Маловероятный союз.

Тадмавриэль захлебнулся от переполняющей его энергии. Кровь Матери, долгожданный эликсир, взорвалась в венах огненным потоком. Он чувствовал, как каждая клетка тела ликует, восстанавливаясь и наполняясь невиданной мощью. Мир вокруг обострился, краски стали ярче, звуки громче. Он ощущал себя всесильным, способным на любые свершения. Но восторг длился недолго. На смену ему пришла острая, пронзительная боль, которая захлестнула разум, словно ледяная волна. Голова закружилась, зрение померкло, а в теле поселилась изматывающая слабость. Тадмавриэль судорожно схватился за стену, пытаясь удержать равновесие, но ноги предательски подкосились. Он осознал с ужасом – Лололошка что-то подмешал в кровь. Воспоминания о прошлом, о веках бессмертной жизни, пронеслись перед глазами калейдоскопом размытых образов. И с каждой секундой их становилось все меньше, словно время ускоряло свой ход, стирая его историю. Чувство неминуемой гибели парализовало волю. Тадмавриэль понимал, что бессмертие, которое он так долго лелеял, ускользает сквозь пальцы, как вода. Он проклинал Лололошку, проклинал свою наивность и слепую веру. Как он мог позволить этому смертному обмануть себя? Ярость на мгновение вспыхнула в его сердце, но тут же угасла, уступая место отчаянию. Он чувствовал, как тело постепенно каменеет, теряя чувствительность. Мир вокруг сужался, погружаясь в непроглядную тьму. Последним, что он увидел, было расплывчатое лицо Лололошки, склонившегося над ним. В его глазах Тадмавриэль прочел не сочувствие, а триумф. И тогда он понял – это был конец. Бессмертие, дарованное кровью Матери, обернулось проклятием, а Лололошка стал его палачом. "Как?" - беззвучно прошептали пересохшие губы Тадмавриэля. Как он, существо, видевшее рождение и гибель цивилизаций, пал жертвой хитрости смертного? Неужели его надменность, его вера в собственное превосходство ослепили его? Презрение к смертным, которых он считал лишь пешками в своей вечной игре, сыграло с ним злую шутку. Он всегда полагал, что его разум, отточенный веками, не сможет обмануть никто, но Лололошка нашел брешь в его броне – его гордыню. Ярость, словно последняя искра угасающего пламени, пронзила его сознание. Он хотел закричать, обрушить на Лололошку всю свою ненависть, но тело отказывалось повиноваться. Он был заперт в собственной, умирающей оболочке, обреченный наблюдать за своим концом. Презрение к Лололошке смешивалось с презрением к самому себе – за глупость, за самонадеянность, за то, что позволил смертному лишить его бессмертия. В глазах Лололошки мелькнул холодный блеск, и Тадмавриэль увидел в нем не просто смертного, а орудие. Орудие, направленное против него. Лололошка поднял оружие, странное устройство, отдаленно напоминающее винтовку, но с непонятными символами и сложной системой прицеливания. Тадмавриэль никогда не видел ничего подобного. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал его. Он, бессмертный, боялся смерти. Парадокс, от которого хотелось смеяться и плакать одновременно. Он смотрел в дуло оружия, зная, что это конец. Конец его вечной жизни, конец его планов, конец всего. И в этот момент он понял, что самым страшным было не умереть, а умереть побежденным. "Где же твой братец, Лололошка?" - прохрипел Тадмавриэль, вкладывая в каждое слово яд и презрение. "Джон Дейви Харрис. Помнишь такого? Или он уже стал еще одним призраком прошлого, погребенным под обломками твоих вечных странствий?" В его голосе слышалась еле уловимая насмешка, жалкая попытка уколоть, причинить боль напоследок. Он увидел, как лицо Лололошки исказилось, как в глазах вспыхнула ярость, подобная той, что еще недавно бушевала в его собственной душе. Слабая, но все же победа. Тадмавриэль сдавленно усмехнулся. "Ах, прости, Лололошка. Забыл, что говорить о мертвых дурно. Хотя, погоди… Джон ведь, скорее всего, уже сдох, верно? В этом мире долго не живут…" Его губы растянулись в ликующей усмешке, когда Лололошка сжал оружие в руках, а в глазах застыла решимость. Да, он проиграл. Да, он умирает. Но он смог задеть его. Он