Ковент-Гарденские Надежды

Когда последние торговцы сворачивали свои лавки, а огромные городские часы пробивали полночь, Ковент-Гарден не засыпал полностью, а лишь менял своё обличье. Гул дневного рынка сменялся приглушенным, но постоянным фоном: скрип колес, далекие крики и смех из-за стен редких пабов, где ещё горел свет, и шорох старой метлы дворника, начинающего свою ночную смену. Фонари тут горели тускло, отбрасывая желтоватый свет на мокрые, грязные булыжники, где ещё валялись обрывки газет, объявлений и увядшие цветы. Воздух был холодным, пропитанным запахом отходов, влажной земли и несвежего пива. Из темных переулков, ведущих к рынку, могли появиться сомнительные фигуры – ночные бабочки, карманники, ищущие легкой добычи, или просто те, кто не имел другого пристанища. Это был Ковент-Гарден без прикрас и фальши, обнаженный и суровый, но именно в этой его неприглядности можно было найти особую, мрачную красоту и полное отсутствие любопытных глаз, что делало его идеальным местом для тех, кто искал уединения или хотел раствориться в равнодушной темноте ночного Лондона. Худощавая тень спешно мелькала от одного столба к другому, обходила закрытые ларьки и сомнительные компании, что скрывались в тени закоулков, где и поджидали своих жертв. Сердце бешено билось о грудную клетку с такой силой, что казалось вот-вот и вылетит наружу разорвав не только мягкие ткани, но и шикарную белую рубашку с белоснежным жабо поверх неё. Глазки нервно бегали от одной стены здания к другой. Очевидно, Филип Пиррип, молодой джентльмен родом из болотистой местности графства Кент, искал кого-то на тёмных улицах Лондона. -дорогой Филип, как грустно осознавать, что столь милейший джентльмен может позволить себе задержаться на целые... Грегори Беллароуз, показательно закатав рукав оранжевой рубашки, оценил время на наручных часах и, возмущенно насупив нос, продолжил свою мысль: -десять минут, Филип. -Милейший, прелюбимый Грегори! Мне безумно жаль, я.. Честное слово, я всякий раз теряюсь на темных улицах Ковент-Гардена! Я— Чужие мягкие, столь тёплые губы легли на тонкие уста британского джентльмена, как бы давая понять, что Беллароузу не нужны никакие оправдания. Филип стоит пред ним, он пришёл — это главное. Пиррип же, гулко ахнув и стараясь скрыть откровенное смущение, схватил Грегори под руку, как бы направляя в нужную им сторону, дабы элегантный и столь привлекательный юноша не заставил Пипа вновь взвизгнуть от неожиданности и накала страстей. -а я, мой дорогой Филенька, смог найти тот чай, о котором ты говорил мне неделю назад на балу.. Кажется, в поместье старухи мисс Хэвишем? Не желаешь ли провести его дегустацию вместе со мной? На что Беллароуз тут же получает уверенный кивок головой, пока оппонент крепче вжимается в руку. Рядом с Грегори, казалось, время всегда шло медленнее, а самые криминальные районы и улочки ночного города становились безопасными. -у тебя, Филенька, остался тот чудесный сервиз? Такой белый, в горошек! -Ох, обижаешь! У меня появился новый! Мало того, что выполнен он из костного фарфора, так ещё и украшен прелестными узорами! Впрочем.. Да, и в горошек имеется! Беллароуз издаёт короткий смешок и, высвободив руку из чужой хватки, кладёт её на макушку оппонента. Пип, предвкушая поглаживая по голове, от которых он млел, словно домашний кот, прикрыл глаза и замедлил шаг. -искренне не понимаю то, как ты терпел общение с леди Хэвишем. - внезапно оборвал тишину Грег. - Хочешь знать моё скромное мнение, Фил? Что же, она, скажу прямо, само отражение Сатаны в кривом зеркале. Определенно красива внешне, но настолько гнилая её душа. Филип, не пойми меня — Впрочем, теперь уже джентльмен с большими надеждами завлекает Беллароуза в чувственный поцелуй, сплетая и крепко сжимая его тёплые ладони в своих руках, на которые были натянуты белые перчатки. -Окстись, дорогой Филип, это же мой приём! - наигранно возмущенно фырчит Беллароуз, а в этот момент голова прелюбмого ложится на плечо, прижимаясь и расслабляясь уже в его объятиях. -верно.. И я учился у лучших.