулась, прикрывая рот. Она была грациозна в шелковом розовом платье, и в толпе рыцарей пробежал возбуждённый гул. Соединиться с королевской династией — великая честь, и многие были готовы пролить кровь за этот шанс. Лорд Ли Минхо, командующий северными землями и верный вассал короны, крепче сжал рукоять меча. Такая награда стоила крови и риска. Он был прославленным воином, закалённым в битвах на границе, но знал: не он один силён. И сегодня каждый из собравшихся мечтал выйти победителем. Протрубил горн, призывая к отборочному раунду — гонке на конях. Минхо направился в загоны, вывел вороного жеребца и вскочил в седло. Этот конь, проверенный в десятках сражений, был быстр и вынослив, как ни один в северных землях. Турнирный доспех был слишком тесен, не так удобен, как походная броня, и давил в самых неподходящих местах. Минхо посмотрел на трибуны — обжигающий взгляд остановился на нём. Он ухмыльнулся, зная, что привлекал внимание. Гонку он выиграл с лёгкостью. Южный граф, пытавшийся соперничать с ним, лишился дыхания на последнем круге. Финальное состязание было куда опаснее — рыцарский поединок с деревянными копьями. Хоть оружие и не было смертельно острым, падение с лошади грозило синяками и сломанными ребрами. Минхо легко одолел первых противников — южане редко участвовали в настоящих боях. Последним оставался граф Квон — сильный, опытный воин. Противостояние ожидалось напряжённым. Они выстроились друг напротив друга и вытянули копья, готовые броситься в атаку. Тут Минхо услышал голос, подбадривающий его с трибуны. Принцесса наклонилась над оградой, выкрикивая ободряющие слова. Минхо собирался ответить ей кивком, но её руку аккуратно отдёрнули, не дав упасть — и Минхо встретился взглядом с её братом. Черты принца разительно отличались от мягкой и светлой красоты его сестры. Его лицо было холодным и утончённым, волосы — цвета воронова пера, взгляд — резкий. Минхо находился далеко, но на миг ему показалось, что за огнем в глазах этого мужчины он рассмотрел... беспокойство. Тут раздался звук горна, вырвавший лорда из игры в гляделки. Минхо развернулся к противнику, натянул шлем и сосредоточился. Ему было важно выиграть этот турнир. Он специально приехал в столицу и не был готов уехать без своего приза. Минхо пришпорил коня и бросился в атаку. Копье летело прямо на него, грозясь ударить в живот. Но Минхо не отступал. Он не сбавил скорость, продолжая нестись вперед. В последний миг он увернулся, сам поразив графа — тот рухнул из седла в пыль, корчась от боли. Но и Минхо пострадал: остриё по касательной задело бок, пройдя сквозь доспехи, рана горела. К счастью, этого похоже никто не заметил. Толпа радостно загудела. Король встал, рукоплеская. Принцесса сияла, бросившись обнимать брата, но принц не улыбался. Его взволнованный взгляд был прикован к победителю. Лорд поклонился и заехал обратно в конюшни, спешиваясь из седла. Сейчас ему следовало подождать, пока подготовят место для награждения. Он присел на лавку и скривился от боли. Сбросив доспехи и поднимая рубашку, он увидел, что кровь от раны уже пропитала ткань, бок неприятно ныл. Тут он услышал шаги и прикрыл рану рукой. Вошел человек из свиты короля. — Из ложи Его Величества, — сказал он, протягивая свежую рубашку и бинты. Минхо усмехнулся. Кто-то всё же беспокоился о нём — пусть и скрывал это. Он перевязался, переоделся и вышел обратно на поле. У трона выстроились придворные. Принцесса мягко улыбнулась и, опустив глаза, сделала реверанс. Принц стоял по левую руку от отца, сжимая губы, словно принципиально не хотел смотреть на победителя. Минхо на такое лишь ухмыльнулся, поднимая уголки губ. Пусть так, скоро это изменится. — Рыцарь Ли Минхо, лорд северных земель, — загремел голос короля, — ты явил доблесть, какую нечасто зрит королевство, одолев