Список Желаний.

Поздний вечер. Мидория сидит под своим одеялом, на телефоне включён фонарик, а сам парень грызёт старую ручку с принтом Всемогущего. В его 'шалаше' было практически невозможно дышать, потому он оставил небольшую щёлочку, чтобы поступало хоть немного свежего воздуха. Деку непрерывно перечитывал странички своего блокнота, полностью посвящённого обучению в UA. На первых разделах были небольшие пометки про причуду одноклассников, друзей, учителей, далее – виды экзаменов и всему подобное. Последний же раздел был посвящён своим целям и желаниям. Пункты были довольно примитивными. Самые первые, уже выполненные пункты были по типу "Потренироваться с Ураракой", "Сходить пообедать с Тодороки", "Поесть ту острую лапшу, которую любит Каччан(и не умереть)". Всё это было скучно, да и слишком лёгким в исполнении. Последние 2 пункта в этом и различались. "Услышать от Каччана "Молодец"" "Признаться Каччану в любви." Изуку был влюблён в Бакуго начиная с первого года старшей школы. Как только они перевелись в UA, Мидория начал замечать радикальные изменения в характере его друга детства. Он стал немного спокойнее, Деку увидел, что Бакуго умеет работать в дуете, и делает это весьма неплохо. Теперь, когда Изуку увидел Бакуго с новой, ранее неизвестной ему стороны, он понял, что начинает чувствовать к нему нечто большее, нежели простой дружеский интерес. Он вздохнул и провёл пальцем по строчкам, как будто от прикосновения буквы могли стать менее пугающими. Мидория уткнулся в подушку, пряча лицо. Щёки жгло так, будто он только что выкрикнул эти фразы вслух прямо на тренировочной площадке. Он снова пролистал блокнот назад, к началу, пробегая взглядом по пунктам, которые раньше казались такими сложными. «Пробежать 10 км без остановки» — зачёркнуто. «Поговорить с Эри без того, чтобы она испугалась» — зачёркнуто и обведено в сердечко. «Обогнать Ииду на тренировке» — зачёркнуто, два восклицательных знака. Он вырос. Сильно. Стал сильнее не только физически, но и внутри. Так почему же эта строчка всё ещё так тяжело даётся? На телефон пришло уведомление — заряд почти на нуле. Мидория закрывает блокнот, погладив пальцами обложку, как будто извиняясь перед ним за то, что снова не решился. — Когда-нибудь, — прошептал он в темноту. Одеяло шуршит, он прячется поглубже, и в полной тишине комнаты слышно, как ровно стучит его сердце. Оно всё ещё волнуется — но оно готово ждать.

***

Выпускной из Геройской академии UA

Утро.