смог напомнить ему о потерях, о боли, о том, что Лололошка так отчаянно пытался похоронить в глубине души. Вспышка. Звук выстрела. Но Тадмавриэль уже не чувствовал ничего. Он умирал, зная, что оставил след. Маленький, незначительный, но след. И на его лице застыла улыбка – улыбка триумфа, улыбка побежденного, но не сломленного. Он ушел, смеясь в лицо смерти, смеясь над Лололошкой, над собой, над всей этой жалкой трагедией. ————————————————————— Глаза распахнулись в абсолютной темноте. Где я? Что произошло? Последнее, что помнил Тадмавриэль – вспышка, боль… и торжествующую улыбку на его лице. Он попытался пошевелиться, но тело словно налилось свинцом. Инстинктивно потянулся к магии, попытался сплести заклинание, но ничего не вышло. Пустота. Повторная попытка, еще одна – результат тот же. "Береги силы, эльф. Они тебе понадобятся", – раздался насмешливый голос справа. Тадмавриэль повернул голову. В темноте словно проступила фигура – мужчина с кожей цвета ночи, пронзительными фиолетовыми глазами, рогами и крыльями, как у летучей мыши. Он парил, закинув ногу на ногу, и казалось, с ленивым интересом наблюдал за неким белым шаром света вдали. На лице Тадмавриэля отразилось презрение. "Кто ты такой? И где я?" – прошипел он, стараясь сохранить остатки надменности. Мужчина презрительно фыркнул, не сводя глаз с шара. "Какая разница, эльф? Мы оба в одной лодке, точнее, в одной… пустоте. И я, поверь, понятия не имею, что это за дыра и как отсюда выбраться. Так что не стоит изображать из себя всезнающего бога. Здесь мы все равны – потерянные души, застрявшие между мирами." Варнер издал тихий смешок, словно вспомнив что-то забавное. Он потянулся, и его огромные, перепончатые крылья расправились в темноте, словно угольные паруса. Они бесшумно рассекли воздух, создавая едва ощутимый поток, который коснулся лица Тадмавриэля. Эльф невольно залюбовался ими. Он никогда не видел ничего подобного, и его аналитический ум не мог удержаться от попытки понять структуру этих крыльев, их аэродинамические свойства, как они позволяют Варнеру парить в этой странной пустоте. Варнер заметил интерес Тадмавриэля. Подняв бровь, он вопросительно посмотрел на эльфа, но промолчал, позволяя тому продолжать свой немой анализ. Наконец, он опустил крылья и, словно нехотя, произнес: "Варнер. Меня зовут Варнер." Тадмавриэль медленно перевел взгляд с крыльев на лицо Варнера. В его глазах все еще читалось презрение, но в нем появилась и осторожность. Он сложил руки на груди, принимая надменный вид. "Тадмавриэль," – коротко ответил он, словно делал огромное одолжение. "Итак, Варнер, раз уж мы, как ты выразился, в одной лодке, может, перестанешь парить и расскажешь мне все, что тебе известно об этом… месте?" Он смерил Варнера оценивающим взглядом. "Или, может быть, ты и сам не больше меня понимаешь, куда мы попали?" Варнер раздражённо окинул Тадмавриэля взглядом, полным превосходства. Отвечать на колкости этого высокомерного эльфа было ниже его достоинства. Вместо этого он демонстративно расправил крылья, и одно из них, будто случайно, задело Тадмавриэля, заставив того отшатнуться. "Здесь я уже достаточно долго," – произнес Варнер, словно вещая с вершины горы. "Забудь о законах физики, к которым ты привык. Здесь они не действуют. Магия – пустой звук. Не пытайся плести заклинания, 'искра' твоя здесь бесполезна. Выхода нет." Варнер обвел рукой вокруг, подчеркивая безысходность их положения. "Единственная связь с миром живых – эта сфера." Он указал на тускло мерцающий шар вдали. "Она показывает, что происходит в разных мирах, во всех мультивселенных." Тадмавриэль заинтересованно наклонил голову. "Значит, ты… мироходец?" – спросил он, особо не впечатлённый подобным исходом. Варнер коротко кивнул, не удосужившись смотреть на эльфа. "Был им. Пока не застрял здесь. Теперь я просто наблюдатель, обреченный видеть бесконечное множество жизней, не имея возможности повлиять ни на одну из них." В его голосе сквозила усталость, граничащая со спокойствием. Варнер обернулся к Тадмавриэлю, в его глазах мелькнуло что-то