противников в честном поединке. Проси, чего хочешь — воля твоя будет исполнена. Минхо опустился на колено. — Ваша Милость, я желаю лишь одного: главной награды этого турнира. Краем глаза Минхо увидел, как принцесса сжала маленькие кулачки от волнения и сделала шаг вперед. Её глаза светились. — Поэтому, — продолжил он, — я бы хотел попросить руки вашего дитя, как то и было обещано. — Я обещал это, — подтвердил король, — и я должен исполнить твою просьбу. Минхо повернулся и шагнул вперёд, опускаясь вновь. Наконец момент, которого он так долго ждал, настал. — Тогда, — он протянул руку к неподвижно стоящему человеку, — я прошу вашей руки и сердца. Принцесса открыла рот, а её руки безвольно опустились. Королева в непонимании хлопала глазами. Король пошатнулся и был готов упасть прямо тут, если бы не подхватившие его придворные. Принц сжал губы и сузил глаза, будто не веря, что Минхо и правда это сделал. — Принц Ким Сынмин, — продолжил Минхо без тени смущения, — станете ли вы моим супругом? Сынмин усмехнулся, бросив взгляд на поражённую семью, и вложил ладонь в руку рыцаря. — Долго ж я ждал этого, Лорд Северных земель. Да, стану. Минхо, не в силах сдержаться, вскочил, обвил руками его талию и впился в губы, забыв обо всём. Сынмин ответил с той же страстью, цепляясь за его волосы, вбирая в себя этот поцелуй, как будто наконец получил своё. Их тела нашли друг друга. Поцелуй был словно криком из груди, что так долго не позволялось выпустить. Минхо вцепился в пояс Сынмина, с силой прижимая его к себе, не давая ни шанса на расстояние. Он жадно пил его дыхание, словно опасаясь, что сейчас всё пропадет. На миг всё вокруг исчезло — трибуны, королевская семья, толпа. Были только они двое. И никто не смел отнять это у них.

***

Пиво и эль лились рекой, зал гудел от разговоров, смеха и звона кубков — во дворце праздновали победу Минхо в турнире. Он сидел за длинным столом ближе к королю, принимая поздравления и одобрительные хлопки по плечу. Кто-то подшучивал, кто-то смотрел с завистью, а кто-то, напротив, с неподдельным интересом спрашивал: «Правда ли, что он просил руки… принца?» Минхо только усмехался в ответ. Говорил, что сердце его сделало выбор. И больше объяснять не считал нужным. Сынмин сидел недалеко, окружённый придворными, разговаривал сдержанно, взгляд его то и дело скользил в сторону Минхо. Он пил немного, и, казалось, разговаривал только потому, что так велел этикет. Принцессу, сидящую рядом, будто затмила тень — она смотрела в пустоту, едва касаясь еды. Минхо не хотел её ранить, но знал, что никогда не давал ей повода надеяться на взаимность чувств. Королевский слуга хлопнул в ладоши, привлекая внимание. В зал вошел король, подошел к трону, не проронив ни слова, будто сражаясь сам с собой. Его лицо было напряжено, взгляд метался между сыном и рыцарем. Секунды тянулись мучительно долго. Но затем он медленно выдохнул и заговорил: — Лорд Ли Минхо… вы удивили меня на турнире. Я ожидал увидеть желание власти, но вы... выбрали моего сына. Без страха, без притворства. — Он обвёл взглядом притихший двор. — Если принц того желает... я не стану препятствием. Я благословляю этот союз. Сынмин усмехнулся, смотря на Минхо, — не дерзко, а мягко, искренне. Минхо склонил голову. — Благодарю, Ваше Величество. Король уселся на свое место и приказал начать пир. Слуги выносили изысканные яства — дичь на вертеле, птицу, свежий хлеб, пироги. Вино лилось рекой. Гости веселились. Минхо пил, но старался не переборщить — он знал, что Сынмину не нравилось, когда от него сильно пахло алкоголем. Когда в зале раздалась легкая музыка, с переливами флейт и струн, придворные начали вставать и выходить на середину, приглашая друг друга к танцу. Минхо остался на месте, держа кубок в руке и лениво наблюдая за происходящим. Его глаза всё