С самого утра было неспокойно. Все бегали туда-сюда, в попыхах собраться на мероприятие. Несмотря на то, что праздник был назначен на два часа дня, уже в девять утра не было ни единой души в кроватях: девушки носились друг к дружке в комнату, то-ли советуясь, то-ли делясь вещами и косметикой; парни гладили одежду, принимали душ, да и просто разговаривали между собой. Из каждой комнаты можно было увидеть как кто-то выбегал по несколько раз. Однако только из комнаты Мидории никто не вышел. По крайней мере, Бакуго не заметил. В конце концов его это начало бесить. Этот глупый Деку решил всё проспать? Его-то Каминари и Киришима с петухами разбудили, а Изуку спит, как ни в чём не бывало? Он не собирался туда идти. Серьёзно, он не собирался. Но через пару минут Бакуго стоял перед дверью Мидории, стиснув зубы и сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Чёрт с тобой, Деку… — пробормотал он под нос и, не постучав, толкнул ручку. Та поддалась с лёгким щелчком. Комната Мидории была полутемной — занавески всё ещё задернуты, на столе вперемешку лежали бумаги, зарядка от телефона, пустая чашка, а в углу — тот самый блокнот. Самого владельца комнаты поблизости не оказалось. "Чёрт, он, что, раньше меня проснулся? Задрот хренов." — зло подумал Бакуго, стоя посередине комнаты. Он оглянулся ещё раз, раздражённо поджав губы. Комната была тиха, слишком тиха — не слышно ни воды, ни шагов, ни шарканья по полу. Бакуго шагнул ближе к кровати. Простыня на ней смята, но тёплая. Он прикоснулся к ней пальцами — совсем недавно встал. — Где тебя, блин, носит?.. — пробормотал он, подходя к столу. Беспорядок был привычный для Мидории: заметки, распечатки, стикеры, где-то в стопке торчала помятая распечатка с его старым анализом причуды Бакуго — "взрывная природа отражает эмоциональный заряд носителя", — хмыкнул он, узнав свой силуэт в схематичном рисованном человечке с надписью "НЕ ПОДХОДИТЬ БЕЗ ПОВОДА". Он хотел было уйти, но взгляд зацепился за обложку блокнота. Ту самую — зелёную, с царапиной на уголке и едва заметной наклейкой "Всемогущий!" в углу. Открытый. Лист чуть колыхнулся от сквозняка. Бакуго застыл. "Нечего туда лезть. Это не твоё дело. Это Деку со своими глупостями" — подумал Бакуго. И всё же пальцы сами потянулись. Он наклонился и быстро скользнул взглядом по странице. Список. Как Кацуки и предполагал, ничего интересного там не было. Обычные цели и планы, все зачёркнутые. Почти с каждой строчкой Бакуго казалось, что глупее быть не может, однако Деку умел его удивлять. Бакуго уже собирался отложить тетрадь, но взгляд наткнулся на нижние строчки. Последние. Написаны неровно, будто рука слегка дрожала — возможно от волнения. "Услышать от Каччана "Молодец"" "Признаться Каччану в любви". Бакуго замер, а по телу пробежали мурашки. Он быстро прочитал строчку ещё раз, словно пытаясь убедиться, что это не шутка и не случайный каприз. — Чёрт… — выдохнул он, тяжело опуская тетрадь на стол. В груди что-то неожиданно сжалось, будто кто-то дернул за струну, о которой он давно забыл. Он сидел тихо, наблюдая за рельефом почерка, который был одновременно таким знакомым и чужим. "Он... действительно думал обо мне так?" — мелькнула мысль, которую Бакуго старался загнать подальше. Но как ни крути — это был Изуку. С его бесконечным сердцем и упрямым желанием стать лучше. — Деку, — прошептал он, будто обращаясь к самому себе, — ты идиот... Парень простоял в комнате друга ещё несколько секунд. Несколько неумолимо долгих и вязких секунд, что могли показаться вечностью. То, что Деку по-настоящему в него влюблён ощущалось...приятно? Если этот весёлый, наивный, но довольно умный и сильный парнишка и правда готов отдавать ему свою любовь... Так, стоп, нет. Бакуго быстро покачал головой и буквально выбежал из комнаты Мидории. Сердце билось бешено. Даже во время битв, казалось, пульс был ниже. Он вышел в коридор, захлопнув дверь за собой, и опёрся спиной о стену. Медленно опустился на пол, согнув колени, и уставился в пустоту перед собой. "Что за чёрт?.." — пробормотал он, закрывая глаза. Всю жизнь он старался держать всё под контролем: эмоции, силу, даже собственную гордость. Но теперь — это чувство, не подвластное никаким правилам, вырвалось наружу и жгло внутри, как огонь, который на этот раз был ему неподвластен. — Деку... — тихо произнёс он. Несмотря на всю свою гордость и привычную злость, теперь Бакуго не мог отрицать — что-то в этом признании тронуло его сильнее, чем он думал. Он не знал, что делать с этим, но одно было ясно — он не собирается убегать от этого чувства.

Выпускной из Геройской академии UA

Сама вечеринка.

