живу тобой, сгорая

      «Мне казалось, что ты убьешь меня без промедлений. Это было значительное ответвление от изначального плана. В тот день… Льюис сказал, что я был не просто озадачен или смятен. Я был в панике.»       Шерлок тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Нечеткие образы во снах не покидали его с самого прибытия в Бруклин. Сердце застучало быстрее, руки онемели и перестали ему самому подчиняться.       Он держал в руках знакомый ему револьвер посреди пустынного пространства с перманентным белым шумом и голосами без материальной оболочки и четкой линии повествования.        «Я не хотел дать ему убить кого-либо так рано…»       «Ты понимаешь, Льюис?»       «Теперь он без сомнения убьёт и меня.»       Против воли Шерлок поднял револьвер на одну из двух расплывчатых теней в светлом пространстве. К горлу подкатил предательский ком: в уголках глаз выступили непрошенные слёзы, палец на крючке неистово затрясся.        «Я не хочу», — взмолился про себя Шерлок, не в силах даже открыть рот.        «Но он твой соперник. Ты обязан его устранить.»        «Я не хочу этого делать. Почему даже во сне я обязан лезть в рамки закона?»       «Ты должен убить его, чтобы облегчить свою ношу. Пока его сердце бьется — эти царапины на твоём не сойдут. Потому что ты беспамятно привязан. Казалось, ты его знаешь и понимаешь, словно вы знакомы всю жизнь, а на деле? На деле ты не знаешь ничего, Шерли. Эта привязанность тебя погубит, сколько бы раз я тебе не объяснял.»       Майкрофт, замолчи.       Раздался выстрел. Тень повалилась на пол, которого и вовсе в пространстве не было. Тело упало в текстуры и превратилось лишь в блеклое пятно, стремительно растворяющееся в этой удушающей пустоте. Внутренний мир Шерлока всегда был таким: с густым воздухом, невзрачным, разбитым. Пустым. Здесь нет ничего кроме тьмы, ноющей боли в груди и редких конструкций, что рушатся от одного только прикосновения.       После появления Лиама в нём ненадолго заиграли краски и появилось какое-никакое разнообразие, теперь — это. Бессознательные образы и обрывки несуществующих воспоминаний, которые бескомпромиссно приходилось убивать, не в силах бороться с возгласом долга в своей голове.        Шерлок схватился за голову и упал на колени, выдрав себе клок волос. Он уткнулся себе в колени и не мог переселить себя: пришлось поднять взгляд. Соблюдая все каноны сюжета его недолгого сна, перед ним мимолетно пролетали картинки чужого изуродованного Темзой лица. Исход не менялся — Лиам мертв.        Детектив снова остаётся лишь с пустотой внутри, лишившись всякого понимания.        По возвращении ни Скотланд-ярд, ни Джон, ни мисс Хадсон, ни, тем более, Майки не простят ему такой оплошности. «Броситься с моста вслед за преступником-психопатом? Да ты его стоишь!». Да, стоит. И нисколько об этом не жалел никогда: был готов пожертвовать ещё раз, и следующий. Вытаскивать его со дна на поверхность, даже если раз за разом он будет копать под себя намеренно.        Шерлок один. Это навсегда.       Холмс чуть не свалился с кровати, продрав глаза. Вцепился в ткань рубашки на груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.       Он не любил наблюдать за чужими страданиями, от слова совсем. Обычно он просто не позволял людям, что его окружали, давать слабину: постоянно не без энтузиазма сбивал их пессимистический, отчаянный настрой своими внезапными необъяснимыми действиями, которые, в частности, вызывали улыбку или смятение. Это помогало в продвижении дела, экономии времени и нервов. Как своих, так и чужих.        Но Лиам… он, к сожалению, был совсем не тем человеком, который бы на то повёлся. Да, после недавнего пробуждения его было достаточно просто сбить с толку — чего не скажешь ни об одной их предыдущей встрече — но теперь прибегать к старым добрым методам было нельзя. Лиама нельзя было одурить и выставить посмешищем — об этом не было и речи — он не вёлся, как другие.       Он просто терялся. Даже малозначительные жесты Шерлока он воспринимал либо в штыки, либо непонимающе. Отшатывался, избегал зрительного контакта, молчал. Как обычно поступают друзья? Оба они, разумеется, не знают, поскольку всю прелесть этой «дружбы» и всех связанных с ней понятий вкусили несправедливо поздно. И, возможно, скомкано и несколько неправильно.       По крайней мере, Холмс судил так только о себе. Но он не сомневался ни на секунду, что и у Уильяма Джеймса Мориарти никогда настоящих друзей не было. Семья — была; товарищи, или подчиненные — были; любящие братья — тоже. А вот друзей, которые ему не вверяли никогда свои жизни, позволяли себе не полагаться на него — никогда. Шерлок знал, был уверен, даже не смысля спрашивать об этом.       Да и разговоры у них с ним странные. С одной стороны, это, бывало, превращалось в нескончаемый поток из фраз, в оживленную беседу, но большинство времени Лиам молчал.        «Это по твоей вине», — твердила совесть на периферии сознания. Шерлок её старался не слушать, и получалось лишь нейтрализовать на мгновение, когда сам Лиам кратко пояснял и успокаивал:       «Извини. Ты здесь ни при чём.»       Было ли то дурацкое совпадение, или всё-таки в Мориарти было гораздо больше предпосылок к голосам в голове — может, они и вовсе оба этот зов слышали? — Шерлок решился тогда не выяснять. Из Лиама нужно было вытеснить негатив, копившийся годами, превратившийся в одну единственную цель.       Первостепенная задача «Криминального Авторитета» — это выполнить порученную ему миссию. Избавить мир от первородного греха и зла, коим предстал в сознании Лиама он сам же. Чудовищная бесчеловечность, плоды которой он посеял и взрастил в себе сам. И теперь этих бесов нужно было с корнем вырвать, но Шерлок умел в него только зрить.       На самом деле, психотерапевт из него прискорбный.        Лиам — это нечто сокровенное, чуткое, возможно, даже нетронутое человеческой рукой в том смысле, в котором желал его касаться Шерлок. Успокаивающие жесты и тактильность для него незнакомы, чужды и сигнализируют только об опасности. Эта искра недоверия и напряжения лишь на мгновение мелькала в чужих глазах, но Холмсу уже с головой было достаточно — он теряется и не понимает. И, казалось, протестует, но молчит.       Недопониманий между ними было слишком много, только вот та пропасть уже давным-давно поросла цветами, а между обрывами, на краю которых по разные стороны они находились, взвился корневой мост их странных неоднозначно дружеских чувств. Не составляло труда ринуться вперед, преодолеть мост и застать Лиама врасплох, приняться ковыряться в его душе; но что-то в этом Шерлоку претило.       «Ты всегда был эгоистичен в своих желаниях», — по слогам произнес голос в голове, барабаня набатом колотящегося сердца по поврежденным ребрам. — «Он не хочет этого, как ты не поймешь?».        Но Лиам — не хрупкая дева. Его и цветком, наверное, язык бы ни у кого, помимо Холмса, не повернулся назвать — но отчего-то детектив поклясться был готов, что мост между ними зарастает с каждым проведенным вместе днем пышной сиренью, нежной лавандой, звенящими колокольчиками… Вдоль по доскам струятся к ногам Шерлока лианы, а кусты роз вокруг красуются изобилием цветов, розы наполнены чистым белым цветом — красных отнюдь здесь не было и не должно быть. Потому что кровь. Которая Лиаму опротивела.        Он по-прежнему не отпустил себя и индивидуального способа искупления для себя не нашел. Лиам явно намеревался, пытался, только вот по ночам Шерлок зачастую просыпался в их каморке с двумя кроватями в одиночестве. Постельное белье на соседней было смято, одеяло скомкано — будто кто-то рьяно пытался заснуть и ворочался, весьма терпеливо и добросовестно, но в конечном итоге ушёл.        «Ему неуютно от твоей компании. Возможно, он представлял тебя иначе. Он теряется, потому что не представлял, насколько тяжелый ты, Шерлок Холмс, человек.»       «Боже, да завали уже», — отмахнулся детектив, свесив ноги с края кровати.        Он замечал пустующую соседнюю кровать уже четвертую ночь подряд. В первый день он не решился подняться и попытался дождаться, когда Лиам вернётся. В итоге, уснул прежде. Не потому, что ему было плевать на него — он по-честному ждал, долго, но как оказалось, по словам самого Мориарти, он и в комнату только на рассвете вернулся.        Оклематься он ещё не успел: те же плохо сгибающиеся суставы, что и раньше; та же нужда в постоянных перевязках головы; уже приевшиеся шрамы на торсе и груди, которые Шерлок обрабатывал особенно аккуратно, пускай в этом и не было нужды. Холмсу казалось, что он куда трепетнее относился к бинтам именно здесь, нежели на голове, которую поранить ни в коем случае было нельзя. Благо, эта эгоистичная мысль Лиаму вреда не причинила, оставляя за собой лишь похолодевшие от волнения пальцы и очень старательные отводы глаз от чужого обнаженного тела.        Как и посудил он раньше, хрупким детектив своего горячо любимого друга не считал, но отчего-то мысль о сравнении его с фарфором филигранной отделки сердце не покидала. «Да, это глупо», — впервые подтвердил он тактичное замечание голоса в голове.        Несомненно, этот якобы неприкосновенный и хрупкий человек без сучка без задоринки мог Шерлоку и шею сломать, и тело в целом в костяную труху перемолоть, и ребра раскрошить. И не помогло бы Холмсу никакое бартитсу. Но Лиам этого делать никогда не собирался.        Шерлок понимал, что ему нужно время. Но, наверное, когда за человека болит сердце, нужно внимать своей грудной клетке, а не разуму? Джон часто поступал сгоряча и не нарочно. Спонтанная помощь, завуалированная под невесомыми прикосновениями к плечу забота. За это Холмс его и полюбил, причислив в пустующие ряды своих закадычных друзей.        Мужчина сделал несколько шагов вдоль коридора. Горящая в соседней комнате свеча сразу же просигнализировала о присутствии человека. Ещё с полминуты он просто собирался с мыслями — зачастую он поступал так перед встречами — «аудиенциями» — с Майкрофтом, дабы примерно предсказать, какое соревнование он выберет на этот раз, о чём пойдет разговор и какие могут быть развилки у их диалога, дабы быть готовым ко всему. Но Лиама не поймешь: он то молчит, словно воды в рот набрав, пока они сидят в абсолютной тишине часами, то бесконечно говорит, вперемешку с извинениями за всё, что им сейчас приходится переживать.        Этот раз стал исключительным: Лиам уже спал. Правда, не на единственном диване их скромной квартирки перед камином, а за столом. На поверхностности валялась помятая от чужого лба газета с открытым разворотом кроссворда. Лиам решил почти всё: оставалось три-четыре слова, но одно из них было написано лишь наполовину.        Шерлок чуть слышно хмыкнул. Сколько бы он не смотрел за Лиамом, которого заметить в постели было достаточно проблематично с момента его выхода из комы, спал он всегда спокойно и естественно. Неподвижно и мирно.       