чаще цеплялись за Сынмина. Принц говорил с кем-то, но его взгляд внезапно остановился на Минхо. В этом взгляде было слишком много: раздражение, желание, нетерпение. Минхо чуть приподнял бровь, как бы в ответ. И тут в его голове родилась опасная шалость. Он отставил кубок и медленно поднялся. Потянулся, демонстративно вытянув руки вверх, будто разминаясь после долгого боя. Ткань дублета задралась, обнажив талию и упругую линию живота. Он сделал вид, что не заметил взгляда, но боковым зрением уловил, как Сынмин перестал говорить и буквально прожигал его глазами. Закончив свое маленькое представление, Минхо демонстративно отвернулся от него и зашагал в центр зала, вливаясь в общий ритм. Обтягивающие штаны парадного костюма неприятно давили на его бедра, облепляя их в самых выгодных местах. Танец не был формальным — больше похож на народные пляски. Алкоголь ударил в голову. Он подхватил за руки одну из придворных дам, засмеявшись в ответ на её кокетливую реплику, двинулся в такт, позволяя себе на мгновение раствориться в музыке. Но внезапно его резко дёрнули назад. Он потерял равновесие, отпустив руки партнёрши, и спиной налетел на чью-то грудь. Сильные руки тут же обвили его, не давая повернуться. — Веселишься? — горячее дыхание обожгло ухо. — Как тебе танец с леди Мин? — Ваше Высочество, — с ноткой дерзости отозвался Минхо. — Не знал, что вы ревнуете к танцам. Сынмин лишь усмехнулся, прижимаясь к его спине плотнее, двигаясь в такт мелодии. Его ладони скользнули по плечам Минхо, затем ниже — по рукам, до самых запястий, а после легли на талию, обхватывая её крепко. Минхо едва сдержал стон. — Ты выглядишь так, будто создан дразнить, — прошептал Сынмин у его виска. — Особенно в этом дурацком парадном костюме. Не удивительно, что все на тебя смотрят. Но они не знают, как ты стонешь, когда я касаюсь тебя. Минхо хмыкнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Всё это казалось до смешного знакомым — ведь они уже не раз были так близко. — Я сразу вспоминаю, как впервые увидел тебя тогда, 10 лет назад, когда ты с отцом впервые приехал во дворец, — продолжил Сынмин, усмехаясь ему на ухо. Воспоминания нахлынули на Минхо. Тогда ему было чуть больше семнадцати, и он впервые приехал в столицу, покинув суровый замок северных земель. Этикет он знал плохо, да и чувствовал себя чужим. Потому, увидев в коридоре мальчика, на вид младше себя и одетого просто, Минхо без раздумий велел ему нагреть бочку воды для мытья в гостевой комнате. — Ты до сих пор сердишься, что я принял тебя за слугу? — Минхо надул губы и слегка повернул голову назад. — В той одежде ты вовсе не походил на принца, вот я и ошибся. — Я не держу зла, — хохотнул Сынмин. — Твое лицо у тебя было незабываемым, когда на приёме ты узнал во мне того самого, кто пару часов назад таскал тебе воду для купели. — Не вспоминай это, — пробормотал Минхо, качнув головой. — Хотя... быть может, я даже рад, что тогда ошибся. Иначе мы бы так и не стали ближе. Сынмин мягко улыбнулся, его руки опустились с талии Минхо ниже, обхватывая его бедра. — Я благодарен тому случаю, — вызывающе прошептал он, — Тогда ты впервые узнал меня настоящего. И теперь… — он потянулся ближе, прижимая лоб к его виску, — не отведёшь взгляд, даже если я прикажу. Минхо резко повернулся, оказываясь лицом к лицу, их губы почти касались. Они продолжали танцевать, и Минхо вглядывался в лицо Сынмина. Тот всегда выглядел безупречно, как и подобает принцу, но в этом торжественном белом камзоле его красота казалась почти нереальной — отвести взгляд было попросту невозможно. — И что же ты приказываешь, Ваше Высочество? Сынмин усмехнулся: — Чтобы ты перестал дразнить и пошёл со мной. — Идем, — шепнул Минхо. И в следующую секунду Сынмин схватил его за руку и потянул сквозь гомон и толпу, прочь из зала.