вроде любопытства, прикрытого усталостью. "И как тебя сюда занесло? Позволь угадать… тоже помер?" Тадмавриэль вскинул бровь, глядя на Варнера с нескрываемым сомнением. "С чего ты взял, что я мертв? Может, я просто решил сменить обстановку." Варнер прикрыл глаза, будто вспоминая что-то давно забытое. "Когда я здесь очнулся, после того как один ублюдок в голубом клетчатом шарфе отправил меня к праотцам, я тоже надеялся, что это просто дурной сон. Но нет, это реальность. Или ее отсутствие. Так что да, я предположил, что ты тоже отправился на тот свет." Взгляд Тадмавриэля внезапно заострился. "Ублюдок в голубом клетчатом шарфе, говоришь?" Он усмехнулся, в его смехе чувствовалась нервозность и какое-то злорадное предвкушение. "Случаем, не Лололошка?" Варнер слегка удивлённо улыбнулся, обнажая ряд острых зубов. "Неужели и тебя Лололошка приложил? Вот это совпадение!" Тадмавриэль скрипнул зубами, его лицо исказила гримаса ярости. "Да, он. Этот… этот выскочка! Я поплатился за то, что недооценил его. Думал, что смогу манипулировать им, использовать в своих целях, но он оказался куда хитрее и… умнее." Варнер разразился смехом, одной рукой схватившись за голову. "Вот это да! Два мертвеца, которых отправил на тот свет один и тот же человек! Мир тесен, как говорится.Ах, Лололошка! Всех перехитрил! Гений, злодей, миллионер, плейбой… убийца!" Успокоившись, Варнер весело спросил: "Ну и за что он тебя прикончил?" Тадмавриэль, стараясь сдерживать гнев, ответил в своей манере: "Он помешал моим планам. Я собирался… кое-что изменить. А он, как всегда, влез не в свое дело. Решил, что он герой, спаситель мира. Ну вот и доспасался. Вместе со мной." В его голосе звучала смесь злобы и горечи. "Но я вернусь. И он заплатит за это." Варнер лениво облокотился на невидимую стену, сложив руки на груди. "И как же ты собираешься это сделать, великий Тадмавриэль? Здесь нет ни магии, ни порталов, ни даже обычной гравитации, за которую можно зацепиться. Ты ведь не планируешь прогрызть себе путь наружу?" В его голосе звучала насмешка, но в глазах мелькнул интерес. Он наблюдал за реакцией бывшего мага с профессиональным любопытством. Тадмавриэль гордо вскинул голову, проигнорировав колкость в голосе Варнера. "Я – Тадмавриэль, и я всегда нахожу выход. То, что недоступно для тебя, мироходца, не означает, что это невозможно в принципе." В его голосе звучала уверенность, граничащая с высокомерием. Он не собирался делиться своими планами с этим демоном, предпочитая сохранить элемент неожиданности. "Забавно, что ты задаешь такие вопросы," - процедил Тадмавриэль, сверля Варнера взглядом. "Ты ведь здесь давно, как ты говоришь, и наверняка наблюдал за моей смертью через эту светящуюся игрушку. Должно быть, ты уже все знаешь." Варнер притворно вздохнул. "Ох, Тадмавриэль, твое эго столь же огромно, как и эта пустота. В то время как ты помер, я спал, но, признаюсь, посмотреть на твою кончину было довольно… занимательно. Но наблюдение – это одно, а развлечение – совсем другое. И потом, представь, каково это – быть здесь в одиночестве вечность? Чтобы не сойти с ума, я предпочитал спать. Пока ты не появился здесь ярким сгустком света." В его голосе сквозила язвительность, но в глубине глаз можно было заметить отблеск скуки и надежду на какое-то разнообразие.Варнер снова посмотрел на сферу, его взгляд стал задумчивым. "Так что, мне просто нужно чем-то себя занять." Тадмавриэль закатил глаза, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. "И чем же ты занимался до того, как этот… Лололошка тебя прикончил? Неужели просто любовался этой светящейся безделушкой?" Варнер недовольно прищурился, его обычно лукавые глаза на миг наполнились мрачной серьезностью. "Я был величайшим и сильнейшим магом всех времен, глупый эльф. Правителем Арнира, между прочим. Пришел к власти во времена эпидемии чумы, когда Арнирский Совет погряз в интригах и бездействии." Его голос сочился сарказмом. "Пришлось немного… подтолкнуть их к отставке." Тадмавриэль хмыкнул, не скрывая скепсиса. "Величайшим и сильнейшим, говоришь? А потом