Хотя, порой Холмс, страдавший бессонницей, намеренно выжидал момента, когда его дыхание станет чуть более поверхностным. Отчитывал секунды и наблюдал за пробуждением от кошмара.        Но так странно Лиам никогда не спал: обычно так валяются мертвецы. Шерлок быстро прокрутил в голове шестеренки, тут же подбежав и повернув упавшую на стол голову на себя. Преподнес пальцы к чужому носу: размеренное, спокойное дыхание.       На его щеке отпечатался рельеф его ночной рубашки, соседствующий с красным пятном на лбу, выглядывающим из-под повязки. Если даже предположить, что Лиам был в полудреме и решал этот чертов кроссворд, чтобы заснуть на руке, нужно было как минимум наклонить голову. Не мог же он вслепую писать, особенно учитывая, насколько аккуратным выглядел уже отпечатавшийся в памяти почерк.        Проще говоря, единственный логический вывод — Уильям упал лбом на стол, пока писал это вне полусонного состояния. Может, он и не спит вовсе, а потерял сознание? Ему поплохело? Шерлок быстро попытался предпринять хоть какие-то меры, пока чужие ресницы не дрогнули. Нужно было быстро прошмыгнуть обратно к выходу и притвориться спящим.        Но Мориарти не проснулся. Лишь нахмурился сквозь сон. Дыхание не участилось, не стало прерывистым, что означало о нескором его пробуждении. Холмс медленно вылез из-за спинки дивана, где уже успел притаиться, в недоумении вскинув бровь.        Ладно, стоит смириться. Лиам и вправду просто спал.        В голове как само собой разумеющееся появилась мысль о том, что бедолагу надо бы перенести в постель. Только вот спал Лиам либо чутко, либо не спал вообще. А если и случится такая невероятная возможность, что «Преступного лорда» детектив-недотепа не разбудит — от Шерлока смердит запахом сигарет за два континента, отчего вычислить его будет совсем несложно.       С другой стороны, на кой черт так колебаться и продолжать соревнование за правильную мысль с собственным разумом? Они, всё-таки, вместе живут, Холмс за ним с моста прыгнул и жизнь свою готов был отдать.       Откинув маячившие мысли о не совсем «дружеском» покалывании кончиков пальцев от прикосновения к Лиаму в дальний ящик, Холмс без труда поднял его на руки. Боже, он даже не знал, что господин Мориарти настолько легкий.        Вот у Шерлока, например, по словам Майкрофта, характер неподъемный, в противовес легкому как пушинка телу Уильяма. Выходит, они друг друга даже в таком дополняли? Характер Лиама точно описать Холмс не мог: пока что, наблюдая за ним без маски профессора или преступника, он мог лишь подытожить, что мужчину бросает из крайности в крайность. Ещё, что он до зубного скрежета упрям и никогда не действует сгоряча. Ах, да, ещё он не использует бранный лексикон.       Волосы мягкие. Шерлок невзначай прижал безвольно упавшую чужую голову к своим ключицам, зарывшись всей пятерней в мягкие шелковые пряди. По периметру всего затылка у Лиама остались плохо зажившие мелкие раны.       С Уильямом нельзя вести себя чересчур нежно, но и давить смысла не было. Нет, великий профессор не фыркнет и не обидится. Он просто затеряется в пелене своих воспоминаний, завязнет там, и, не дай Бог, что-то разобьет.        Памятуя недолговременные наблюдения за Уильямом, Холмс без труда смог прийти к одному выводу: зеркала мелкие от него лучше прятать, а к большим не подпускать. Лиаму противно, настолько противно смотреть в зеркало с написанными изнурительными размышлениями на лице, что тошно становится самому Шерлоку.        В тревожной горячке Преступный лорд мог без труда начать игнорировать всякую боль. Лиам в принципе человек немногословный, а когда диалог перетекает в его состояние, слышится лишь: всё «нормально», да «в порядке», хотя ни хрена ни того, ни другого. Такое скупое описание бушующего океана из мыслей в голове можно считать кощунством, учитывая, как глаголить умел Уильям, когда шептал о неблагоприятном будущем для Льюиса, в точности описывая испытываемые братом эмоции.        Безошибочно и чётко, подробно, словно сдавая научную работу, а не предполагая, как семье во все тяжкие пришлось. Но такие моменты казались не просто интимными — детективу казалось, что ему негласно начинали вверять жизнь. Человек, который привык забирать ответственность за чужие существования на свои плечи, просто вот так говорил, настолько сокровенно, тихо и немного сбивчиво, борясь с отчуждением, что Шерлок мог только неразборчиво мычать в знак того, что слышит.        Такова хлипкая конструкция эмоционального «я» сердобольного — пускай то и не совсем то очевидно — Лиама. Методом проб и ошибок он вдоль и поперек изучал душу Преступного лорда, поражаясь не то его эрудированности и неисчисляемому количеству информации в его черепушке, не то возмутительно низкому эмоциональному интеллекту, когда дело касалось его самого. Хотя и то, и другое было тесно взаимосвязано — это не столь важно. И плевал Шерлок, что у него ситуация не краше.       Он осторожно опустил чужое тело на постель, предварительно ногой попинав смявшиеся одеяла и съехавшую с изголовья кровати подушку. За это время профессор и не шелохнулся. Разве что бессознательно уткнулся носом ему в шею. Чужое дыхание щекотало кожу, вместе с тем вынуждало плечи покрываться колючими мурашками.        Холмс шустро накрыл спящего Мориарти одеялом до плеч. Не дав себе никакого отчета в действиях, провел костяшками по щеке со следом от рубашки, выправив впутанные в бинты на лице височные пряди. Затем бережно заправил их за ухо.        «Я хотел бы лечь костьми на этот мир, если бы это позволило его уберечь», — совсем не к стати всплыл голос Лиама в голове. — «Но я знаю, что это неблагодарность. Учитывая, что я хотел бы спасти не только своих братьев, но и тебя, Шерли.»       «Твоя смерть принесёт только боль. Это не искупление.»       «Я знаю, извини», — Лиам смиренно кивнул, принудив себя изогнуть уголок губ в прохладной улыбке. Обрамленное недюжинной печалью лицо его выдавало с повинной, но, кажется, хотя бы то, что Шерлок его за это судить не будет, он уже учёл. — «Главное — чтобы ты был в порядке. Поверь, сейчас… я не думаю ни о чём другом. Пускай я совершенно бесполезен со своими травмами как в работе, так и в быту. Даже уют навести не могу.»       «Допытываться нет смысла».       «Есть». Шерлок на мгновение задержался глазами на ушибе лба, очертил внимательным взглядом острые черты лица и трепещущие сквозь сон ресницы. Бледная кожа, присущая всем знатным вельможам. Длинные светлые ресницы, почти лишенные пигмента сухие губы, острые скулы и кончик носа. Дал бы кто Шерлоку волю — он бы вплавил в свои воспоминания черты изящного и недосягаемого Лиама, дабы теплить его образ в черепной коробке каждый день. Дышать с этой картиной в голове каждое мгновение.        Они говорили об этом сегодня за обедом. Вернее, полноценным приемом пищи то было назвать трудно: Мориарти, в связи с накатившимися на него событиями в одно мгновение, употреблял пищу разве что из уважения к наседающему на него Холмсу. Билли в квартире пока что не объявлялся, полностью вверив Лиама в руки Шерлока — в целом, ничего не поменялось — и убедив, что врываться в комнату ночью не будет. Холмс, конечно, переживет, Мориарти — тем более, а вот если детективу клешнями удастся что-то из своего драгоценного друга выудить, чему был способен помешать несколько невежливый и склонный к выбиванию дверей с ноги Билли, то мужчина американцу не простит.        Шерлок знал, что раны на сердце не закрыть бинтами, а вот у Лиама всё нескончаемо кровоточит. Ему больно смотреть на его бледное лицо, лишенное всякого румянца и живости. Мужчина прекрасно осознавал: прежде в Лиаме горела одна цель — уничтожить классовую систему и получить своё драгоценное искупление. Сменив курс и отказавшись от давно заготовленного ещё с детства плана, Лиам невольно отказался от всего себя.        Ему жаль. Ему правда ужасно жаль.       — Всё в порядке?       Шерлок вздрогнул и невольно отшатнулся от чужой постели, поняв, что даже и путей к капитуляции у него нет: его только что застали врасплох. Благо, руку он уже отнял: просто бессознательно теребил в пальцах коробок спичек, не сводя взгляда со спящего Лиама. Мориарти слегка нахмурился и прищурился: по пробуждению он был непривычно щедрым на понятные эмоции. Жаль только, что заставать его вставшим позже Шерлоку удавалось не так часто.         — Шерли?        — Всё в норме, — поспешно отозвался детектив, попытавшись сгладить углы. — Ты заснул на столе в гостиной, — и пошёл с козырей.        Лиам выждал пару секунд, исступленно глядя на него неосмысленным взглядом. Затем только коротко кивнул в знак понимания. Выждав ещё минуту, за время которой Шерлок и с места не сдвинулся, испепеляя его изучающим взглядом, он сонно улыбнулся и покачал головой, закрыв глаза.        — Извини, такое случается иногда…       — Да брось, — отмахнулся Холмс. — Я всё понимаю. Переутомление.        Это слово, судя по одномоментно промелькнувшей эмоции на лице Лиама, которая также быстро исчезла, подошло настолько хорошо, что он предпочел промолчать, кивнуть и отвернуться к стене. Ох, к слову, для Уильяма Мориарти в новинку было это безмолвное понимание. В душе от этого осознания Шерлок трепетал, едва не пища от услады маленькой ребяческой победы на ухо несчастному Преступному лорду.        Благо, у этого золотого человека никогда не возникало сомнительных вопросов. Если, предположим, прямо сейчас он проснулся с нависающим над ним Шерлоком — значит так нужно, это необходимо. Никаких «зачем?», «какого черта ты делаешь?».       Холмс усмехнулся про себя: Лиам никогда не ругался. Статус обязывает.       Разговор, как обычно, было принято отложить до необходимых времен. В принципе, таких незаконченных сюжетных линий в истории их взаимодействий было неприлично много, но, как успел понять Шерлок — всему своё время: рано или поздно даже оборванные на половине диалоги в Лондоне находили своё продолжение здесь, в Бруклине. Таков Лиам: дальновидный, подбирающий слова только тогда, когда считает то нужным.        Билли любезно заручился обещанием Холмса в комнате чересчур много не дымить, отчего детектив выпорхнул из их общей спальни на кухню. Закурил с горя, а во рту послевкусие не табачное, а горько-сладкое, но не приторное: внизу живота от прокрута кассеты только что зародившегося воспоминания приятно полегчало, что-то извилистыми тропами подбиралось к сердцу, после непредсказуемыми лозунгами распространяясь то на стремительно цветущие ребра, то и вовсе заставляло неметь пальцы.       «Нет», — грубо пресек возражения у себя в голове Холмс, зажав сигарету между указательным и средним пальцами, поглядев на помятый фильтр. Ей Богу, словно это он с ним разговаривал. «Потом… как-нибудь.»