***

Они миновали последний пролет лестницы, шаги гулко отдавались по каменному полу. Сынмин распахнул дверь, знакомую ещё с тех времён, когда Минхо был юным рыцарем, приехавшим с отцом на поклон. Комната не изменилась: высокие своды, тёплый свет очага, кровать под балдахином и знакомый аромат — хвоя, вино и мята. Запах Сынмина. — В день, когда я официально просил твоей руки, ты притащил меня именно сюда, — Минхо усмехнулся, оглядываясь. — Туда, где впервые ты заставил меня забыть, кто из нас выше по титулу. Не знал, что вы романтик, Ваше Высочество. — Прекращай дерзить и наконец займись делом, — нетерпеливо процедил принц и толкнул его на кровать, нависая сверху. Они утонули в поцелуе. Минхо не знал, был ли он пьян от алкоголя или от сладких губ, которые накрыли его собственные. Он притянул Сынмина за ворот рубашки и протолкнул свой язык в чужой рот, вылизывая, исследуя. Принц слегка прикусил его за выступающую верхнюю губу, заставив коротко всхлипнуть. Руки Минхо, чуть подрагивая, потянулись к телу Сынмина, пытаясь расстегнуть плотный камзол. Но терпение изменило ему — с коротким рывком он схватил ткань с обеих сторон и дёрнул. Материя треснула, пуговицы отлетели, звеня по каменному полу. — Нетерпелив, как всегда, — усмехнулся Сынмин, сбрасывая с себя остатки одежды. Его пальцы без труда расстегнули дублет Минхо, открывая взору обнажённую грудь и напряжённые мышцы живота. Он склонился, приникая к ним губами, будто высекая поцелуями узоры, ведомые лишь ему одному. Минхо дрожал под ним. Он распахнул рубашку, что держалась на плечах Сынмина, и провёл горячими ладонями вдоль его боков, вырывая из груди принца тихие, тягучие вздохи. Тут Сынмин коснулся раны на его боку, что до сих пор отдавала слабой болью при движении — и Минхо поморщился, зашипев. Сынмин поднял глаза и с тревогой посмотрел на него. — Всё в порядке, боль почти не ощутима, — поспешил уверить его рыцарь. — Тсс… лежи смирно. Я позабочусь о тебе, — ответил Сынмин, и будто в подтверждение своих слов стянул с Минхо тесные штаны, мешавшие ему весь вечер, освобождая его налившийся член. Минхо застонал. Их последняя близость случилась много месяцев назад — во время приёма при чужом дворе. Тогда им пришлось быть поспешными, почти беззвучными, дабы их не заметили. Но даже сейчас, спустя столько недель, воспоминания о той встрече не теряли своей силы и жгли его разум. Сынмин не тратил времени и опустился на колени перед Минхо, наклоняясь к его паху. — Сынмин, тебе не обязательно этого делать, — попытался протестовать Минхо, но все его доводы были забыты, как только его член оказался в плену горячего рта. Мягкие губы обхватили чувствительную головку, погружая орган наполовину в обволакивающую тесноту. Своей изящной рукой Сынмин обхватил основание, чуть-чуть сжимая, и приступил к энергичным действиям. Его голова и рука двигались в такт друг другу, заставляя Минхо теряться в сладких ощущениях. Он хватал простыню руками, метался по кровати, отчаянно сдерживаясь, чтобы не кончить сразу же. Он чувствовал себя беззащитным перед чужими прикосновениями и был готов позволить принцу всё. Когда оргазм уже подступал, а хлюпающие звуки наполнили комнату, он не выдержал и приподнялся на локтях, смотря на запыхавшегося принца. — Мой принц, если ты желаешь продолжения, тебе лучше остановиться прямо сейчас, — хрипло выдохнул он. Сынмин с влажным звуком выпустил его член изо рта и поднял глаза. В их уголках скопились слезы, губы