явился какой-то смертный мальчишка и уложил тебя на лопатки?" Варнер скривился. "Не совсем так. Видишь ли, моя магия… она требовала подпитки. Арнейцы были богатым источником. Но их магия, в свою очередь, притягивала другие миры. Мое существование стало маяком, привлекающим разломы и вторжения. Лололошка просто решил поиграть в героя, спасти мир от меня и… случайно освободить еще пару десятков других угроз." В его голосе послышалась усталая ирония. "Так что, да, технически он меня убил. Но последствия его геройства, полагаю, аукнутся еще не раз." Варнер откинулся на невидимую опору, его демонические глаза вспыхнули озорным огоньком. "О, это был элегантный танец энергии, Тадмавриэль. Представь, что каждый живой организм – это источник, пульсирующий жизненной силой. Мое заклинание не вытягивало энергию грубо, как вампир кровь. Оно скорее создавало резонанс, тонкую вибрацию, созвучную с магической частотой арнейцев. Эта вибрация словно притягивала их энергию, как магнит, направляя ее ко мне." Он сделал паузу, наслаждаясь удивленным выражением на лице эльфа. "Ключ в гармонии. Заклинание не могло высосать энергию мгновенно, иначе арнейцы бы просто погибли. Оно делало это постепенно, незаметно, усиливая мои собственные силы. Они чувствовали лишь легкую усталость, объясняя ее стрессом или болезнями. И чем больше они уставали, тем больше энергии я получал – порочный, но невероятно эффективный круг." Тадмавриэль нахмурился, поглощая информацию. Он всегда презирал грубую силу, предпочитая сложные плетения магии и тонкий контроль. Но этот метод, хоть и отвратительный, демонстрировал определенную гениальность. "И зачем ты мне это рассказываешь?" – процедил он, стараясь скрыть свой интерес. Варнер пожал плечами, разминая затекшие плечи. "А почему бы и нет? В этой проклятой пустоте время тянется бесконечно. Давно не было возможности поговорить с кем-то… живым. Ты, Тадмавриэль, хотя бы умеешь красиво хмуриться, а это уже неплохое развлечение." Он усмехнулся, и в этой усмешке читалось все его вечное одиночество и пресыщенность бессмысленным наблюдением за мирами. Закончив рассказ о принципе поглощения энергии арнейцев, Варнер заметил едва заметную ухмылку на лице Тадмавриэля. Эльф, казалось, погрузился в глубокие раздумья, лишь изредка подергивая длинным, аристократическим ухом, словно улавливая некий скрытый ритм в словах демона. Варнер, слегка заскучав, наблюдал за эльфом, не отрывая взгляда, пока не решил нарушить его мыслительный процесс: "У тебя, я смотрю, с этим Лололошкой целая история. Прямо искры летят." Тадмавриэль оторвался от своих дум и, с плохо скрываемой горечью, начал свой рассказ. Он говорил о своей любимой жене, чья жизнь оборвалась слишком рано, оставив в его сердце незаживающую рану. Затем – о сыне, слабом и бесхарактерном, который не оправдал его надежд и амбиций. Он с гневом вспоминал о планах, которым не суждено было сбыться, о будущем, которое Лололошка отобрал у него. Не забыл он упомянуть и о мерзких друзьях сына, среди которых и затесался этот надоедливый "герой". И, конечно же, о "матери", о своих экспериментах, о всем, что привело его к роковой встрече. Варнер слушал внимательно, не перебивая ни словом. Его огромные, кожистые крылья медленно покачивались из стороны в сторону, словно в такт словам эльфа. Он наблюдал за тем, как Тадмавриэль, увлеченный собственным рассказом, жестикулирует руками, пытаясь передать всю гамму своих чувств – от любви и надежды до злобы и отчаяния. В каждом слове чувствовалась жажда мести, и Варнер не мог не признать, что в этом эльфе есть нечто, за чем стоит наблюдать. Возможно, из этого заточения и правда можно вырваться, и этот высокомерный эльф покажет, как. Время от времени эльфу приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание, и он мимоходом отвечал на вопросы Варнера, касавшиеся самых разных вещей – от алхимии до тонкостей эльфийской кухни. Тадмавриэль отметил про себя, что из Варнера получился на удивление хороший слушатель. Возможно, его компания не так уж и плоха, как казалось на первый взгляд.