***

      За прошедшие пару недель восстановления Лиама, странные предпочтения мест, чтобы вздремнуть, для Шерлока превратились в обыденность. Чаще всего он просто мелькал мимо, ненадолго цепляясь взглядом по сгорбленной фигуре Мориарти с обвисшими руками и растрепанными волосами; сопящего то на столе, то на спинке дивана, то на подоконнике. В один такой инцидент тот чуть не свалился.        В общем и целом, разумеется, Шерлоку не потребовалось много времени, чтобы прийти к логичному выводу: это не просто сон. По крайней мере, природа его явления не столь очевидна, но, как уже он успел заметить ранее, Лиам — человек в принципе совсем не очевидный. Потому он терпеливо выжидал момента с пояснениями.        Сам процесс детектив лицезреть никогда не мог: он засыпал прежде, чем Лиам вставал с кровати по своим делам. Первое время Шерлок задавался вопросом, откуда у него всегда на всю ночь находились какие-то задачи: как бы тяжело не было вспоминать, но преступной деятельностью Уильям больше не занимался. Больше не было нужды в постоянном мыслительном процессе с предсказаниями десяти возможных вариантов развития событий из пяти. Если прежде можно было с легкостью сослаться на планирование, а после падения в Темзу оправдать самоанализом, то теперь причина тому была совсем неочевидна.       Ну, разумеется, Лиам — человек души настолько глубокой, что, кинь туда камень — не дождешься его удара. Он ежедневно подвергал себя вскрытию собственных загноившихся ран. У них с Шерлоком одна позиция: чтобы построить что-то новое, прежнее нужно безжалостно сломать. Холмс справлялся со своей задачей превосходно, в то время как Лиам делал всё постепенно. Ведь, войди он во вкус — сломает себе не только голову, но и последние здравые помыслы в рассудке.        По утрам, когда Шерлок ещё храпел в своей постели под тремя одеялами, а магазинчики начинали открываться, профессор выбирался из их скромно обустроенной берлоги и доходил до библиотеки или книжного. Там, раз в неделю-две, он брал сборники с излюбленными математическими задачами, и занимал себя по ночам решением слишком недоступных Шерлоку наук.        — Именно поэтому с Билли работать опасно для моей задницы, — не стесняясь в выражениях, пробубнил детектив. Он откинул голову на спинку кресла и выпрямил ноги на полу поближе к греющему камину. — Я и представить себе не мог, что кто-то просто начинает щипаться, когда его что-то не устраивает. Неужто ли мои безобидные подколы настолько проницательны?        — Ну, если ты во всю голосину выражаешься примерно также во время исполнения задания, думаю, Билли можно понять и простить, — Лиам сдержанно улыбнулся, оторвав взгляд от решебника лишь на мгновение.        Шерлок это в нём, на самом деле, безумно ценил: Уильям прекрасно знал о влечении детектива к завоеванию его внимания. Разумеется, между сборником задач и Шерли, Лиам выберет Шерли, но отчего-то в груди растекается что-то тягучее и приятное, когда погруженный в решение профессор намеренно поддерживал с ним зрительный контакт в знак того, что слушает.        — Я с нетерпением жду, когда ты полностью восстановишься. Ты обязан хотя бы раз застать эту сцену воочию: ты ведь подсобишь мне? Защитишь беззащитного и смятенного детектива от нападок этого безжалостного американца?        — ..О, Боже.        Шерлок играючи улыбнулся. Лиам снова поднял на него взгляд из-под раскрытой книги, на мгновение словно задумавшись, но после сдержанно кивнул.        — Ну, конечно. Если сам не загорюсь желанием тебя ущипнуть за непристойное поведение.        — Вообще-то я — живое воплощение тактичности.        — Я готов поспорить, — Лиам хитро сощурился и, наконец, опустил сборник на колено.        Шерлок усмехнулся и повернул на него голову, закинув ногу на ногу. Они чуть ли не каждый вечер сидели в немного странной позе: чужая нога покоилась где-то за спиной детектива, вторая же была изогнута в колене и подтянута в груди; сам же Холмс сидел у ручки кресла. Ему была необходима свобода движений от бесконечного жестикулирования; Лиам же любезно ему уступил и занял позицию, ограничивающую действия.       Возможно, светское общество бы осудило и назвало то невоспитанностью.        Шерлок же первый предложил сидеть именно так, поскольку в курс восстановления лежащей за его спиной ноги Лиама входило поддерживание тепла. А конечности у господина Мориарти мерзнут, оказывается, охренеть как стремительно. Была бы воля Шерлока — он бы в принципе Лиама к себе, вечно пылающему, привязал, но профессор своей прозрачной улыбкой и «Не совсем понимаю..» из вежливости ясно давал понять, что ему достаточно пока что одной ограниченной ноги.        Так что слал великий Шерлок Холмс эти примечания светского общества далеко и надолго.        — Я несильно запряг тебя с ужином? Честно, я мог бы и сам, тебе надлежало бы…       — ..Валяться пластом и превращаться в недвижимую проблему? — закончил наперед мысль Лиам.       «Твою мать.»       Выждав пару секунд оцепенения и молчания Шерлока, профессор сдержанно кашлянул и сглотнул. Дернулся кадык, чуть напрягалась прежде расслабленная спина: защитный механизм — дабы привести собеседника в чувства и не вытягивать из себя объяснения, Уильям в любой невыгодной ситуации по-аристократскому выпрямлялся, дабы продемонстрировать своё преимущество. Напускная маска самоуверенности, которой, по сути, в Лиаме не было, а с Шерлоком никогда бы такие дешевые трюки не сработали.        — Прости, — примирительно махнул рукой мужчина, поправив прядь волос, зацепившуюся за бинты. — Просто… предлагаю сойтись на том, что мне лучше быть подвижной проблемой на кухне, а не инвалидом в постели. Да и готовлю я не столь хорошо: обычно этим занимался Льюис. Я просто вспоминаю те немногочисленные блюда, которые нам удавалось готовить вместе.        — Я никогда не считал тебя недвижимой проблемой. И ты это знаешь.        Возможно, слова прозвучали несколько резче, чем должны, но прочитать на мгновение проявившуюся эмоцию на лице Мориарти он не успел. Шерлок прикусил кончик языка, попытавшись наспех придумать пути к отступлению и примирению: как сменить тему, но вместе с тем в очередной раз напомнить о чужой ценности, вместе с тем не преподнося своё мнение, как единичное правильное, и…       — Куда тебя щипал Билли на предыдущем задании?        Холмс выдохнул через нос. Ну, раз уж решил сменить тему, значит пусть так оно и будет. Шерлок в принципе частенько злоупотреблял пускать всё на самотёк, но в последнее время пришел к выводу, что с Лиамом это — худший исход из возможных.        — Ребра любит щипать. Самые болезненные, — Шерлок выдавил из себя улыбку, тукнув себя в ребро. — И сюда, — он провел пальцем до локтя, после спустив руку к запястью и указав на собственное бедро. — И сюда. Чаще всего.        — Мгм, — Лиам улыбнулся и склонил голову набок. Пряди челки спали на лицо, скрывая единственный зрячий глаз, но профессор поспешно заправил непослушные волосы за ухо. — Я понял. Я уж было подумал, что Билли безошибочно определял местонахождение твоих акупунктурных точек и изнурялся, щипая до обмороков или обездвиживания.        — Ты точно профессор математических наук, а не медицинских? — Шерлок беззлобно усмехнулся и придвинулся ближе, по случайности проведя рукой по чужой голени. Но быстро отстранил руку, словно ошпарившись. — В глаза мне смотри, наглый лжец.        Лиам замешкался и застыл в недоумении. Но после поднял голову, встретившись глазами четко с глазами Холмса, послушно выдерживая испытывающий не серьезный взгляд. Шерлок в очередной раз про себя подметил, что движение шестеренок в чужой голове практически взаправду заметно.        — У тебя красивые глаза.        Сердце ухнуло вниз. Все речи о том, какой же Уильям наглый лжец и что он, якобы, сам уже готов на эти злосчастные «акупунктурные точки» у Холмса понажимать, вылетели из головы, оставив лишь дохлую мышь в окружении пустоты.        — Что?        — Красивые глаза. Тебе говорили об этом? — Лиам совершенно естественно улыбнулся, отчего Шерлок потерял дар речи.       Странное время для комплимента. В это время Мориарти уже подтянул колено поближе к груди, вновь взяв в руки решебник.        — На застольях разве что, на которых, по сути, я и присутствовать не должен был, — Шерлок помедлил, задумчиво хмыкнув. В голове быстро промелькнула мысль о спасении — покурить, а потом обдумать. — Да и комплименты такие делали… женщины?        Добило странное «ох», сорванное с уст Лиама. Холмс долгое время ждал, когда тот соизволит поднять на него глаза, но он теперь словно и вовсе забыл о его существовании. Теперь уже шестеренки скрипели в голове у детектива: внезапное осознание, что, возможно, он воспринял всё не под тем углом; быть может, брошенная фраза и вовсе сбила Мориарти с изначальной мысли.        — Это было сказано не с целью очаровать тебя, — после паузы кратко объяснился Уильям, чуть нахмурившись и чиркнув что-то ручкой по бумаге. — Я сказал это, как факт. Не удивлюсь, если мисс Адлер тоже говорила тебе об этом.        — Говорила. Как узнал?        — Не нужно никакой дедукции, чтобы прийти к такому выводу, Шерли. Это просто факт.         — А тебе Мисс Адлер говорила, что у тебя необычные глаза?        — Нет. Полагаю, намеревалась, но прикусила язык, посмотрев на Льюиса. Если у двоих людей красные глаза — значит, это уже не странность.        Шерлок быстро уловил мысль о том, что, возможно, Лиам намеренно перевел тему на мисс Адлер. Он ведь в действительности упомянул женщин. Уильям, должно быть, и сам не подразумевал под этим нечто странное. Нужно просто подумать… да, точно, покурить и подумать. Лиам заметно побледнел и свойственно ему затих, судя по всему, от воспоминаний о Льюисе. Такое часто случалось, стоило только Шерлоку поддеть что-то из его прошлого.        