Софиты ярко освещали лица подростков и учителей. Кто-то смеялся, кто-то плакал. Дети счастливо болтали между собой, приглашая друг друга на танцы. веселье, музыка, вспышки камер... Каминари уже втянул половину зала в какой-то нелепый танцевальный флешмоб. Минета безуспешно пытался пригласить кого-то на танец (его уже второй раз вежливо уносила Яоёрозу). Момент был... почти сказочным. Всё было так беззаботно. Как жаль, что это последний день, когда они на правах учеников могут вот так веселиться. Изуку стоял у самого края зала, чуть в тени, наблюдая, как сверкают гирлянды, как ребята смеются, как Аояма, весь в блёстках, делает фееричный шпагат под вспышку фотоаппарата. Он улыбался. Искренне. Но внутри что-то щемило — не от грусти даже, а от понимания: всё меняется. — Мидория! — крикнула Урарака, подбегая с бутылкой газировки в руках. — Ты чего тут стоишь? Идём! Все уже там! Изуку обернулся на Очако. Девушка была в волшебном нежно-розовом длинном платье, которое блестело, когда на него попадал свет. Чудесная укладка, безупречный макияж. Она сейчас выглядела как никогда красивой. Весёлая улыбка только добавляла ей блеска. Мидория ей улыбнулся и сказал: —Да, я уже иду. А Тодороки... —Даже он уже с Иидой и Цую, только тебя не хватает! — Очако рассмеялась, подмигнула и взъерошила Мидории волосы, как в старые добрые времена, когда они только начинали тренировки вместе. — Серьёзно, ты как старичок какой-то! Выпускной раз в жизни бывает, а ты тут грустишь, — сказала она мягко, но с нажимом. Изуку смущённо опустил глаза, прикрываясь стаканчиком с газировкой. — Просто… Ладно, ты права. Пойдём. Очако права. Сейчас он должен веселиться, как в последний раз. В будущем их всех ждёт тяжёлый путь в становлении про-героями. Но это потом. В этот момент он должен отдать всего себя веселью. Как только Мидория собирался сделать шаг, и последовать за подругой, со спины его окликнул до боли знакомый голос. —Деку. Этот голос он бы узнал даже сквозь шум толпы, сирены тревоги. Изуку обернулся. Кацуки стоял совсем близко. Не у стены, как раньше, не где-то на отдалении — а буквально в паре шагов. В непривычно аккуратном чёрном пиджаке, с приподнятым воротником и резким взглядом. Раньше он только пару раз появлялся в таком опрятном виде, почти без намёка на хулиганство. Его волосы были чуть взъерошены, но глаза — спокойные. Редко когда в них можно было прочесть не гнев, не раздражение — а вот это. Что-то тихое. Честное. Деку остановился и слегка тупо посмотрел на Бакуго. Очако, увидев то, как Мидория смотрит на Кацуки, хихикнула и, кинув напоследок "не торопись" побежала к остальным друзьям. В нескольких метрах от них всё ещё веселился народ, поэтому нельзя сказать, что они остались наедене. Несмотря на это, у обоих было ощущение, словно никого рядом и близко нету. — Ты... выглядишь хорошо, — сказал Мидория, слишком быстро, чтобы успеть остановиться. И тут же смутился, отвёл взгляд, проклиная себя за то, что снова говорит первое, что лезет в голову. Кацуки фыркнул. — А ты как всегда выглядишь так, будто вот-вот извиняться начнёшь за то, что существуешь. Изуку не обиделся. Он только усмехнулся и снова поднял глаза. — Прости. — Вот! Опять! — Бакуго закатил глаза. В ответ на его слова Мидория рассмеялся, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Бакуго перед ним секунду смотрел на Изуку, а потом тоже хмыкнул с лёгкой усмешкой. Давно между ними не было такой лёгкой атмосферы. Давно Мидория не чувствовал себя настолько хорошо. Кацуки явно тоже это чувствовал. Это едва уловимое тепло — не жар от боя, не гнев, не разъедающая тревога, а что-то совсем другое. Мягкое. Настоящее. И — пугающее После этого минутного веселья между ними наступила неловкая пауза, которая, на удивление, оказалась очень неприятной для них обоих. Мидория смущённо глядел в пол, не решаясь заговорить первым, а Бакуго, скрестив руки на груди, смотрел на его зелёную макушку, из которой непослушно торчали кудри. Он смотрел — и не мог отвести взгляд. Эти нелепые кудри, вечно