опухли, а щеки украсил румянец. Он был невыразимо красив с влажными прядями, прилипшими ко лбу, и с желанием в глазах. Принц быстро спустил с себя брюки, оставив лишь рубашку висеть на плечах, и залез на кровать, вновь нависая над Минхо. На этот раз поцелуй был другим. Медленным, жарким, почти мучительным. Сынмин ловил каждый выдох, каждый вздох Минхо, будто хотел его запомнить. Его пальцы скользнули на чужую грудь, сжали, и Минхо вздрогнул, схватив Сынмина за спину, потянув к себе, сильнее, крепче. — Ты с ума меня сводишь, — выдохнул он в перерыве между поцелуями. — Ещё немного — и мы не сможем остановиться. — Я и не собирался, мой лорд, — глаза Сынмина потемнели. — Я хочу, чтобы ты запомнил эту ночь. Чтобы не хватило ни одной песни во всех землях, чтобы описать, как сильно ты принадлежишь мне. Сынмин выпрямился и удобнее устроился на его бедрах, заводя руку назад, и, обхватив чужой мокрый член, приставил прямо к своему входу. — Подожди, — Минхо схватил его за бедро, — нам следует растянуть тебя. — Не стоит, — фыркнул Сынмин, — я не терял времени перед пиром и подготовился. Больше не могу терпеть. С этими словами он привстал и начал плавно опускаться, насаживаясь до конца, пока не оказался на бедрах Минхо. Дрожь удовольствия прошла по его позвоночнику, глаза были прикрыты, голова запрокинута, а руки уместились на чужой груди. Он замер, пытаясь привыкнуть к растягивающему его размеру. — Двигайтесь, Ваше Высочество, — мягко приказал Минхо, сжимая пальцы на его бедре. И Сынмин начал двигаться, то взлетая вверх, то снова опускаясь до конца. Он хныкал и тяжело вздыхал, преследуя собственное удовольствие. Минхо прикусил губу, смотря на открывшийся перед ним вид, чувствуя пульсацию тугих стенок, так правильно сжимающих его. Ноги принца не выдержали усталости, и он рухнул на крепкую грудь, тяжело дыша и замирая. — Ты хорошо постарался, любовь моя, позволь теперь мне позаботиться о тебе, — проворковал Минхо, поднимаясь. — Минхо, но твоя рана... — хотел было возмутиться Сынмин, но не успел, потому что в тот же момент его перевернули на спину, а возбужденный член начал входить в него под новым углом, вызывая симфонию стонов. Минхо не обращал внимания на боль в боку. Он не мог думать ни о чем, кроме пьянящего наслаждения, которое дарил ему этот человек. Они были вместе уже давно, но по очевидным причинам скрывали это, позволяя себе лишь редкие встречи — и вот наконец они могли наслаждаться друг другом, не прячась и не боясь осуждения. Сынмин протяжно застонал, выгибаясь навстречу, его руки потянулись к Минхо, обвили его, притягивая ближе. Рыцарь обхватил член Сынмина, и тому хватило пары размашистых движений, чтобы с глухим стоном кончить, заливая свою грудь и ладонь Минхо. Его стенки тесно сжали член внутри, и не выдержав узости, Минхо излился внутрь, утыкаясь носом в шею Сынмина, вдыхая его запах. Отстранившись, тяжело дыша, они встретились взглядами. Лицо Сынмина мягко озаряли отблески пламени и лунный свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы. Минхо мог поклясться, что готов был навеки утонуть в этих чарующих глазах. Они обменялись тихой улыбкой — и вновь слились в поцелуе, выражавшем их чувства. И этой ночью стены дворца стали свидетелями не триумфа в бою и не благословения брака. А чистого, обнажённого желания — того самого, что копилось годами, в письмах, взглядах, случайных касаниях. Отныне им не нужно было скрываться — они могли быть вместе, не пряча чувств.