Решив, что Лиам прекрасно подумает наедине, как обычно и случалось — и он совсем не будет обращать внимание на свои трясущиеся руки — Холмс поднялся с дивана, прихватив пачку сигарет и двинувшись в другую комнату. Курить в компании больного профессора ему всё ещё было строго противопоказано, сколько бы раз Уильям достаточно честно говорил, что его табак не беспокоит. Шерлок не мог отделаться от мысли, что любым своим действием делает только хуже, потому это — меньшее, что он мог сделать, чтобы не накосячить.        Холмс уже почти перешагнул порог, как вспомнил о напрочь забытой зажигалке. Быстро метнувшись обратно, он заметил, как вздулись вены на чужих запястьях; Лиам озадаченно опустил голову и сверлил бессознательным взглядом мертвую точку в углу дивана. По счастливой случайности, именно то место, где мгновение назад сидел Холмс.        — Я покурить, если что…        Обижать Мориарти ему никогда не приходилось. Да и обидой это его состояние можно было назвать с натяжкой: он созерцал? Грезил о братьях?        — Я вернусь через пару минут, — тактично отчитался Шерлок, попытавшись не сильно буравить взглядом Лиама, который на его голос и головы не поднял.        Но внезапно Мориарти закрыл глаза и повалился налево: Шерлок сорвался с места, выронив из рук зажигалку, и подхватил его прежде чем он бы свалился на пол. Наспех положив чужое тело обратно на диван, Холмс быстро прощупал чужой пульс, осмотрел Лиама в целом, ненароком облапав, но ничего криминального не заметил. Он… спал?       При потере сознания человек теряет мышечный тонус и дышит нерегулярно. Также он характерно бледнеет, пульс слабеет. Лиам же каким-то невероятным образом сел на оба стула: его пульс был в норме, как у спящего; глубокое спокойное дыхание и сохранение мышечного тонуса (невзирая на то, что буквально мгновение назад тот был потерян и мужчина чуть не упал на пол). Вместе с тем — характерная для обморока бледность, внезапное наступление и отсутствие реакции на внешние раздражители.        Он потерял сознание и уснул. Шерлок потыкал его в щеку ещё несколько раз — разумеется, это не было способно привести в чувства, ему просто это было необходимо — и сдался, поудобнее уложив чужую голову на диване и выскользнув в коридор. Доковыляв до окна, Холмс открыл его на распашку, достал зажигалку и в оцепенении зажал сигарету зубами.        «Когда-нибудь это всё разрешится.»

***

      — Я не против сходить до книжного.        Шерлок сокрушенно вздохнул и отвернулся от сидящего рядом Лиама. Они остановились отдохнуть на лавочке у центрального фонтана: на горизонте поднимался солнечный диск, розовые облака растворялись в небе. Высились рядом деревянные и кирпичные здания, а все прилавки, помимо тех, что находились в глуби улочек, были ещё закрыты. Раннее утро. Тишина и щебечущие птицы.        Он зевнул, щелкнув челюстью, и достал пачку, посмотрев на обрамленное красками небо. В такую рань Холмс вставал невероятно редко, а Уильям, как оказалось, сегодня и не ложился вовсе. «Ничего удивительного». Его нога по-прежнему функционирует не в полной мере, ему по-прежнему требуется импровизированная трость или локоть Шерлока...        Но Лиам ощущается гораздо более живым на улице. Замкнутое пространство его удушает и убивает, как сову: без движения и охоты эти прекрасные птицы погибают от недостатка активности и дисфункции мышц. Шерлок часто сравнивал Уильяма с этой хищной птицей у себя в голове, хотя, если так присмотреться, главная сова здесь сам детектив.        — Я могу сходить за твоими треклятыми сборниками. Честно, не надо надрываться, если больно.        — Тогда я никогда не найду в себе силы подняться.        Эта фраза была брошена небрежно и буднично, отчего Шерлок и не сразу понял серьезность сказанного. Он поджег сигарету и отодвинулся от Лиама, на что тот вопросительно вскинул брови. Скупость Мориарти на эмоции постепенно отходила на второй план: брови — одна из самых выразительных его черт. То выгнет, то нахмурится, а главное — будет иметь ввиду совсем другое. Его лицо было не совсем грамотным отражением его мыслей.        — Я не хочу на тебя дымить, — кратко пояснил Шерлок, решив отбросить предыдущую откровенную фразу подальше.        «Трус.»       Наверное, он действительно просто не был готов встретиться лицом к лицу с изнеможенной и исцарапанной душой Лиама, пускай и выразил намерение её всю облепить бинтами своим прыжком с моста вслед за ним. Ему приговор уже давно вынесен — он беспамятно дорожил и был готов окружить всего Мориарти собой, но отчего-то, предчувствуя недоверие и потерянность, неизменно отстранялся.        Должно быть, это и есть страх ответственности. Майкрофт был прав.       Шерлок не боялся грехов Лиама, готов был часами смотреть строго в его глаза — глаз — и слушать. Но мысль об откровениях скрежетала на сердце, а разбитый Уильям отпечатывался в памяти. Не хотелось вспоминать. Хотелось творить только будущее, отворачиваясь от прошлого. Но невозможно ведь без этих страданий вернуть к жизни.        — Ты же знаешь, что я не противлюсь…       — Знаю, — перебил Шерлок.        — Значит соизволь не отодвигаться, я попрошу.        Лиам с какой-то ребяческой — и совсем не присущей джентельмену или вельможе — наглостью потянул его за ткань рукава на локте в свою сторону. Шерлок не нашел в себе сил и слов отказаться: послушно придвинулся обратно, плечом к плечу. На лице Уильяма мелькнула довольная улыбка.        Они зачастили сидеть у этого фонтана. Правда, обычно они были на таких своеобразных «свиданиях» только по вечерам. Любили разгадывать кроссворды в купленных газетах, делили паровую булку на двоих — в глазах Лиама этот жест имел какое-то особенно важное значение — отгадывали профессии прохожих, кто кому изменяет. С Уильямом никогда не бывало скучно, потому что его тип мышления в корне отличался от мыслей Шерлока: он зацикливался на тех деталях, о существовании которых тот даже и не задумывался прежде.       Возможно, ещё пару месяцев с такими вечерними забавами, и Холмс даже возымеет преимущество над Майкрофтом и в кои-то веки получит первое очко в их многолетнем соревновании.        — Шерли?        — Я тут.        Холмс обернулся, зацепившись взглядом за едва заметно подрагивающие побледневшие запястья. Быстро поднял глаза на лицо: ресницы Лиама затрепетали, а с щек пропал и всякий след румянца.        — Ты не против, если я немного вздремну? — вкрадчиво спросил профессор, слегка склонив голову набок.        — Нет?       Шерлок тут же прочистил горло и кивнул чуть оживленнее. Иначе бы это прозвучало слишком неуверенно: Лиам, с его странностями, мог легко между тем прочесть недовольство, которого, по сути, и не было.        — Конечно нет.        Мориарти слабо улыбнулся и сдержанно кивнул, закрыв глаза. В долю секунды всё его тело обмякло, а голова безвольно свалилась на плечо Шерлока. Детектив придержал Лиама за подбородок, дабы тот не упал и не съехал вниз. С невероятным усердием и осторожностью он устроил чужую голову у себя на ключицах и откинулся чуть назад, дабы не выдыхать дым в лицо Мориарти.        После той потери сознания у камина, Лиам вкратце объяснил происхождение этого недуга.        «Зачастую мой разум переполнен. Я могу не спать по несколько суток: мысли льются нескончаемым потоком. Я цепляюсь за каждую фразу и анализирую её, не в силах перестать думать. Нахожу что-то своё между строк и не могу перестать возвращаться в прошлое», — Лиам на соседней кровати слабо вздохнул и отвернулся к стене. — «Это продолжается до тех пор, пока мое тело не отключается само по себе, в знак протеста.»       Насколько успел понять Шерлок, ранее Мориарти умел это контролировать. Или, хотя бы, мог предсказать такой исход и при первых симптомах занимал ту позицию, где потерять сознание может без последствий в лице синяков или порезов. («Как-то раз я отключился на столе и расцарапал лицо ножницами…»)       Сейчас же что-то поменялось. Нужда постоянного контроля в Лиаме постепенно угасала, вместе с тем и давным-давно запертые проблемы со здоровьем всплывали на поверхность. Возможно, вместе с обмороками проявила себя и тщательно скрываемая хроническая усталость, и чрезмерная задумчивость.        «Люди перестают давать отчёт себе в действиях и теряют бдительность, когда чувствуют себя в безопасности.»       Что в понятии Лиама значило «немного»? Если ему требовалось трое-четверо суток для того, чтобы достичь той самой точки невозврата и вырубаться, следом он не нуждался в двенадцатичасовом отдыхе. Иногда ему с головой хватало и получаса, а вот полноценно досыпал Лиам уже ночью. Как нормальный человек.        Шерлок глубоко затянулся и задержал дыхание, опустив взгляд на Лиама.        «Уют». Безоговорочное доверие Шерлока, на удивление, не душило, а груз ответственности в какие-то конкретные моменты прозрения становился гораздо легче. Детектив невесомо коснулся костяшками пальцев чужой щеки, провел рукой по мягким волосам.        «Что же делать, Джон?», — удрученно вздохнул Холмс, зарывшись пятерней в чужие волосы и нащупав бантик из бинтов на затылке. — «Это совсем не дружба. Что бы ты сделал?»       Едва он понял смысл «дружбы», как приходится сталкиваться с новым понятием. К несчастью, совершенно незнакомым как для Шерлока, так и для Лиама. Если в их с Джоном товариществе последний направлял, брал инициативу в свои руки и подробно всё разжевывал, в случае с Уильямом это, как обычно, сложнее.       Потому что это приятное чувство не поддается рациональным суждениям. Лиам смотрит на мир через призму точных наук, воспринимая кого попадя за элементы уравнения, переменные, параллельные прямые и иррациональные числа. Шерлок как-то поспрашивал профессора, потому с уверенностью может сказать, что Лиам для него — самая, что не на есть, асимптота.        «Это что-то гораздо большее, чем дружба. Может, даже больше, чем романтический интерес.»