взъерошенные, будто сам Мидория всё время в спешке — как всегда. Но теперь, в этом пиджаке, с едва заметным румянцем, он казался… взрослым. Не пацаном, который когда-то шёл за ним по пятам, а кем-то другим. Рядом с кем Бакуго, сам того не осознавая, чувствовал себя… спокойно. Наконец Бакуго не выдержал. —Эй, Деку. — как только Мидория поднял взгляд Кацуки продолжил. — я читал. Изуку округлил глаза, глядя на друга то-ли со страхом, то-ли с изумлением. Несмотря на то, что Бакуго не уточнил, что именно он читал, Деку и так обо всём догадался. Внезапно ему показалось, будто всё мероприятие что-то заглушило. Он не слышал ни звуков музыки, ни голосов друзей. Он слышал только собственное сердце, которое, казалось, стало громче любого крика. — …Ты… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Ты не должен был… — Знаю, — перебил Бакуго, глядя прямо, без тени издёвки. — Но это же ты. Ты оставляешь свои секреты на виду. Он говорил спокойно, без привычного рычания. Почти мягко — настолько, насколько мог позволить себе Кацуки Бакуго. — И что ты… — Мидория сглотнул, сжимая в пальцах пустой стакан, — …что ты думаешь? Молчание длилось всего пару секунд, но Изуку показалось, что прошла целая вечность. Бакуго наконец отвёл взгляд, будто подбирая слова. — Я думаю, что ты идиот, Деку. Оправдываешь кличку, как никогда. Мидория сглотнул, теребя пальцами край пиджака. А на что ещё он рассчитывал? На ответные чувства? На то, что Каччан сейчас на полном серьёзе признается ему в ответ? Нет, это даже звучит смешно. Бакуго снова посмотрел на него — и в этот раз в глазах не было ни насмешки, ни раздражения. Только что-то тихое. Непривычное. — Но… — продолжил он, чуть тише, — я тоже идиот, раз мне это не показалось глупым. Мидория поднял голову. Внутри всё сжалось. Словно дыхание сперло. Сердце ударило в груди так сильно, что он невольно сделал шаг назад — и тут же замер, будто боясь, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. Кацуки не приближался. Он просто стоял и смотрел. Прямо в глаза. Говорил прямо, как всегда. Только в этот раз — не в бою, не с вызовом. — Я не знаю, что с этим делать, — сказал он наконец. — Не знаю, что сказать, чтобы… ай, короче! Втрескался я в тебя, понятно?! Кацуки отвернул голову в сторону, однако даже в этом ракурсе, даже при тусклом свете Мидория заметил лёгкий румянец на щеках Бакуго. Мидория смотрел на него, не веря. Потом — чуть заметное движение губ. Полусмущенная, полуиспуганная улыбка. — Ты сейчас серьёзно? — А ты когда-нибудь видел, чтобы я шутил о таких вещах, тупица? Изуку рассмеялся. Почти беззвучно, но светло. Бакуго лишь искоса посмотрел на него, но даже это хватило для полного удовлетворения его души. Бакуго хмыкнул и, как всегда, чуть раздражённо добавил: — Только не расплачься, сопляк. — Не расплачусь, — улыбнулся Изуку, стискивая в пальцах воздух, будто не знал, куда деть руки. — Но, может… можно тебя обнять? — Тебя бы остановило моё «нет»? — пробурчал Бакуго, но не отступил. Мидория сделал шаг вперёд. Медленно, неуверенно, будто боялся, что резкость разрушит всё, что между ними только начало расти. Он осторожно, почти несмело обнял Кацуки за плечи, прижавшись щекой к его груди. Сердце у обоих стучало быстро. Бешено. Но удивительно — в такт. Бакуго не отвечал на объятие сразу. Но через секунду, не выдержав, тяжело выдохнул и притянул Изуку к себе чуть крепче. Пальцы сжались на спине пиджака — будто держал не человека, а опору, которую боялся потерять. —Деку. — тихо позвал Кацуки, утыкаясь носом в макушку Изуку. —М? —Ты молодец. — пробурчал тот в волосы Мидории. В центре зала все веселились, пили и танцевали, два подростка, которые с самого детства находили в друг друге цель, для того, чтобы стать сильнее; смыл всех тренировок; утешение и поддержку стояли в темном, безлюдном углу и крепко-крепко обнимались. И пока другим ученикам и учителям этот день запомнится как конец их детства, этим двоим он запомнится навсегда, как начало того, что не закончится никогда и не прикаких обстоятельствах.