***

      — Ты не думаешь, что это слишком сложная тема для начинающего? — Шерлок провел пальцем по блюдцу, стоящему на стуле, пододвинутому к дивану.        Лиам пораженно вздохнул и сделал несколько записей своим отточенным почерком на бумаге. Его манера письма плавная и согласовывается со всеми правилами, правда в ней присутствует изобилие завитушек и украшений. Это входило в особый контраст рядом с неразборчивыми почеркушками Холмса рядом.        — Не забудь отнести тарелку после.        — Пф-ф, — детектив откинулся на спинку кресла и подтянул колено к груди. — Там всё настолько плохо? У тебя слишком озадаченный вид.        — Ты всегда так говоришь.        — Ага. Стоит задуматься.        Лиам поднял на него недоуменный взгляд. Шерлоку даже не нужно было поворачиваться, чтобы почувствовать его на лице. Обжигающе, но уютно.        — Это тема даже не углубленная… Это просто графики функций, Шерли, — Лиам мягко усмехнулся и протянул черновик обратно. Детектив перехватил тетрадь и поглядел на появившиеся решения квадратных уравнений, подписанные тип функции и вершину параболы. С аккуратно начерченными стрелочками в определенных точках. — Я не знал, что у тебя плохо с таблицей квадратов.        — Кто ж знал, что её нужно учить? Когда я выпускался, такого не было!        Лиам улыбнулся и предпочел промолчать, слегка пошевелив ногой за спиной Шерлока. Демонстративно попинав его по спине несколько раз, он вынудил того отодвинуться. Подтянул второе колено к груди и обнял себя за ноги. Слегка замедленное дыхание и несколько неосознанный взгляд. Холмс оторвался от не самых понятных записей, бросив выразительный взгляд на Мориарти.        — Будешь спать?        — Нет, — качнул он головой. — Не хочу. Тем более, мы заняты.        — Поверь, я мало потеряю.        — Потеряешь нить повествования, — Лиам поднял руки и скрестил пальцы, потянувшись. «Не сравнить его с котом — просто кощунство.» — И мне придётся заново с тобой вспоминать, как пользоваться таблицей квадратов… Нужно бы ещё с тобой теорему Виета освоить.        — Я весьма непутевый ученик, — Шерлок ярко улыбнулся и придвинулся чуть ближе. Понизил голос и произнес по слогам: — Про-фес-сор.        — На моей памяти и не такие были. Ты не не обучаем.. Просто не знаю, как к тебе подступиться. Пока что.        — Ты преждевременно залезаешь в черепушки всем своим студентам, дабы найти к каждому индивидуальный подход? — Шерлок изобразил удивление. — Вот так педагогика.        — Ох, да. Сам Коменский падал в обмороки от моих методов преподавания.        — А должен был пасть на колени и восхищаться.        — Как скажешь, — Лиам закатил глаза. — Продемонстрируйте же свой небывалый ум, мистер Холмс. И уберите руку с моей ноги, я попрошу.        — А если не уберу?        — Пожалуй, мне придётся с Вами распрощаться. Либо начать взимать плату за мои частные занятия.        — Блефуешь.        — А как иначе?        Шерлок снова улыбнулся, но на этот раз без хитрого подтекста. Он засмеялся в голос и опустил голову, ткнувшись лбом в чужие колени. Лиам только выдохнул и потыкал его в бедро рабочей ногой.        — Знаешь… На одной моей лекции к нам в окно залетел голубь. Он был обезвожен и мне пришлось положить его в коробку из-под учебников. Помню, когда одна из моих студенток другой группы вышла к доске, она заметила его и заверещала. После мне пришлось объясняться перед деканатом, а вечером относить бедолагу домой. Где я получил по шапке от Льюиса, — на последнем слове его голос заметно дрогнул. Проглотив это ощущение, Лиам закусил щеку и прикрыл глаза. — Нам пришлось наспех придумывать, чем можно накормить раненного голубя, потому что привычные крошки и семена в университете он есть отказался. Я разве что напоил его водой, да и только…         — И как? Получилось?        Шерлок поднял голову, наконец отпустив чужую ногу и уперевшись руками в подушки дивана. Он заинтересованно склонил голову набок — Лиам на то очаровательно прищурился.        — Приготовили смесь из семян и протолкнули еду насильно. Через неделю он пришел в себя и я выпустил его на волю. Зато деканат строго-настрого запретил мне надолго оставлять окна открытыми. И, в случае повторения подобной ситуации, неизменно устранять проблему, поскольку это неприемлемо, — Лиам отвел взгляд. — Но я посчитал это неправильным. Через какое-то время, направляясь утром в университет, я наткнулся на раненного голубя с вывернутой лапой. Протащил его в портфеле и положил в ту же коробку. Как думаешь, правильным ли было то решение? Я мог пройти мимо, но… мне захотелось сделать это, казалось, намеренно. Если бы об этом узнали, я бы выстоял и сделал бы так ещё раз.        — Это нормально. Когда я учился, я и вовсе делал всё наперекор установленным порядкам. Просто из вредности, — Шерлок потупил взгляд на камине. «Комфорт». — А у тебя глубокий мотив. Ты поступил правильно. И класть надо на порядки. Разве спасать голубей — это плохо? Нет.        — Но ты гоняешь их, когда под ноги у фонтана лезут.        — ..Это ничего не значит. Так делал Майкрофт в детстве, а я перенял его привычки. Да и даже сейчас ты часто кормишь голубей у этого злосчастного фонтана, — Шерлок на мгновение замолчал и помедлил. Но после отбросил сомнения: — У тебя огромное сердце, Лиам. Даже за животных оно болит.        — Вот как, — Мориарти усмехнулся и согласно кивнул. — Спасибо.        — А как Льюис отнесся ко второму голубю?        — Там… были свои нюансы. Это не столь важно.        — Нет, Лиам, это важно, — Шерлок опустил руку на его колено, чуть потряс и придвинулся ближе. — Расскажи.        — Мне кажется, со временем он просто смирился. Мы уже знали, чем кормить, а для восстановления лапы нужно было только немного времени без активности. Этот голубь, конечно, изгадил мебель, но, благо, после первого мы убирали его помёт своевременно. Да и вообще, после обретения власти над поместьем без родителей Альберта, я часто таскал кого-то в дом. Были и новорожденные брошенные котята, и гусеницы, и кутята. Как-то раз я притащил живую рыбу с рынка… Льюис, мне казалось, скоро бы сошел с ума.        — Почему вы не завели животное в поместье? Как мне кажется, у тебя было достаточно много звоночков, что питомец тебе необходим.        — Потому что это могло помешать плану.        «Вот чёрт», — Шерлок прикусил язык. — «Это было элементарно. В чем была проблема не спрашивать?».       Лиам чуть помрачнел: очевидно, не со злости на Шерлока. Очевидно, со злости на самого себя. Но, заметив чужое оцепенение, он поспешно натянуто улыбнулся уголками губ и постучал пальцами по коленке.        — Нет, это… С одной стороны, я мог бы это сделать, на самом деле. Но это должно было случиться, если бы значило оставить питомцев на чьей-то ответственности. По идее, исходя из уже предначертанного мной плана, я с легкостью мог бы вверить это дело Льюсу, Морану или кому ещё, но они не знали о том, что план изначально не менялся. Проще говоря, они думали, что своё «искупление» должны были заполучить мы все, и питомец бы вызвал немало подозрений. Учитывая проницательность Льюиса, — Лиам замешкался. Шерлок сжал руку на его колене. — Ох, Боже. Прости.        — Лиам.        — Всё нормально. Извини.        — Лиам. Перестань извиняться.        Вдох-выдох.       — Я клянусь, мне интересно это слушать. Даже если наш диалог сворачивается не туда — на то он и диалог. Оживленная беседа без четких рамок и тем. Тебе ведь и самому хочется вспоминать о братьях, разве нет?        — Я знаю.       — Нет, не знаешь. Вернее, пометил галочкой этот факт, однако не трактуешь его правильно. Лиам, я хочу тебя слушать. Пожалуйста, говори почаще. Нет нужды намеренно отрекаться от скользких тем, либо от тех, что задевают твоё прошлое, ладно? Не говори, если не хочешь. Но если ты желаешь этого, что плохого в том, чтобы рассказать? Лиам…        — Я понял, — он выставил перед собой руку. — Достаточно.        В его тоне не сквозила желчь или холод: только присущее ему оцепенение. Возможно, усталость и некоторая пассивность. Шерлок удрученно вздохнул: всё-таки, из него и вправду крайне дерьмовый психолог. Не выдержал и надавил. Загнал в тупик, как зверька.        Повисла неприятная тишина. Шерлок разрезал её, сдержанно кашлянув, тем самым привлекая к себе внимание.        — Если ты хочешь, мы можем прогуляться и с помощью твоей чуйки приволочить домой питомца. Кого угодно, исключая рыбу с рынка. И, желательно, не муравьиную колонию.        Лиам вскинул брови в вопросе. Детектив смог выдавить из себя лишь подобие примирительной улыбки.        — Нет. Думаю, Билли тебе говорил о том, что животных в эту квартиру нельзя.        — Правила созданы для того, чтобы их нарушать, разве нет? Тем более, с какого перепугу нам самим нужно беспокоиться о шторах, сервисе и фильтрах самостоятельно, а вот животных заводить прямо категорически запрещено? Бред. Так что я готов принять удар на себя и приволочить домой и собаку, и кошку… Ей Богу, и голубя тоже. Я даже не буду его гонять.       Внезапно Лиам рассмеялся. Он нащупал руку Шерлока на своём колене, не разрывая зрительный контакт; некрепко обхватил его ладонь пальцами и склонил голову набок. В уголке глаз блеснули слёзы — это стало обыденностью. Лиам сентиментален и крайне нестабилен. Но жив.        — Пока что в этом нет необходимости, — немного сбивчиво прошептал профессор, положив голову на спинку дивана. — Давай подумаем об этом потом? Когда чуть обстроимся. И, обещаю, никаких голубей.        — Договорились.       Шерлок почувствовал, как сквозь его пальцы протиснулись чужие, но не отстранился. Ещё раз поглядев на каракули в черновике, он посмотрел на пример решения дискриминанта рядом. Следуя строго по инструкции, чему он обычно противился, он смог вывести нужные корни и зашел в тупик с дальнейшими действиями.        — Лиам?        В ответ тишина. Шерлок повернулся, застав уже отрубленного профессора. Спокойное дыхание, расслабленное выражение лица, плотно сомкнутые губы и отсутствие всякого румянца на лице. Холмс осторожно сжал их переплетенные пальцы и отложил черновик на стул рядом с оставленной тарелкой.        Сменив позу, он подмял под себя колени, свободной рукой оперевшись на спинку дивана. Нависнув над Лиамом, он с минуту просто втыкал в его выражение лица.       Лиам чурался излишней тактильности. Со временем, он нашёл в себе силы привыкнуть к постоянному окружению Шерлока, который, в свою очередь, старался его не трогать. Сегодня… что-то пошло не по плану. Мимолетная слабость, но хочется. Охренеть как хочется: до напряженных мышц живота, до зуда в пальцах, до нервно подрагивающего кадыка.        «Да и хер с ним.»       Шерлок чуть опустил чужие ноги на диван, оставив полусогнутыми, и протиснулся между ними. Крепко обхватил руками чужую талию и уткнулся лицом в чужое плечо. Глубоко вдохнул через нос, зажмурившись. «Это плохо.», — вздохнул он про себя. — «Очень плохо.»

***

      Готовил Шерлок в последнее время достаточно редко. Просто потому что все домашние обязанности взял на себя Лиам, его даже толком и не оповестив. Поначалу просто начинал готовить после бессонной ночи, чтобы себя чем-нибудь занять. Когда появилась возможность уверенно ходить на ногах — начал наводить порядок в квартире и убрал наконец паутину из кухонных шкафов.        Холмс прошёлся по коридору, напоровшись бедром на металлическую гладильную доску. Потерев место ушиба, он присмотрелся к отглаженным рубашкам и прочим вещам: разложены по цветам в шахматном порядке. Рубашка к рубашке, брюки к брюкам, никаких излишеств. Обычно, когда он просыпался, доска уже пустовала.        «Забавно». Лиама он пару минут назад застал упавшим в гостиной. Шерлок уже перенес его в постель и, раз уж и умудрился проснуться столь рано, вознамерился приготовить какой-никакой завтрак. Прошмыгнув на кухню, детектив пооткрывал шкафы, в которых царила похожая идиллия, соблюденная по всем строгим канонам перфекционизма.        Он остановился на обыкновенном омлете. Он практически всегда его на утро готовил, пока Лиам не очнулся и не начал изнурять его то утренними пешими прогулками, в маршрут которых обязательно входила пекарня, то приготовленными завтраками. Профессор даже умудрился купить кулинарную книгу, и, насколько уже успел понять Шерлок, никогда не отступал от рецепта.        Из-за этого, признаться честно, вся еда Мориарти казалось пресной. Не нужно было строить теории, чтобы понять — готовка ему также в новинку. Да и стоило помнить о брошенной Лиамом фразе: «я плохо чувствую вкус еды с детства». Ему необходимо просто закинуть что-то в рот и насытить организм; вкус, как оказалось, в целом не важен.        Быстро взбив два яйца и опрокинув их на сковороду, Холмс принялся открывать шкафы в поисках соли, мысленно проклиная слишком громко скрипящие дверцы. Параллельно с этим поставил на соседнюю конфорку турку для кофе. Он не знал, проснется ли Лиам, но на всякий случай предпочел насыпать на двоих.        Перемешав омлет, который, к сожалению, обещал получиться комковатым — клал Шерлок на эти подгорающие донца у сковородок — детектив начал прохлопывать карманы в поисках спичек, дабы зажечь конфорку. Хмыкнув вслух, так и не нащупав, он повернулся и задел локтем коробок. В этот же момент спички ловко поймала чужая рука.        Шерлок присмотрелся к темным кругам под глазами и несколько дезориентированном взгляде. Протянул на выдохе:       — До-оброе утро.        Лиам неприлично долго тупил на него взглядом спросонья. После достал из коробка спичку и всучил в руки Холмсу; поднес коробок ребром, бортиком с намазкой к Шерлоку. Детектив быстро сообразил и чиркнул по нему, благодарно промычал и поджег вторую конфорку. Лиам осторожно убрал коробок в левый карман детектива, выскользнув из его поля зрения и оказавшись у окна.        Шерлок перемешал омлет и выключил конфорку, поставил сковороду на стол и накрыл крышкой. Уперев руку в бок, он вцепился взглядом в стоящую у окна фигуру Мориарти с идеально выпрямленной спиной. Мужчина упер руки в подоконник и смотрел куда-то вниз, задумавшись.        — Верни ключи.        — Ключи? — переспросил Лиам, состроив совершенно невинное лицо. — Какие ключи?        — Которые ты вытащил из кармана, — Шерлок усмехнулся.        — Не понимаю, о чём речь, — он слабо улыбнулся. — Ты потерял ключи?        — Да, такая досада, — весьма убедительно сымитировав расстройство, Шерлок сделал пару шагов ближе. — Вы не находили их, про-фес-сор?       — Никак нет, мистер Холмс. Воспользуетесь Вашей небезызвестной дедукцией и великолепной памятью. Быть может, они остались в прихожей?        — Как же, — детектив сделал ещё шаг ближе. — Я так не думаю. Моя небезызвестная дедукция и чуйка подсказывают мне, что они остались где-то здесь.        — Вот как, — Лиам достал из-под рукава связку и прокрутил кольцо на указательном пальце. — А Вы проницательны. Можно ли будет воспользоваться Вашими услугами детектива-консультанта?        — Ох, конечно, — Шерлок быстро потянулся за связкой ключей, но Мориарти успел ловко перекинуть их в другую руку. — Для Вас я готов сделать скидку.       — Только ли скидка? — Лиам ускользнул от рук Холмса, оказавшись у плиты.        — Могу положить в комплект свою душу.        — Это не столь интересно.        Шерлок попытался поймать Лиама, но, как бы иронично это не звучало, ему не удавалось. Вместе с восстановленными ногами к драгоценному Преступному лорду вернулась и былая гибкость, и витиеватость в ведении боя.        Холмс схватил его за руку, подтянув к груди и с вызовом глянув в чужие глаза. Он зацепился за предплечье второй, но Лиам быстро прокрутил кольцо и закинул его четко на выступающий гвоздь люстры. Шерлок сокрушенно вздохнул, на что Мориарти лучезарно улыбнулся.        — Только не начинай вести счет. Я ведь с ума сойду.        — Как прикажешь, Шерли.        Детектив наигранно недовольно фыркнул и подпрыгнул, без труда достав связку ключей с люстры. Лиам со спины внезапно ущипнул его за ребро: Шерлок против своей воли пискнул.        — Это за то, что ты наступил мне на ногу, — спокойно пояснил профессор. Затем бережно пригладил ущипленное место и сел на табурет у стола. — Но я ни в коем случае не злюсь.       — Где-то есть подвох? — Шерлок открыл шкаф и достал две тарелки.        Лиам что-то неопределенно промычал. Шерлок поставил тарелки на стол и разложил приготовленный омлет. Разделить его ровно пополам не получилось: большую часть он оставил Лиаму, прокатив посуду по поверхности.        — Сегодня есть поручения?        — Да. Меня не будет до вечера.          — Тогда не возмущайся и возьми мою порцию.        Шерлок присел за стол и застыл, вскинув бровь в немом вопросе. Лиам поставил перед ним свою тарелку, любезно забрав себе меньшую порцию. Холмс предпочел промолчать. Только кратко кивнул и отвернулся: отвержение. Ну, наверное, намеренно неровное деление омлета и щедро подаренная большая порция — это не эталон признаний в любви. Это проявление какой-никакой заботы, но, стоило сразу учесть, что Лиам придерживается позиции Джона — «себя нужно беречь».        Пускай они оба о себе не пекутся, а друг о друге — с радостью.        — О, чуть не забыл! — внезапно взъерошился Шерлок и быстро поднялся из-за стола. — Ты ведь не рылся в прихожей ещё?       — Нет?.. — Лиам недоверчиво вскинул бровь.        Холмс без объяснений выскочил в коридор и подбежал к комоду в прихожей. Порывшись в ящиках, он нащупал продолговатую коробку. Быстро вернувшись к Лиаму, он поставил ту ему на голову. Как и ожидалось, легкая коробка съехала и была поймана ловкими руками.        — Что это?        — Вчера Билли заболтался и не смог тебе отдать. Когда я вышел покурить, он всучил мне это в руки и сказал, что тебе подарок.        На лице Лиама расцвела неловкая улыбка. Шерлок подпер кулаком щеку и склонил голову набок: про себя пометил, что просто наблюдал, а на деле любовался.         — Как жаль… мне даже нечем ему отплатить.        — Нет нужды. Ты ему очень понравился. И ты заслуживаешь этого.        — И какой же подвиг я совершил? — Лиам горько усмехнулся.       — Пошёл навстречу жизни.        И Шерлок нисколько не пожалел о сказанном. «Наверное, прогресс». Лиам на мгновение опустил взгляд, зависнув, но поспешно поднял глаза на детектива и сдержанно кивнул.        — Ну, и шарахаться от меня перестаешь потихоньку.        «Лучшая защита — это нападение». В плачевном случае Шерлока нужно было идти наперекор своим сомнения и заставать Лиама врасплох нерезким контрастом. Нужно было это обговорить, обсудить… но преждевременно, хотя бы до конца в этих чувствах разобраться и оповестить. Для начала — прощупать… Этапов в голове у Холмса было неизмеримо много, от этого становилось только хуже. Но пока что он довольствуется лишь своей смелостью говорить о подобном.         — Шарахаться? — переспросил Лиам, опустив вилку в тарелку с помятым омлетом.        — Мне казалось, ты сторонился меня первое время.        — Проницательно, — он согласно кивнул. Взгляд снова помутнел. — Непривычно впускать людей в своё личное пространство. Обычно я не подпускал к себе близко ни Льюиса, ни Альберта, оставляя размышления и собственные раны при себе.        Шерлок не ответил. Только вполне осознанно кивнул и убрал пустую тарелку в раковину, пока Уильям продолжал ковырять омлет вилкой. Холмс уже включил воду, как профессор за спиной вышел из оцепенения и прервал:       — Не нужно. Я помою.        Шерлок хотел было возразить, но Лиам уже поднялся и подошел к раковине.        — Не забудь поесть сам, пожалуйста.        С этими словами он ретировался и подхватил из шахматно-подобных вещей на гладильной доске костюм. Наспех переодевшись, он вышел в коридор, едва не столкнувшись с неожиданно материализовавшимся в проеме Лиамом, порция которого до сих пор остывала на столе.        Шерлок неловко кашлянул.        Лиам никогда его не провожал. В моменты, когда он уходил из квартиры, он или валялся на кровати, не находя в себе силы встать (либо находясь в бессознательном состоянии), или погружался в чтение, полностью игнорируя существование Шерлока в квартире.        — Ну… Я пошёл?        «Какой-то сумасшедший день», — детектив очертил взглядом острый профиль стоящего у стены Лиама. Быстро отвёл его и поджал губы. — «Не дай Бог и в деле дерьмо какое-нибудь найдётся. Торчать долго не хочу».        Лиам подошел ближе, выбив из легких воздух, а из мозгов — здравые мысли. Обведя его с ног до головы оценивающим взглядом, он хмыкнул и подошёл совсем впритык, застегнул одну из трёх расстегнутых пуговиц рубашки и пригладил воротник. Расправил смявшиеся лацканы пиджака и как бы невзначай сказал:       — Это моя одежда.        Шерлок не смог выдавить из себя ни слова. Уильям поднял на него взгляд и слабо улыбнулся, качнув головой.        — Это не претензия. Носи на здоровье.        — Извини, — Холмс опустил пальцы на дверную ручку, протаптывая для себя почву для отступления. — Я не заметил.        — В следующий раз надень галстук, — Лиам сощурился, словно на глаз делая мерки. — Тебе пойдёт.        — …Точно. Надену, — Шерлок навалился всем весом тела на дверь.        — Постой.        Уильям сделал несколько шагов — его нога по-прежнему слегка прихрамывала — и совершенно неожиданно обвил руками его талию, умостив подбородок на плече. Прижался к нему всем телом: размеренное сердцебиение, холодные руки за спиной, закрытые глаза. Шерлок застыл, как вкопанный. Сердце заколотилось раза в три быстрее и отдало набатом в висках — и, черт бы его побрал, это было слишком слышно и слишком очевидно. Он осторожно приобнял в ответ, застыв в нерешительности.       Что следует делать, когда тебя обнимает не слишком тактильный человек, которого ты считаешь закадычным другом? Обнять в ответ. Это должно значить бескорыстное доверие. Только вот мышцы внизу живота напрягаются и бесконечно сокращаются совсем не по-дружески, а чужой аромат примеси из какой-то взмокшей древесины и крепкого кофе обволакивает, пробивает ноздри и сводит с ума.        После долгих минут этого странного молчания, Шерлок слегка похлопал Лиама по спине.        Тот послушно отстранился и улыбнулся, молча отсалютовав на прощание и упорхнув на кухню. Холмс едва ли не в буквальном смысле вылетел из квартиры и закрыл её на ключ, поспешно нашаривая в кармане пачку сигарет. Руки бешено тряслись, а сердце отказывалось униматься.        «Пожалуй, лучше бы дело оказалось редкостным дерьмом.»

***

      — Ты очень силён, Уильям! — Билли восторженно похлопал в ладоши, сидя на поваленном стволе дерева.        — Не думаю, что своим неожиданным визитом я сильно повлиял на исход вашего плана, — Лиам с неловкой улыбкой качнул головой и закинул сухие ветки в костёр. — Только устранил нескольких вредителей, да и только.        — Ты себя сильно недооцениваешь! В точности как и Хвостик-семпай. У всех англичан такая черта?        Шерлок невооруженным взглядом видел, что Уильям от болтовни Билли начинал стремительно уставать. Судя по всему, проведенное в пустующей квартире время сказалось на скорой усталости от чужого общества. Но Лиам, как присуще всем аристократам, прекрасно держал лицо и продолжал эту незатейливую беседу.        Метнув многозначительный взгляд на американца за спиной Мориарти, Шерлок выгнул бровь. Тот, судя по всему, трактовал его жест совсем неправильно, поскольку и не задумался замолчать.        — Тебе очень идёт моя повязка.        — Спасибо за неё ещё раз. Она не так сильно давит на голову, как бинты.        — Хвостик-семпай провёл целое расследование, выудив информацию о лучшей ткани для повязки. Чтобы не раздражала кожу, не давила на раны, вместе с тем была почти невесомой. Он даже осматривал вещи, чтобы понять, какая ткань предпочтительней…       — Билли, — Шерлок быстро зашагал поглубже в лес, якобы в поисках сухих веток. — Будь добр, закрой рот.         Лиам бросил любопытный взгляд в его сторону. Отвернувшись от Билли, он расцвел в нежной улыбке и усмехнулся. Жар с ушей Шерлока перетек на щеки: со стыда на смущение. Детектив кивнул и отвернулся, продолжив искать фантомное полено.        Им пришлось остановиться и разбить импровизированный лагерь по дороге из Форт Самнера. Разумеется, никаких палаток с собой не было: разве что собственная одежда, как подстилка, откопанные в дебрях бревна в качестве сидения, да костёр.        «Позаботься обо мне»       Это прямой призыв к действию. Лиам, в отличие от Шерлока, при Билли в каких-то особенно сокровенных речах совсем не стеснялся: пускай это было сказано непрямо. Подтекст сквозил буквально в одном его тоне. Стоило ли воспринимать эти слова как что-то… что-то выше «дружбы с привилегиями», романтических отношений и знойного соседства?        Человек, который всецело понимает, который является абсолютной его противоположностью. Человек, который с охотой поэтапно вскрывает свою грудную клетку для него, чтобы открыться и дать понять. Он понимает, но не позволял прежде никому понять самого себя. Шерлоку — позволяет. Это…       «..Приятно». Холмс набрал ещё несколько сухих веток, бросив в костер и скинув с плеч теплый платок Билли.        Без задней мысли он опустил его на плечи Лиама, пригладив складки и поплотнее обмотав вокруг шеи. Шерлок плюхнулся рядом, сцепившись взглядами с ухмыляющимся Билли. Но все мысли о том, как бы его отпинать за длинный язык, улетучились, стоило ему заметить заметно покрасневшие кончики ушей Уильяма.        «Боже, какой ужас.»       — Тебе должны неплохо заплатить за это поручение, Хвостик, — Билли зевнул, щелкнув челюстью. — Купишь хотелки.        — Надеюсь, ты не подразумеваешь опиум.        Билли многозначительно хмыкнул с кривой усмешкой. Он кинул на землю скомканный платок и беспардонно упал вниз, закинув руки за голову и блаженно прикрыв глаза. Шерлок снял с огня чайник и подлил горячей воды в кружку Лиама. Затем сел рядом, упер локти в колени и сложил пальцы домиком.        Уильям чуть придвинулся, дабы соприкасаться с ним плечом. Повисла тишина. Шерлок без резких движений опустил руку на колено и начал аккуратно пальцами подходить к лежащей рядом руке Лиама.        К несчастью, внезапно лошадь Уильяма громко заржала где-то неподалёку. «Прекрасно». Мориарти поспешно отстранился и неловко встал на ноги, чуть пошатнувшись вправо. Шерлок как-то автономно умостил руки на его талии, слегка придерживая. И даже не удосужился их своевременно убрать.        Лиаму пришлось несколько раз похлопать его по рукам, дабы привести в чувства. Холмс тряхнул головой. Быстро убрал руки в карманы, проследив за движениями Мориарти, почти поборовшего свою хромоту. Тот быстро скрылся в лесу, даже не освещая себе путь.       Шерлок выждал пару минут, сверля взглядом заснувшего Билли на земле. Затем быстро поднялся и зашагал в том же направлении, что и Лиам, вслепую пытаясь разобраться с выступающими сухими ветками. Спустя несколько минут бесполезного блуждания, ему удалось напороться рукой на лошадиную морду. Перед лицом послышалось возмущенное ржание. А где-то рядом раздался мягкий смешок.        — Лиам?        — Ты забавно блуждаешь в темноте, — в чужом голосе послышалась улыбка. Шерлок достал коробок спичек и зажег одну, быстро заметив мужчину в нескольких метрах от себя.       Потушив её резким встряхиванием руки, он кинул спичку на землю и в темноте ухватился за чужой локоть. Лиам тихонько прыснул.        — Только не говори, что боишься темноты.        — Нет. Просто кротом себя ощущаю.        — Соизволю возразить. Ты больше походишь на слепого новорожденного котенка, — Шерлок почувствовал, как загорелись щеки. Да, опять. Это больше походило на помешательство. — Давно пришла пора купить тебе очки. Иначе что ты будешь делать, если я простужусь? Кто будет тебе надписи на витринах читать?        Больше никакого «если меня не станет»…       — Я буду тащить тебя на спине.        — Как категорично.        — Ты будешь явно поприятнее этой хрени на переносице, — Шерлок усмехнулся и нашел в темноте запястье Лиама. Затем сжал холодную узкую ладонь между пальцев, вызвав вопросительный вздох с чужих губ. — А, точно. Извини, я не уточнил…       — Можно, — мужчина активно кивнул и сжал его руку в ответ. — Тебе — всегда.        Шерлок не смог сдержать самую глупую улыбку из своего арсенала. Уильям в темноте видел явно лучше — не нужно догадываться, почему — но его это в какой-то степени даже не волновало. Он на мгновение отпустил его руку, просто чтобы достать пачку, выудить из неё сигарету и поджечь спичку. Закурив, он вернул руку на место; вложил её в ожидающую ладонь Лиама, освещая себе местность слабым светом от тлеющего в затяжке пепла на кончике.        Дым от сигарет приятно контрастировал с нависшей между ними тишиной. Шерлок всеми силами пытался отвернуться и извернулся уже как мог, дабы не тревожить Уильяма и не разрывать их рук. Наконец он заметил и стоящего неподалеку белого коня Лиама, который то и дело пинал ногами землю и поджимал уши, глядя на него. Пристыдить пытался?        — Шерли?        — Я тут, — он повернул голову в его сторону.        — Могу ли попросить сигарету?         Шерлок застыл на мгновение, вопросительно выгнув бровь.       — Ты куришь?        — Мгм, — Лиам непринужденно улыбнулся.       Холмс зажал сигарету зубами и потянулся за пачкой в карман, но Мориарти поспешно, перехватил его руку, ловким движением второй забрав сигарету с губ детектива. Шерлок плотно их сжал. Лиам же с преспокойным выражением лица затянулся, выдохнув едкий дым в сторону. Для убедительности помахал в воздухе рукой с зажатой между пальцами сигаретой.        — Ничего не поменялось, — протянул Уильям на выдохе. — Что и следовало ожидать.        — Редкостная гадость? Я крепкие курю.        — Я тоже.        Шерлок не понимал. В целом, это не столь сильно его удручало. Гораздо больше его напрягала сигарета в чужих губах — если притянуть за уши, можно даже счесть это за косвенный поцелуй. Холмс незаметно улыбнулся этой мысли, попытавшись отогнать стремительно нарастающий жар на щеках.        — И как давно ты втихаря от меня дымишь?        — Возраст? Шестнадцать… — Лиам прислонил фильтр к губам, задумавшись. Выдержав паузу, кивнул. — Да. С шестнадцати.        — А я с двенадцати. Можно считать маленькой победой?        — Семь-один, — Лиам хитро прищурился.        Шерлок на мгновение застыл, но после прыснул со смеху и ухватился второй рукой за чужое плечо.       — Ты говорил, что не будешь считать!       — Я помечал для себя. Я всерьез не веду никакой счёт, о чём речь? — Лиам сымитировал невероятно правдоподобное смятение, выгнув бровь. — Мистер Холмс, Вы за кого меня принимаете?        — За Майкрофта Холмса. Могли бы и сразу известить меня о том, что Вы всего лишь нанятый им спец-агент, профессор, — Шерлок звонко рассмеялся. Звуки приглушала ночная тишина и удобно расположенное к нему плечо Лиама. — Признавайся, сколько Майки тебе заплатил?        Детектив почувствовал укол в левом ребре. Он тут же отпрянул от Лиама, схватившись за ущипленное место.       — Ай!       — Ай-яй-яй, мистер Холмс, — наконец Лиам оживился, вспомнив, что тлеющая сигарета, так-то, может обжечь пальцы. Он затянулся и ухватился в темноте за руку Шерлока. — Теряете хватку.        — А Вы крепкий орешек, профессор. И редкостная зараза… Вот скажи мне: и как теперь тебе что-то рассказывать?        — Как детектив-консультант криминалисту-консультанту, — Уильям покрепче сжал его ладонь. — Со всей честью и достоинством, без запинок и грамотно излагая свою мысль. Скажи спасибо, что я ещё не дошел до твоих бёдер.        — Он ещё и за зад меня облапать хочет!        — Не смею отрицать.       Шерлок замолк. Это прозвучало весьма убедительно. Лиам протянул ему тлеющие остатки сигареты, убрав руку в карман и отвернувшись. Судя по взгляду — снова задумался. Холмс потер ущипленное место ещё раз, затянулся и кинул окурок себе под ноги. Придавив огонек носком ботинка, он облизнул пересохшие губы.        Спустя пару минут повисшей тишины, Лиам снова позвал:       — Шерли?        — Я тут.        — Ты… — он сделал паузу. Рвано выдохнул. — Ты планируешь съехать? Я, всё же, уже пошел на поправку. Если меня сможет трудоустроить Билли, то у тебя больше не будет проблем с деньгами и ты сможешь купить собственное жильё. Тебе больше не нужно будет со мной возиться.        Шерлок не глупец: очевидно, в тоне не было предъявы или какого-то томительного ожидания. Сквозила только горечь и что-то за гранью его понимания. Холмс думал об этом: и, если честно, задумываясь, он только предчувствовал пустоту. Казалось, если он откажется от Лиама — он, возможно, потеряет частицу самого себя.        — А ты этого хочешь? — он неосознанно понизил голос.        — Этот вопрос нужно задавать тебе, а не мне.        — Тогда нет. Я не хочу.        Он уже много раз проходил через этот кошмар. «Я не хочу, но я должен». Ему хотелось хотя бы раз за всю эту паршивую жизнь поступить по своему желанию, думая о благоприятных последствиях для себя. Чтобы не остаться в одиночестве, не вернуться к противным голосам и опиуму. Чтобы пустота внутри была заполнена.        Лиам долго смотрел на него. Казалось, на щеке Шерлока помимо румянца вот-вот должна была уже проступить ссадина или ожог от внимательного взгляда красного глаза.        — Знаешь… — начал он, но помедлил. После качнул головой. — Я не привык говорить о подобном. Вообще никогда не говорил. Обычно я мог четко определить свою злость, радость, заинтересованность. С тобой по-другому. Неочевидно.        Лиам — человек совсем не очевидный. Шерлок, выходит, тоже.        — Я совершенно не просвещен в этой теме. Это, наверное, можно считать слабым местом. Но я чувствую что-то, о чем не могу здраво посудить. Это, должно быть, неправильно. Я уже ознакомлен со второсортными романами, которые мне любезно советовал Бонд, и… — Уильям снова оборвался. Он крепко сжал руку Шерлока. — ..Боги. Прости, лучше, наверное, обмозговать и устаканить всё в голове, прежде чем открывать рот.         — Лиам.       — От чрезмерного шквала задач на сегодняшний день мой мозг воспроизвел непростительную глупость, — начал он оправдываться. — Давай забудем об этом. Или хотя бы оставим этот разговор до квартиры. Я не хочу…        — Ты не потеряешь меня.        Уильям замолчал и поднял на него взгляд. Шерлок осторожно взял его за вторую руку, переплетая их пальцы.        — Я не хочу съезжать, потому что не представляю свою жизнь без тебя. Я боюсь рутины и не хочу вновь чувствовать пустоту, которая сопутствовала мне практически всю осознанную жизнь до происшествия на «Ноатике», — Шерлок сглотнул. — Я хочу жить с тобой, потому что понимание действует на меня получше, чем всякий опиум. Потому что я нуждаюсь в твоём понимании, в твоем обществе, в твоей отдаче... Меня никто никогда не понимал, Лиам. Я бросился с моста вслед за тобой потому что я не знал, как мне жить дальше. Без всяких загадок. Я не нуждаюсь в делах Скотланд-ярда и тяжелых преступлениях: мне нужен ты. Всегда. Я уже давно всё тебе выдал.        Лиам замолчал, закрыв приоткрытый рот со стуком зубов. Шерлок чувствовал, как к горлу подкатывает удушающий ком сомнения. Мориарти резко отпустил его пальцы — сердце пропустило удар. Что, если зря? Что, если теперь нельзя будет рассчитывать ни на какое понимание?         Но Уильям обвил его шею руками и прижался всем телом, заключив в крепкие объятья. Его дыхание участилось, бешенный стук сердца ощущался всей грудной клеткой. Трясущиеся руки. Пальцы похолодели. Рядом раздался протяжный звонкий смех, а горячее дыхание коснулось уха. Уильям тихо прошептал:       — Я живу тобой.       Холмс крепко обнял его в ответ, зарывшись лицом в чужое плечо. До хруста костей, до аномально высокой температуры, до неестественно расширенных зрачков. Голоса в голове угомонились. Возглас совести исчез с надоедливыми фразами о его эгоизме. Шерлоку переставало хватать воздуха: то ли от крепких объятий, то ли от недостатка кислорода от кипящей и густеющей крови в венах.        Свобода.       — Лиам? — мужчина чуть отстранился и поднял взгляд на его лицо.        — Да?        — Можно тебя поцеловать?        — Меня? — он усмехнулся.        — Не твоего белого коня ведь, принц.        — Можешь и его, — Мориарти отвел взгляд и слабо улыбнулся. — Я не расстроюсь.        — К сожалению, он не умеет, — Шерлок внаглую приблизился к его лицу. Лиам отвернулся.        — Не переживай. Я тоже.        — И я. Втроём учиться будем?        Уильям не ответил: вместо этого он за доли секунд успел обхватить его лицо ладонями и невесомо коснуться его губ своими, крепко зажмурившись. Легкое прикосновение, сравнимое с порывом ветра. Шерлок не успел ничего понять, как прикосновение плотно сжатых губ пропало.        Мужчина только улыбнулся и прищурился, проведя костяшками пальцев по чужой щеке. Лиам поспешно повернул голову в профиль, то ли пытаясь скрыть очевидный на бледной коже румянец, то ли не решаясь посмотреть в глаза. Спустя несколько минут спокойной тишины, Шерлок тихо произнес:       — Знаешь, мне кажется, люди так не целуются.        — Почём знать, — он небрежно повёл плечами. Затем осторожно отстранился, поправив повязку. — Будем считать это не самым успешным дебютом.        Холмс приблизился к его лицу и осторожно мазнул губами по щеке.       — Договорились.

***

      На тумбочке лежали исписанные сборники высшей математики. Тщательно сложенные в ряд по классам — ни единой помарки и смятого листка бумаги. Шерлок приподнялся на локтях, кинув взгляд на собственный черновик.       Рядом со стопкой стояла потрепанная самодельная пепельница. Они пришли к выводу сдвинуть их тумбочки вместе, превратив в импровизированный стол. Холмс уже дал обещание купить им нормальную мебель, но пока справился только со шкафом. Который, к слову, купил и собрал Уильям.       Отложив один из экземпляров серии детективов Конан Дойля, который купил Лиам в книжном прилавке и посоветовал прочитать самому Шерлоку, мужчина распрямился на кровати. Это, конечно, было несколько затруднительным.       Уильям уже спал, повернувшись лицом к стене.       Со временем он стал засыпать гораздо спокойнее. Разумеется, обмороки и бессонница так и не покинули его. Но, как минимум, оказывается, сон на одной кровати положительно влияет на психику.       Шерлока практически не мучали кошмары. Его внутреннее «я» угомонилось и перестало провоцировать рассудок на сумбурные несуществующие или некорректно воспроизведенные воспоминания в голове.       Холмс практически всегда выжидал момента, когда Лиам заснёт. Иногда просыпался, когда тот вставал продышаться после кошмара у окна. Первое время получал локтем по лицу спросонья, поскольку его драгоценный Преступный лорд, однако, не привык делить постель и по пробуждению принимал его за потенциальную опасность.       Шерлок поджал губы и нахмурился, вглядевшись в скопление туч за окном. Он лег на левый бок, придвинувшись вплотную к спящему Лиаму. Оставил невесомый поцелуй на затылке и перекинул руку через чужую талию, переплетя их ноги под одеялом.       Закрыл глаза. Нужно будет написать парочку вызывающих отзывов на этот шедевр мировой литературы.

Всё хорошо.